Читать книгу До людей. После людей - Группа авторов - Страница 2

Дорога к Камню-Трёх-Расщелин была старая. Её знали ноги. Её знали кости.

Клан шёл молча. Не потому что нельзя говорить. Потому что так легче слушать. Под ногами хрустел лёд и сухая трава. Дети дышали тяжело, старались не ныть.

Солнце поднялось, но тепла не дало. Воздух был холодный, колол лицо.

Крепкая-Рука шёл первым. За плечом копьё. На боку сумка, где лежал Лунный Камень. Камень тянул вниз, будто хотел обратно – под землю, в темноту.

Сестра-По-Памяти шла рядом. Палка стучала ровно, не спеша.

– Дети плакали ночью, – сказала она.

Потом добавила:

– Не от голода.

Крепкая-Рука кивнул. Дети чувствуют страх. Даже когда взрослые молчат. Особенно когда молчат.

Сердце-Под-Ребром шёл сзади, голова опущена. Он всё ещё видел тот след – как глазом, так и кожей на пальцах.

Дорога шла вдоль ручья. Тут они стояли пять зим назад – осталось чёрное пятно от костра. Тут валялся большой камень с отметиной удара – там добили бизона. Их земля была вся из таких мест. Они помнили их, как шрамы на теле.

Это была их земля.

И теперь по ней прошёл кто-то чужой.

Камень-Трёх-Расщелин стоял на открытом месте. В скале были три тёмные щели – как три рта без зубов.

У подножия лежал олень.

Клан увидел его сразу. Даже издали было понятно: что-то не так.

Олень лежал на боку. Шея сломана. Кровь почернела.

Но главное было не это.

На плоских камнях вокруг была кровь. И в крови кто-то пальцем вывел спираль.

Большую. Неровную. Она раскручивалась, как вихрь.

Крепкая-Рука подошёл ближе. Присел. Посмотрел.

Зачем?

Олень – это мясо. Это шкура. Это жилы и кость. Это жизнь на много дней.

Зачем рисовать кровью?

Он тронул край спирали. Кровь уже высохла, но ещё держалась. Значит, сделали недавно. Может, ночью.

Шаман подошёл. Долго смотрел на спираль. Потом поднял глаза к небу. Затем снова вниз.

– Это не знак охоты, – сказал он тихо.

И так было ясно. Их знаки простые: «зверь», «вода», «опасно», «мы были здесь». Этот рисунок ничего не говорил. Он просто лежал и молчал.

– Может, зовут на драку? – сказал Быстрая-Нога. Молодой охотник говорил быстро, будто хотел ударить словами.

Крепкая-Рука покачал головой.

– Они убили оленя и ушли. Мясо не взяли. Шкуру не взяли. Если бы ждали драки – ждали бы рядом.

Он оглядел землю. Следов было много. Не только длинные узкие, как вчера. Были и маленькие. Лёгкие. Детские? Женские? Их было слишком много для одной семьи.

Это был не клан.

Это было племя.

Сердце-Под-Ребром ходил кругами, нюхал воздух, смотрел в грязь. Потом остановился у камня и ткнул пальцем.

– Смотри.

На боку Камня-Трёх-Расщелин, на высоте человека, был выбит рисунок. Неглубоко, но ясно.

Две палки – как ноги. Две палки – как руки. Посередине круг – голова. А сверху от головы шли линии. Как лучи. Или как перья.

– Это человек? – спросила Сестра-По-Памяти.

Крепкая-Рука молчал. Похоже было на человека. Но такого они не рисовали.

– Человек с птичьей головой, – сказал шаман. – Или дух. Или знак, которого мы не знаем.

Клан стоял. Смотрел то на спираль из крови, то на оленя, то на рисунок на камне.

И ничего не вставало на место.

Крепкая-Рука достал Лунный Камень. Развернул его и положил на землю.

Плоский сланец. На нём – линии и метки: реки, холмы, пещеры, места стоянок. Их мир, сжатый в камень.

Клан обступил его тесно.

– Решаем, – сказал Крепкая-Рука. – Идём по их следам или уходим на север.

Сестра-По-Памяти первая положила палец на метку их пещеры.

– На севере холод и голод. Там мало зверя. Мы ослабеем.

– Здесь мы встретим их, – сказал Быстрая-Нога. – Их много.

Шаман сказал не сразу. Смотрел то на камень, то на спираль.

– Они… не как враги, – произнёс он. – Они… другие. Неправильные для нашей земли.

Крепкая-Рука смотрел на карту. На реки, которые он знал ногами. На места, где они прятались от бурана. На тропы, где шли за стадом.

И на этой земле теперь была кровь-спираль и человек с птицей вместо головы.

Он поднял голову.

– Я пойду один.

Все замолчали.

– Посмотрю. Если опасно – вернусь и скажу. Если нет…

Он не договорил. Не было слов для «если нет».

Сестра-По-Памяти положила ему руку на плечо. Ладонь была сухая, тёплая.

– Иди, – сказала она. – Но если увидишь птицу с каменными глазами – беги. Не смотри назад.

Крепкая-Рука кивнул.

Он взял копьё, воду, кусок вяленого мяса. Оглянулся на клан. Они стояли у Камня-Трёх-Расщелин тёмной кучей на фоне серого неба.

Потом развернулся и пошёл по следам.

Следы шли вдоль ручья, потом вверх, к лесу. Лес был редкий, сосновый. Земля мягкая. Следы были чёткие.

Крепкая-Рука шёл быстро, но осторожно. Глаза держали края. Уши ловили всё.

Сначала он услышал голоса.

Не крик. Не зов на охоте. Много голосов сразу. Говорили быстро, звонко. Смех – как треск сухих веток. Иногда кто-то тянул высокий звук, почти пел.

Крепкая-Рука лёг за валун. Поднял голову медленно.

На поляне стоял лагерь.

Их было много. Двадцать. Тридцать. Может, больше. Больше, чем его клан.

Они были живые. Не тени. Не духи. Плоть. Дым от огня. Запах пота и мяса.

И они были другие.

Высокие. Лёгкие. Лица гладкие. Лбы – без тяжёлых костей. Двигались быстро, будто всё им не в тягость.

И они делали странные вещи.

Одна женщина сидела и плела из тонких прутьев круг. Это была не сеть. Не корзина. Не ловушка. Просто круг с узором.

Двое мужчин у огня кидали друг другу маленький камешек. Ловили, смеялись, кидали снова. Как дети. Но это были взрослые.

А у дерева стоял молодой. В руке у него был уголь. Он водил углём по коре. Оставлял чёрные линии.

Он рисовал.

Крепкая-Рука напрягся.

Он видел рисунки зверей у других племён. Это было понятно: зверь в рисунке – значит, зверь ближе. Значит, дух зверя можно зацепить.

Но молодой рисовал не зверя.

Он рисовал себя.

Две ноги. Две руки. Круг головы. Рядом – такой же человек, но с палкой в руке. С копьём.

Крепкая-Рука не понял.

Зачем рисовать себя?

Чтобы дух ушёл в дерево? Чтобы сам себе стать добычей? Это было плохое дело.

Молодой закончил. Отступил. Посмотрел на рисунок. И улыбнулся.

Это была не улыбка после удачной охоты. Не улыбка, когда жив остался. Другая улыбка. Будто он увидел смешное в себе самом.

Он что-то крикнул. Другие подошли, посмотрели, засмеялись. Один похлопал его по плечу.

Они радовались тому, что он нарисовал себя.

Крепкая-Рука медленно опустился ниже за валун.

У него внутри поднялось чувство, которого он не любил: будто под ногами камень стал рыхлым.

Эти люди делали вещи не ради мяса. Не ради тепла. Не ради защиты.

Они тратили силы на пустое.

И им было хорошо.

Это пугало сильнее зверя.

Зверь убивает тело.

А это… может убить порядок.

Крепкая-Рука отполз назад. Тихо. По траве, по земле. Встал.

Перед тем как уйти, он ещё раз посмотрел на поляну.

Женщина доплела круг и надела его на голову. Венок. Красивый. Бесполезный.

Они делали красоту отдельно от пользы.

Крепкая-Рука развернулся и пошёл обратно. Быстро. Почти бегом.

Он нёс клану не весть о льве и не о медведе.

Он нёс весть о людях, которые живут иначе.

И из леса за спиной ещё долго тянулся смех – лёгкий, быстрый, как вода в ручье.

⸻