Читать книгу До людей. После людей - Группа авторов - Страница 3

…Мальчик сделал ещё шаг.

Крепкая-Рука успел схватить его за плечо и потянуть назад. Не резко. Просто – как отводят руку от огня.

Мальчик дёрнулся, хотел вырваться. Мать прижала его к себе и закрыла рот ладонью. Дети не кричат, когда чужое рядом. Крик притягивает беду.

Чужой стоял спокойно. Не приближался. Не поднимал оружие – оружия у него и не было. Только смотрел на них, будто на стаю зверей у воды: осторожно, без лишних движений.

Он снова сказал что-то своим звоном. Клан не понял. Слова сыпались быстро, лёгкие, как сухие листья.

Потом чужой ткнул пальцем себе в грудь.

– А-ри, – сказал он.

Сказал ещё раз, медленнее, будто учил ребёнка.

Имя.

Крепкая-Рука показал на себя.

– Крепкая-Рука.

Чужой повторил. Язык у него был тонкий. Сломал слово, как ломают кость не тем камнем. Получилось смешно. Он улыбнулся.

Улыбка снова резанула.

Не как после еды. Не как после спасения. Просто так.

Шаман сделал шаг вперёд. Один.

Он поднял ладонь. Пустая рука – знак: «я не бью».

Чужой поднял ладонь тоже.

Между ними лежал предмет на плоском камне.

Тёмный. Плоский. Чуть блестит.

Крепкая-Рука смотрел на него, и под грудью снова зудело. Как перед бурей.

Он не стал брать руками. Достал тонкую щепку – ту, что носил для углей. Поддел предмет и потянул к себе.

Чужой не двинулся. Только следил глазами.

Крепкая-Рука положил предмет на другой камень у своих ног. Присел ниже. Наклонился.

И в чёрном камне увидел глаз.

Свой.

Он сначала не понял. Подумал: это дырка. Это пятно. Это дух.

Потом увидел нос. Тень над бровью. Рот.

Лицо.

Его лицо.

Крепкая-Рука дёрнулся назад так, будто его укусили.

Вокруг тихо охнули. Женщины прижали детей. Кто-то из мужчин сжал копьё крепче.

Быстрая-Нога шагнул вперёд и поднял камень для броска.

– Дух в камне! – прошипел он.

Крепкая-Рука поднял ладонь, остановил.

– Не кидай, – сказал он. Голос был глухой. – Смотри.

Он снова наклонился. Медленно, осторожно. Теперь он знал, что увидит.

И всё равно было плохо.

Не как страх перед львом. Лев – снаружи. Его можно ударить.

А это было… будто что-то вышло изнутри и встало напротив.

Шаман присел рядом, не касаясь. Его глаза были узкие, внимательные. Он смотрел не на камень – на то, что камень делает с людьми.

– Чёрный камень, что не держит тепло… – прошептал он. – Глаза птицы…

Сестра-По-Памяти подошла ближе. Двигалась медленно, но без дрожи. Она видела много смертей. Её не пугало чужое лицо – её пугало новое правило мира.

Она наклонилась. Посмотрела.

В камне показалась старуха. Тонкая. Морщины – как трещины на высохшей земле. Глаза – тёмные.

Сестра-По-Памяти долго молчала. Потом тихо сказала:

– Это я.

Сказала спокойно, будто нашла потерянный камень на тропе.

И именно это было страшно. Потому что она признала.

Чужой снова заговорил. Он показывал на камень, потом на своё лицо, потом на клан. Словно говорил: «видишь». «это ты». «это мы».

Он вынул из-за пояса маленькую палочку – тонкую, гладкую. Окунул её в что-то чёрное на конце. В уголь? В сажу?

Подошёл к большому камню рядом, присел и быстро нарисовал линию. Круг. Ещё линию.

Получился знак. Простой. Похожий на человека.

Потом он ткнул пальцем в рисунок и ткнул пальцем себе в грудь. И снова сказал:

– А-ри.

Потом ткнул пальцем в Крепкую-Руку. Затем – в такой же нарисованный кружок рядом, будто второй человек.

Смысл был грубый, но ясный: «я». «ты». «вот это – я». «вот это – ты».

Крепкая-Рука почувствовал, как у него внутри что-то скребётся. Ему не нравилось, что чужой раскладывает людей на знаки.

Зверя – да. Реку – да. Опасность – да.

Но человека?

Сестра-По-Памяти посмотрела на Крепкую-Руку.

– Он хочет менять наши головы, – сказала она тихо.

Шаман поднял взгляд на чужого.

– Зачем? – спросил он. Слово было их, гортанное. Чужой не понял.

Но будто понял вопрос без слова.

Он улыбнулся шире и протянул руку к своему лицу. Провёл пальцем по щеке, по носу. Потом показал на камень.

И вдруг сделал странное.

Он закрыл один глаз и наклонился к камню, как к воде. Пошевелил губами. Потом отпрянул и засмеялся – тихо, коротко.

Ему было весело.

Крепкая-Рука ощутил злость. Тёплую, тяжёлую. Как камень в груди.

Это было не место для веселья.

Это было место для осторожности.

Быстрая-Нога снова поднял камень. На этот раз выше.

– Я разобью, – прошипел он.

Крепкая-Рука не повысил голос. Просто сказал:

– Нет.

И Быстрая-Нога остановился. Не из послушания. Из понимания: если вождь говорит «нет» таким голосом – значит, он уже решил.

Чужой стоял и ждал. Он не уходил. И не просил руками. Он просто был.

Крепкая-Рука понял: сейчас либо кровь, либо обмен.

Если кровь – клан станет слабее. Дети станут слабее. Впереди зима.

Он посмотрел на шамана.

Шаман медленно покачал головой. Не «бей». Но и не «бери». Просто – «осторожно».

Крепкая-Рука снял с пояса вещь, которую не любил показывать чужим.

Наконечник. Светлый камень с тонким узором.

Он держал его так, чтобы чужой видел, но чтобы остриё не блестело угрозой.

Чужой глаза расширил. Он сделал шаг вперёд – и тут же остановился. Вспомнил расстояние копья.

Крепкая-Рука положил наконечник на камень между ними.

Чужой медленно подошёл, присел и взял. Пальцами – лёгкими, быстрыми. Повернул в руках, посмотрел на узор. Улыбнулся, но уже иначе – без смеха. Будто уважает.

Потом он положил наконечник обратно. И толкнул его назад к Крепкой-Руке.

Не взял.

Вместо этого он взял чёрный камень и подтолкнул к ним.

Подарок.

Или метка: «это наше».

Крепкая-Рука не стал спорить. Он взял камень двумя пальцами через кожу – через кусок шкуры, чтобы не касаться.

Камень был холодный, как лёд в тени. И гладкий, как вода по весне.

Чужой отступил на два шага. Потом поднял руку и провёл пальцем в воздухе спираль. Ту же, что была в крови.

Спираль – и потом указал на лес. Туда, где была поляна.

И ещё раз – спираль.

Крепкая-Рука понял только одно: «туда». «снова».

Чужой повернулся и пошёл. Не побежал. Не спрятался. Просто ушёл, как человек, который уверен, что его не догонят.

Когда он исчез за валуном, клан ещё долго стоял молча.

Потом разом заговорили дети. Тонко, тревожно. Матери шептали им в волосы.

Быстрая-Нога подошёл к Крепкой-Руке и плюнул в сторону.

– Мы взяли дух в руки, – сказал он. – Это плохо.

Крепкая-Рука не ответил.

Он смотрел на чёрный камень.

В нём, в глубине, отражалось небо. Серое. И его лицо – тёмное, тяжёлое.

Он видел себя так, как никогда не видел.

И от этого мир стал чуть меньше. Слишком близкий. Слишком понятный чужими глазами.

– Уходим, – сказала Сестра-По-Памяти.

– Ночью, – сказал шаман. – Не сейчас. Сейчас они могут смотреть.

Крепкая-Рука поднял голову.

– Они уже смотрят, – сказал он.

Клан двинулся к пещере. Быстро, но без бега. Они несли огонь, детей, Лунный Камень. И чёрный камень – отдельно, как больной зуб.

В пещере стало темнее, чем обычно. Дым от костра был тот же, но воздух будто стал чужим.

Крепкая-Рука положил чёрный камень в стороне, у стены, где были знаки. Не рядом с едой. Не рядом со спящими. Пусть лежит там, где камень.

Шаман сидел напротив, не сводил глаз.

– Не смотри долго, – сказал он. – Камень любит глаза.

Крепкая-Рука хотел усмехнуться. Но не смог.

Когда дети уснули, он всё равно подошёл.

Осторожно. Тихо.

Костёр почти догорел. В углях дышал красный жар. Свет был слабый, дрожащий.

Крепкая-Рука наклонился над чёрным камнем.

И увидел своё лицо.

Но не только.

Позади его головы, в отражении, было движение. Тень. Будто кто-то стоял за спиной, у входа в пещеру.

Крепкая-Рука замер. Кожа на затылке напряглась, как перед ударом.

Он резко обернулся.

У входа было пусто. Только ветер и ночь. Только камень и тьма.

Он снова посмотрел в чёрный камень.

Тень была там.

И на этот раз она подняла руку – в отражении – будто махнула.

Крепкая-Рука почувствовал, как сердце ударило в рёбра.

Не потому что за ним кто-то стоял.

А потому что он понял: теперь страх может жить даже там, где ничего нет.

Он сжал кулак, но не ударил.

Он просто отодвинул камень глубже в тень, подальше от огня.

И впервые за много зим он лёг рядом со своими, но спал плохо.

Потому что знал: завтра он снова увидит себя.

А значит, завтра мир снова станет чужим.