Читать книгу Простушка становится Госпожой - - Страница 2

.

Ну, а дальше, как это часто и бывает в наших российских мелодрамах, всё завертелось-закрутилось. Сама не поняла, как вышло, но этот самый Дамир вызвался её проводить. Ну, проводить… До такси, что ли? Ан нет, до самой квартиры. А раз уж дошёл, значит, надо пригласить – не на лестнице же стоять. А раз пригласила, значит, надо чем-то угостить. А какое угощение к непредвиденному визиту красавца в кожаной куртке? Правильно, то самое шампанское, которое он же ей и подарил! Замкнутый круг, да ещё и с наклонной кривой.

Распили они эту бутылочку, сидя на её стареньком диванчике, за «незапланированное знакомство». Осенний дождь за окном теперь стучал уже как романтический саундтрек. Он смотрел в её карие глаза, а она – в его тёмные, и от этого взгляда по спине бегали мурашки, совсем как тараканы по кухне в пять утра, только такие милые.

«А можно я вас буду называть Нинель?» – вдруг спросил он.

Представляете? Нина – это скучно, просто, по-деревенски. А Нинель – это уже почти Нинель Александровна Петрова, балерина какая-то, популярная, знаменитая.

«О да, – выдохнула она. – Мне это по сердцу». А сердце в этот момент барахталось где-то в горле, пытаясь выпрыгнуть и сплясать гопака прямо на журнальном столике.

«А вас-то как назвали?»– проявила ответную любезность новоиспечённая Нинель.

«Дамир».

«Очень приятно!»

«И мне тоже очень. Очень-очень».

Тут его тяжёлая, тёплая ладонь накрыла её изящную, чуть дрожащую от волнения ручку. Непроизвольно она подумала: «Хозяин павильона Роман тоже тяжёлой рукой зарплату выдаёт… Но как же разный бывает вес у мужских рук!».

«Нинель, давайте дружить?» – произнёс он многозначительно.

Ответа не последовало. Она просто кивнула в полумраке комнаты. Но он, этот странный человек с шестым чувством, это кивание уловил. И «в знак дружбы» приобнял её. А дружба, как известно, бывает разная. Особенно под вечер, под шампанское и под стук осеннего дождя.

События после этого понеслись с такой скоростью, с какой несутся с горки салазки, от которых все кричат «А-а-а!», но никто не хочет останавливаться. Нина-Нинель не успевала осмыслить один волшебный миг, как накатывал следующий. Она мысленно порхала, как мотылёк вокруг люстры, от одного яркого впечатления к другому. Новое имя, новый взгляд, новое ощущение… Всё было впервые и сразу.

Утром она проснулась. И сначала испытала блаженную истому. А потом – холодный ужас. Ба! Да она же в постели с ним! С первым попавшимся, прости господи, с первым, поперечным! Что она о нём знает? Только имя. Дамир. А дальше что? Род занятий? Откуда? А если он женатый и семеро по лавкам скачут? А вдруг он брачный аферист? Мошенник? Но надо же, ведь сразу в койку! Ну, не в койку, конечно, а на диван-книжку, но суть-то та же!

Тут же перед её внутренним взором возникла тень строгой мачехи с вечным недовольством в глазах. Та бы уж точно не пожалела бы красочных эпитетов. Полдня бы полоскала её, бедную, на чем свет стоит. Уж точно не «Госпожой» назвала бы. Вот что! Легкомысленной женщиной обозвала, это если мягко сказать.

Стало грустно. Да ещё голова гудела, словно в ней поселился рой разъярённых шмелей. Хотелось пить. А постель, тёплая и уютная, так и манила: «Вернись, ещё пять минуточек…». Она закрыла глаза, чтобы отгородиться от реальности. И резко открыла. Реальность напоминала о себе тихим храпом рядом. Он! Гость! Нужно готовить завтрак!

Дел в это утро прибавилось. Но странное дело – сквозь эту панику, похмелье и страх перед мачехой, как она отреагировала бы, увидев её с Дамиром, пробивалось какое-то новое, щемящее чувство. Она потянулась, вскочила с постели легко, как лань (ну, или как сильно захотевшая на кухню женщина) и пошла творить кулинарное волшебство. Для Нинель, выросшей самостоятельной, накормить человека было делом чести.

Разбудила Дамира. Позавтракали. И тут он, обняв её уже как свою, спросил: «Ты на работу, Госпожа моя?».

«Да»,– еле прошептала она, всё ещё боясь, это сон.

«Ты не против, если я останусь у тебя? Навсегда».

Вот так, с ходу, без подготовки. Не «можно я сегодня вечером зайду», не «давай встретимся в субботу». А сразу – навсегда! То ли вопрос, то ли предложение руки и сердца, то ли просто констатация факта.

Нину, простите, Нинель, это потрясло. Мужчина! Не абы какой, а статный, с таинственным прошлым, сам, добровольно, хочет остаться. У неё! С ней! В её маленькой квартирке с видом на соседний гараж!

У неё дух захватило, будто на тех самых американских горках, про которые она только в кино видела. И ответ, как вы понимаете, мог быть только один. Оглушительное, счастливое, безрассудное «ДА».

А что было дальше? А дальше началась самая что ни на есть наша, родная, постсоветская сказка с весьма специфическим подтекстом. Но об этом – в следующий раз.