Читать книгу Простушка становится Госпожой - - Страница 3

Свадьбы не было. Ни колец, ни записей в ЗАГСе. Безо всяких там маршей Мендельсона, застолий на три дня и белой фаты, как у честных современных людей. И весь посёлок тут же вынес свой вердикт, прошелестел на лавочках: «Нинель-то наша теперь мужняя женщина». Но ползли и цепкие, колючие шёпотки. «Сожительница», – бросали вслед старушки у подъезда, смачно выделяя каждую букву. «В гражданском браке», – говорили те, кто помоложе, но в их голосах скорее сквозило равнодушие. Нинель теперь была «мужней женщиной» в кавычках, и эти невидимые кавычки жгли ей щёки. Чем тут гордиться? Это же безнравственно. Так её с детства учили.

И будто в наказание за этот стыд, хлопот прибавилось втройне. Стирка, уборка, готовка. Раньше она вела хозяйство для себя – легко, почти играючи. Теперь каждая вымытая тарелка, каждое выглаженное полотенце отдавались в душе тяжёлым, нелепым вопросом: «А на каком, собственно, основании?» Кто она? Не жена, не хозяйка, а так… «гражданская половина». Теперь это труд во имя сомнительного статуса, который она сама себе выбрала.

Плюс работа в павильоне, ведь фрукты-овощи – её единственная твёрдая почва, её маленькая честная республика. А за ней – хмурое, низкое небо, вечно нависающее над посёлком, точно гигантская свинцовая крышка, придавливающая всё сверху.

Для неё, одинокой островитянки в океане быта, в чем-то это были хлопоты приятные, почти что терапевтические. Потому что теперь она делала это не для себя, а для… него.

После смены она возвращалась на такси, прижимая к себе сумку с «витаминами». Раньше брала понемногу, следила за фигурой. А сейчас? Жизнь-то в корне переменилась! Теперь надо было думать о другом человеке, который стал для неё.. несмотря на неофициальный статус, почти родным. Страшно даже подумать. Поэтому она въезжала с целой сумкой «свежих витаминов», будто не домой, а на склад.

Теперь она должна была кормить своего мужчину.

Вот и старалась для Дамира. Ему, видите ли, необходимо было пополнять «запасы организма». У неё, кстати, всегда вызывал удивление этот мужской организм. Сложилось у Нинель стойкое впечатление, что её избранник за последние сто лет вообще не видел фруктов. Его тело, истощённое чем-то неведомым, кричало «SOS» и требовало недостающего. А раз требует – значит, надо выполнять. Он поглощал всё с жадностью зверя, выпущенного на волю. А она молча наблюдала и думала: «Хорошая ли я женщина, если согласилась на такую жизнь?

А чем же занимался сам Дамир, помимо героического поглощения недостающих элементов? А вот это была главная загадка, покруче Бермудского треугольника! Целый день он, как кот, околачивался по дому, создавая ауру занятости, а под вечер, как по мановению волшебной палочки, испарялся в сырую темноту. В неизвестность. Это очень пугало Нинель, сердце в пятки уходило. Но спросить – язык не поворачивался. Воспитанная же, понимаете. Не лезть в мужские дела.

К тому же, у неё не было морального права на допрос. Жена могла бы потребовать ответа. А сожительница? Сожительница должна быть удобной и нелепой.

Деньги у него, между прочим, водились. И не какие-нибудь, а немалые. Порой, не глядя, доставал пачку хрустящих банкнот, смахивающую на кирпич, и, небрежно так, протягивал:

– За коммуналку.

– Хорошо! – деньги обжигали пальцы. Откуда они? Чем он занимается?

А в голове у неё в этот момент проносился вихрь из миллиона вопросов, подозрений и сценариев из криминальной хроники. Но Дамир ничего не объяснял. А она… она не хотела стеснять его своим мелкобуржуазным любопытством. Русская женщина – она ведь не только коня на скаку остановит, но и вопрос лишний задать постесняется, если чувствует – не время.

Но однажды, после определённого количества принятого на грудь «успокоительного», плотина молчания дала течь. Дамир подвыпил и выдавил из себя:

– Проблемы у меня, Нинель, большие. Рынок, который в центре города… Он мой. На него менты глаз положили. А с ними, сам знаешь… шутки плохи.

Вот тут у Нинель всё внутри оборвалось, задрожало, и слёзы, которые копились всё это время от неизвестности, хлынули сами, не спрашивая разрешения.

– Чего ты, госпожа моя? – удивился Дамир, положив ей на плечо тяжёлую руку и поглаживая по голове, будто ребёнка. – Я что-нибудь придумаю. Никто его у нас не отберёт.

– Да я не из-за рынка! – выдохнула она сквозь слёзы. – Я о тебе ничего не знаю! Рынок у тебя оказывается есть! Хозяин ты! А я как дура у витрины стою! У тебя жизнь какая-то секретная, параллельная! Ты ничем не делишься! А если с тобой что… беда какая? Как я тогда? Я ж даже не знаю, что делать-то!

– Котёнок мой, – притянул он её к себе, и от него пахло дорогим одеколоном и бедой. – Не переживай. Я ж мужик, а не нюня какая-то. Мужик проблемы на плечах должен носить, а не на жену сваливать… Не могу я тебе всё рассказывать. Всё будет хорошо! Обещаю!

Ну, знаете, когда русский мужчина говорит «всё будет хорошо» и «я обещаю», стоит начинать морально готовиться к худшему. Это как закон природы. Обещал – значит, сбудется ровно наоборот.