Читать книгу Ты научил меня давать сдачи - - Страница 5

Машина несётся по мокрому асфальту. Колёса шуршат по лужам, разбрызгивая вокруг себя фонтанами грязные капли. Я сижу, прижавшись к холодному стеклу, и с тоской смотрю на серое, промозглое небо.

Валера молчит. Его пальцы судорожно сжимают руль, взгляд неотрывно упёрся в дорогу. Тишина в салоне давит, противно действует на нервы.

Наконец, он не выдерживает и заводит воспитательную шарманку:

– Как ты вообще могла связаться с мужем Морозовой? Совсем голова без мозгов? Думать ей иногда не пробовала?

Каждое его слово звучит унизительно. Я сжимаюсь в кресле, но тут же выпрямляюсь, стараясь не показать, что его тон задевает меня.

– Илья не женат, – начинаю оправдываться, словно это я во всём виновата. – Он мне паспорт показывал. Там стоит штамп о разводе.

– Паспорт! – Валера фыркает так, будто бы я только что сморозила что-то невероятно глупое. – Да пусть хоть три паспорта покажет! Они живут вместе, понимаешь? В одном доме! И это, сама понимаешь, чем может для тебя обернуться!

– И чем же? – спрашиваю дерзко, поднимая подбородок.

А внутри обжигающее чувство стыда и злости.

На кого? На себя. И на Морозова, этого лживого ублюдка, который смотрел мне в глаза и врал так спокойно, будто бы и сам верил в свои сказки. Врал и даже не краснел. А теперь я одна оказалась во всём виноватой.

– А тем, что Катя Морозова не просто жена, – Валера бросает на меня раздражённый взгляд. – Она влиятельная баба! Очень. По щелчку пальцев может стереть тебя в порошок!

– Ой! Напугал ежа голой попой! – нагло бравирую, стараясь казаться равнодушной.

Но внутри становится тревожно. А вдруг это правда? Что если жена Морозова и в самом деле решит, что я заслуживаю какой-нибудь мести?

– Мне-то, зачем тебя пугать? – он ещё крепче сжимает руль. – Вот встретишься с ней сама, тогда и будешь бояться.

– Не собираюсь я с ней встречаться. С какой стати? – стараюсь держаться независимо, но что-то в словах Валеры меня напрягает.

– С какой стати?! – чувствую, как отчим начинает закипать. Голос становится низким, рычит на басах. – А с той стати, что Катерина сама мне позвонила. И, пока ещё вежливо, попросила, чтобы ты навестила её. Прямо сегодня! Так что выбирай, или едешь сама, или я тебя за уши к ней притащу!

Машина резко дёргается, он перестраивается, чуть не задевая соседний автомобиль.

Я молчу. В горле пересохло. Видимо, действительно, допрыгалась. Теперь придётся смотреть в глаза разъярённой жене, оправдываться, унижаться.

И ведь нет во всём мире человека, который заступился бы за меня! Вот, если бы была жива мама… Эта Морозова побоялась бы даже сунуться к нам.

Воспоминание вспыхивает, как всегда, неожиданно и больно.

Мама бы никогда не позволила, чтобы меня вот так запугивали. Она и сама никогда ни перед кем не пасовала. Даже когда мой биологический отец, от которого у меня осталось только отчество, бросил её на шестом месяце беременности, она не стала ныть и выбивать для себя пособия от государства, а отправилась торговать цветами на рынок.

Всё своё раннее детство я провела у бабушки, пока мама пахала как проклятая. Но она выстояла. Заработала денег, открыла собственную точку, потом появилась целая сеть фирменных цветочных магазинов. Именно на этом этапе к ней и прибился Валера. Клялся в любви, устраивал романтические свидания. Мама, всегда такая стойкая, в этот раз не устояла и согласилась выйти за него.

А теперь её нет.

И я совсем одна.

***

– Ладно, не дрейфь, – раздаётся Валерин голос после затянувшейся паузы.

Он больше не кричит, но в его тоне всё ещё чувствуется напряжение.

– Извинишься перед Морозовой. Вежливо скажешь, что так, мол, и так. Обманул Илюша, ввёл в заблуждение насчёт развода. Ну, побушует Катерина немного, да и отпустит тебя. А чтобы не попадаться ей больше на глаза, пока поедешь, поживёшь в деревне у моей мамы. Пересидишь горячую пору и по хозяйству поможешь.

Я медленно поворачиваю голову, не веря своим ушам. Обалдеваю уже который раз за сегодняшний день. В деревню?! К бабе Маше, которая только и знает, что недовольно гундеть по каждому поводу?

– В деревню не поеду, – заявляю твёрдо и даже с вызовом.

– Тебя никто не спрашивал, – отрезает он. – Я так решил.

– Ну, конечно! – взрываюсь я. – Зачем меня спрашивать! Заграбастал деньги моей мамы, а сейчас хочешь от меня избавиться?! Чтобы всё остальное под себя подгрести?! Что, молодой жене уже твоих бабок не хватает? Надеешься удержать при помощи чужих?!

– Заткнись! – рычит как-то по-звериному. – Коза, неблагодарная! Ты прекрасно знаешь, что я любил твою маму. До последнего дня боролся за её жизнь! Всё бы отдал, лишь бы она была сейчас жива…

Я замолкаю. Вижу, как у него дрожат губы, как на скулах напрягаются мышцы.

Вспоминаю, что он и на самом деле любил и боролся. Когда, как гром среди ясного неба, на нас свалилась мамина онкология, Валера привозил лучших врачей, устраивал маму в ведущие клиники, поддерживал её, как мог.

Признаю, что отчим тогда сделал всё, что от него зависело. Но это не отменяет того, что сейчас он ведёт себя как последний идиот.

Зачем он пытается молодиться? Зачем связался с этой вертихвосткой Любомилой, которой годится в отцы? Что у него общего с этой куклой с накачанными губами и пустым взглядом?

Неужели нельзя было найти женщину постарше и поумнее, чтобы и самому чувствовать себя рядом с ней достойно и не выглядеть в свои годы глупо.

Но я не говорю этого вслух.

Потому что знаю – он всё равно не услышит.