Читать книгу А ты думала, в сказку попала? - - Страница 2

Тропинка уверенно вела сквозь чащу, виляя меж холмов. Неожиданно она раздвоилась – и никаких табличек с указаниями «направо пойдешь – приключения найдешь, налево пойдешь – дурака встретишь». Энн закрыла глаза, раскрутилась и, остановившись, ткнула пальцем в случайную сторону. Пожала плечами: направо – так направо.

Вскоре показался широкий ручей. Энн облизала пересохшие губы и подошла к берегу. Нагнувшись, она мельком заметила свое отражение и ахнула:все лицо усыпали веснушки, которых не было раньше! Энн зачерпнула ледяную воду ладонью и сделала глоток. Зубы тут же заломило, но как было вкусно! В замке воду отстаивали, пропускали через песок и кипятили – в сказках такую бы назвали «мертвой».

На противоположном берегу виднелись крыши домиков. Девушка огляделась в поисках бревна или узкого места, которое можно перепрыгнуть, но не увидела ничего похожего. Значит, вброд.

Влажные камни блестели на солнце – даже издалека было видно, насколько они скользкие. Поэтому Энн сосредоточилась только на том, чтобы не упасть. Сняла туфли и, подобрав подол ночной рубашки, спустилась с невысокого берега в ручей. Пальцы тут же свело судорогой – они изогнулись под странными углами,  а икры пронзила резкая боль. Энн закусила губу, сдерживая крик. Пора учиться справляться с трудностями и держать себя в руках.

Пришлось несколько минут постоять в ручье, привыкая к температуре и ожидая, когда пройдет судорога. Казалось бы, в восемнадцать лет здоровья должно быть на всю семью. Но «молодежь уже не та», как часто говорил дворцовый лекарь. Постепенно пальцы вернулись в привычное положение, боль отступила. И только зубы продолжали выстукивать неровный ритм.

Энн двинулась к противоположному берегу, выбирая крупные камни. Задача оказалась легче, чем думалось на первый взгляд. Правая нога уже зависла над последним выступом, когда левая предательски заскользила. Энн покачнулась. Размахивая руками, вновь поймала равновесие, постояла в полной неподвижности, глубоко вдохнула. Слишком поспешно двинулась дальше – и полетела в воду. Нога нарисовала широкий полукруг, а бедро обожгло болью при ударе о булыжник. Вода брызнула высоким фонтаном.

Кто бы мог подумать, что ледяная ванна так бодрит? Энн выскочила из ручья и даже не запомнила, как карабкалась на другой берег.

Отдышалась, с опаской ощупала ногу – синяка не избежать, но кости были целы. Отжала, как могла, подол рубашки и порадовалась, что на ней нет громоздкого платья с сотней юбок – в таком она бы, пожалуй, в один миг утонула. Вспомнила о туфлях и огляделась. Одна – лодочкой качалась у самого берега, и Энн ловко выловила ее веткой. А вот второй не было видно.

Тропинка, которая так верно вела через лес, на этом берегу обрывалась. Девушка побрела вниз по течению, стараясь двигаться как можно быстрее и выбирать дорогу так, чтобы чаще находиться на солнце. Выходя из тени леса, она с наслаждением жмурилась и замедляла шаг, стараясь вобрать в себя все возможное тепло. Волосы превратились в противные сосульки, мурашки бегали по коже дружными табунами, ноги мелко дрожали. Даже сердце, успевшее изрядно промерзнуть, не досчитывало ударов.

Вторая туфля вскоре нашлась – из воды торчала коряга, за которую та и зацепилась. Но Энн заметила и кое-что еще. С одного берега на другой был перекинут мостик, сколоченный из хороших, толстых досок. И тропинка, ведущая на него, как ни в чём не бывало продолжалась дальше. Предательская развилка! Если бы только Энн выбрала тот, другой путь! Если бы раскрутилась сильнее или пальцем ткнула чуть левее…

Стараясь изничтожить гадкие мысли, пожирающие душу, Энн вернулась на тропу и тут же вздрогнула.

– Ой, девчонка! Откуда выползла такая мокрая? Уж не завелись ли русалки в нашей речушке?

В десяти шагах стоял молодой парень в коротких ярко-желтых штанах и соломенной шляпе. Энн с трудом подавила желание опустить глаза и уставилась в лицо наглеца – тот тоже рассматривал ее без зазрения совести. Когда его взгляд остановился на губах девушки, та резко опустила голову и стала изучать камни под ногами с таким интересом, словно это были ма́ргисы. А она бы не отказалась от парочки этих кристаллов – вдруг без всякого обучения научится колдовать и станет, например, невидимой?

– Замерзла, поди. Речка-то с самых ледяных гор стекает! Давай чаем отпою, – снова заговорил парень, прерывая размышления. А потом спохватился: – Та ты не боись, я не обижу. А то, шо вид у меня не нарядный – так ведь в поле вышел работать. Как иначе, на солнце да в жару?

Энн очень хотелось ему поверить. Она замерзла, устала и жаждала человеческого тепла. Но перед глазами всплыло лицо мамы: «Энн, запомни. Люди злые, а ты наивная. Никому не позволяй слишком легко заслужить твое доверие».

Девушка уже прокрутила в голове все, что будет дальше: как она вежливо отказывается от помощи, как благодарит и отправляется дальше, целая и невредимая. Но настойчивость фермера выдернула из фантазий:

– Ау, есть кто в домике?

Энн собралась с силами.

– Благодарю вас, мне ничего не нужно. Я прекрасно искупалась и иду домой, к родителям, – так твердо, как только могла, сказала она. И, подумав, добавила, – Я каждое утро занимаюсь, так что они меня уже ждут.

Вот так. Он знает, что она не нуждается в помощи, и что, если в скором времени она не вернется в вымышленный дом, семья почует неладное и отправится на поиски.

Фермер хмыкнул и приподнял бровь:

– Может, все-таки чаю? С пирожками. Вкуснее пирожков моей матушки ты точно не едала! А еще она столько историй знает! Хошь – расскажет про древних волшебников, а хошь – про диковинных зверей. Ну, что скажешь?

На долю секунды – опасную долю секунды – Энн задумалась. Когда в приглашении незнакомца фигурирует другая женщина, становится не так страшно. Еще и покормят! Хотя… А если пирожки отравлены? А если  мать с ним в сговоре, и они вместе похищают заблудившихся людей и… Едят их? Продают в рабство?

Энн одернула себя. Пожалуй, стоило читать меньше страшных сказок. Она растянула губы в улыбке, которую так долго прививали ей придворные учителя, в меру вежливой и слегка властной:

– Благодарю. Я спешу, поэтому не смею больше вас задерживать.

Фермер почесал  затыло – шляпа при этом несколько раз подпрыгнула на его ярко-рыжей шевелюре – и прокричал вслед удаляющейся Энн:

– Передумаешь – приходи! Меня Харс зовут. Все тут знают.

Лишь спустя сотню шагов Энн осознала, что перестала дышать. Не слишком ли поспешно она убежала? Лицо горело, сердце колотилось. Девушка даже не сразу поняла, куда идет и что происходит вокруг. Она вспомнила о дыхательной гимнастике. Глубоко вдохнула, задержала дыхание и шумно выдохнула. Щеки горели уже не так сильно, туман в голове стал рассеиваться.

Может, зря она так? Сейчас бы сидела с добрыми людьми и уплетала пироги… «Хватит!» – одернула она себя. Путь только начинается, возможностей для общения будет предостаточно. И наверняка попадутся более одетые и образованные собеседники.

Ноги вели девушку без ее участия. Наконец, она очнулась и огляделась. По обе стороны высились толстые стебли, из которых торчали необычные уплотнения с пучками волос. Энн зачарованно провела рукой по плоду. Что это? В сознании заскребся бесенок и прошептал: «Давай, сорви! Смотри, их тут сколько. Пропажи одной никто не заметит!».

Как воспитанная девочка Энн не желала и слышать такие речи. Но как беглянка, жаждущая вкусить свободы – ловила каждое слово внутреннего монолога. И, как ни прислушивалась к себе, не улавливала голос здравого смысла. Боясь передумать, Энн поспешно ухватила плод и дернула. Тот не поддался. Тогда она покрутила его у основания и чуть не упала в пыль – растение с хрустом оторвалось.

Девушка прислушалась. Никаких криков или шагов. Кража удалась. Позорище…

Трофей исчез в котомке за спиной, и начинающая воровка зашагала дальше. Уши еще долго горели от стыда, но внутренний чертенок хвалил и заверял, что с этого момента Энн сможет постоять за себя.

Желудок заворочался, напоминая о пропущенном завтраке. Энн вытащила из котомки галеты и принялась жевать. Делала она это нарочито медленно, растягивала удовольствие, чтобы обмануть желудок. Мол, вот, смотри, у нас полно еды! А сама размышляла, куда бы спрятаться, чтобы разглядеть сорванный плод. Кругом, куда ни посмотри, тянулись поля, из которых тут и там торчали соломенные шляпы работников. Энн узнала пшеницу по характерным колоскам, остальные же растения были незнакомы. Не тому их учат в дворцовой школе… Лучше бы вместо книксенов и видов налогов рассказывали о сельском хозяйстве и культуре простых людей!

Ноги стали заплетаться. Девушка  снова споткнулась и, вместо того, чтобы взбодриться, рухнула на край тропы, поросший травой. Только сейчас она поняла, как сильно греет солнце и как она устала. Лучи, которые девушка всю жизнь с таким трепетом ловила из крохотного окна спальной, превратились в злые потоки энергии, жарящие нежную кожу.

Растения с крупными желтыми лепестками – напротив, радовались свету и поворачивали к нему головы. Они отбрасывали узкую полосу тени на траву, вдоль которой расположилась Энн.

Она достала украденный плод, схватилась за длинный зеленый лист и потянула. Тот легко поддался и упал на землю, за ним последовало несколько других. Энн добралась до центра и расплылась в улыбке. Она узнала эти желтые зерна! Так и хотелось подпрыгнуть и станцевать в честь победы, но тратить силы на такие пустяки не стоило. Девушка с наслаждением вгрызлась в початок кукурузы. По подбородку потек сок, но это был сущий пустяк.

Когда с обедом было покончено, Энн выбросила обглоданный початок в ближайшие кусты и окрикнула одного из фермеров:

– Подскажите, пожалуйста! Далеко ли отсюда до столицы?

Несколько шляп повернулось в ее сторону. Снова неуютные взгляды. Одна молодая девушка крикнула:

– Недалече осталось. Пройди вдоль морковно-свекольных полей до самого конца, а там и мост в город отыщешь. Осталось полчаса ходу.

Спрашивать, как выглядит ботва моркови и свеклы, Энн не стала – не хватало ещё выставить себя полной дурой. Поэтому она благодарно кивнула и с уверенностью зашагала дальше.

Тропинка стала шире. Если раньше туфли поднимали клубы пыли, заставлявшей чихать, то сейчас они звонко цокали, а вместо протоптанной земли тянулась настоящая мостовая. Красивые аккуратные камни лежали один к одному, выстраивая причудливые узоры.

Энн так увлеклась этой мозаикой, что не сразу почувствовала, как идет по мосту. Добравшись до середины, она ахнула: за широкой бурной рекой возвышались золотые ворота и ослепляли своей чистотой. Они не были частью стены или частокола, а просто стояли в пустоте над… Нет, тропинкой это уже нельзя было назвать. Это была самая настоящая дорога!

– Поберегись! – крикнул взявшийся из ниоткуда возница, и перед самым носом пронеслась телега с двойкой лошадей. Она умчалась в сторону полей и быстро скрылась из вида, но грохот деревянных колес еще долго эхом разносился по округе.

Одной проблемой меньше – ворота оставались открытыми. Над ними гордо выгибалась надпись: «Добро пожаловать в Турию», и чуть ниже – «Гордую столицу королевства Лиоль». Энн шагнула внутрь.

И словно получила чугунной сковородой по голове – таким оглушительным оказался город. Между причудливыми домами, палатками и прилавками сновали люди в ярких одеждах. Торговцы кричали, предлагая «самые сочные персики», покупатели шарахались от особенно настойчивых предложений, попрошайки горестно причитали и клянчили мелочь. В бурном потоке людей сновали телеги и кареты разной величины. Те, что побольше, останавливались вдоль дороги в одних и тех же местах, выпуская и запуская людские потоки. И как только они протисиквались сквозь этот бедлам?!

Энн внимательнее пригляделась к домам и ахнула. Они были не из досок или камней, а буквально вырастали из земли единым деревом необычной, широкой и пузатой формы. Обычные тонкие ветви торчали из скругленной крыши и стремились к небу. В полости за окнами, прорубленными в стволах, занимались домашними делами их обитатели. Каждое дерево-дом было уникальным, удивительным, не похожим на соседнее. Волшебным!

Энн пересеклась взглядом с торговцем неподалеку и, опередив красочное восхваление товара, спросила:

– Подскажите, пожалуйста, как получаются такие чудесные дома?

Улыбка торговца, который надеялся заработать, угасла. Он посмотрел в указанном направлении и пожал плечами:

– Работа местных Растителей. Не отсюда, что ли?

– Да, я впервые в столице. А кто такие Растители?

– Из какого болота ты вылезла, девочка? Ступай, не мешай мне работать.

Энн не обиделась. Она ведь и правда всю жизнь провела в условном болоте. Мир не видела, но не по своей воле – поэтому винить ее не в чем.

Она побрела дальше, восторженно разглядывая каждое здание и каждый прилавок, заваленный необычными сластями и ароматными колбасами. Послышались завывающие звуки, и Энн направилась в их сторону.

Это был настоящий дикий хор! Волки, идеально вычесанные, сидели в два ряда: на скамье и вдоль нее. Хвосты двигались синхронно, подражая палочке дирижера – мужчины в высокой шляпе и фиолетовой рубашке. А глотки в два голоса тянули песню. И она трогала! На глаза сами собой наворачивались слезы, хотелось подойти к животным и обнять каждого по очереди, а потом подарить по сосиске.

Горожане проходили мимо, не обращая на представление никакого внимания. К музыкантам приблизился мужчина в строгой форме и, нахмурив брови, что-то сказал дирижеру. Тот вытянул вперед палочку, вращая ее и демонстрируя со всех сторон. Пока служитель порядка внимательно разглядывал инструмент, хор вторил всем движениям палочки. Интонации то улетали до самых облаков, заставляя стекла домов дрожать, то спускались до таких нот, что зудело в ушах. Наконец, осмотр был окончен, и хор вернулся в привычные музыкальные рисунки.

Энн вдохнула полной грудью. Воздух… Воздух был пропитан бытовой магией и мелкими чудесами. Этот запах невозможно описать словами – Энн чувствовала, как в груди взрываются крошечные фейерверки. Она иногда испытывала это ощущение. Фродт, престарелый советчик отца и придворный маг, показывал чудеса. Однажды ему даже влетело за это – на десятый день Рождения Энн он заставил каменные статуи в дворцовых холлах танцевать хороводы. Слуги потом неделями вычищали ковры от мраморной крошки – зато Энн всерьез задумалась о том, как здорово было бы научиться колдовать и каждый день превращать в праздник.

Кто-то толкнул в плечо. Энн хотела возмутиться, но ее обступила целая толпа – и каждый спешил в свою сторону.

Энн сдвинулась на край дороги. Это оказалось непросто: ее все время норовили сбить с ног или пихнуть локтем. В ушах гудело. На одном из магазинчиков была вывеска «Лавка Гримси», и девушка нырнула внутрь в поисках укрытия.

Первое, что бросилось в глаза – табличка «РУКАМИ НИЧЕГО НЕ ТРОГАТЬ!». Она свисала с потолка на тонких нитях и слегка раскачивалась, крупные буквы кричали на каждого нового посетителя.

Тяжелые стеллажи, пыль с которых не убиралась со времен открытия лавки, тянулись вдоль всего помещения. На них лежали диковинные вещи: кристаллы в виде пирамид в изящных металлических оправах, куклы с живыми лицами, плюшевые игрушки, двигающиеся сами по себе. Леденцы сверкали так, будто их только что облизала орава детей, а обертки с шоколадом предупреждали: «Во избежание слишком темного загара съедать не более дольки в день». Сердце в груди радостно кувыркнулось: это же настоящая волшебная лавка!

В глаза бросился шкаф, стоящий в дальнем углу. Его до самого верха заполняли книги –  от ветхих журналов с загнутыми углами до солидных томов, которые невозможно снять с полки в одиночку. Один из корешков мягко мерцал, подзывая к себе.

Энн часто заморгала в надежде сбросить наваждение, но свечение не исчезало и, более того, усиливалось с каждым шагом, пока не стало слепить ярким белым светом. Как во сне, девушка вытянула руку и погладила корешок. Тот приятно грел ладонь, пальцы слегка покалывало. В следующее мгновение Энн уже снимала книгу с полки, а сердце отчаянно колотилось.

Она раскрыла нежно-зеленый томик в случайном месте. Пусто… Энн разочарованно опустила плечи и уже хотела вернуть книгу на место, как вдруг на странице стала появляться картинка. Линия за линией, штрих за штрихом вырисовывалась большая клетка с золотыми прутьями, а внутри нее сидела крохотная птица.

Энн с восторгом разглядывала ярко-оранжевые перья, когда блестящие глаза внезапно моргнули. Птица встрепенулась, слетела с жерди и, пнув дверцу крохотной лапкой, вылетела наружу. Она не ограничилась краями страницы – и, выпорхнув из бумаги, взмыла под самый потолок.

Она кружилась в лучах солнца, пробивавшихся снаружи, словно купалась в их тепле. Радостно чирикнув, птица спикировала вниз и приземлилась к Энн на плечо. Малышка переступила лапами, устраиваясь поудобнее, и нахохлилась в яркий пушистый шар.

Волшебная книга? Энн с интересом разглядывала непрошенную гостью и прислушивалась к ощущениям. Вновь, как в лесу, не было ни испуга, ни сильного удивления – словно так и должно было случится. На сердце было хорошо и тепло, оно словно тянулось к птичке.

– Назову тебя Чуда, – прошептала Энн.

Поколебавшись, она бережно закрыла книгу и собралась поставить ее на место, но грубый голос у самого уха заставил подпрыгнуть:

– Стоять! Думала, я не замечу?

Над девушкой вырос громила. Его близко посаженные глаза недобро сверкали. А лицо заняло весь обзор – но особое внимание привлекала уродливая бородавка на носу, из которой торчала пара тонких волосков. Энн попятилась. Больно ударилась локтями о шкаф, и по телу пробежала искра боли. Чуда, чирикнув, взлетела и спряталась под воротником рубашки. Энн тихо спросила:

– Не… не заметите что?

Тройные подбородки всколыхнулись, указав на книгу:

– Что ты, не оплатив, хватаешь грязными руками мой товар!

Энн оцепенела, глаза в ужасе распахнулись. Уже второй раз она попадает впросак! Как можно быть такой глупой – сбежать из дома без гроша в кармане?.. Вернув взгляд на громилу, Энн прошептала:

– Простите. У меня нет денег.

– Мой товар нельзя облапать и, как ни в чем не бывало, вернуть на место. Придется отработать, госпожа воровка. Или ты думаешь, Дневники Души на деревьях растут?

Энн учила уроки и знала, что бумагу и правда делают из древесины. Девушка уже открыла рот, но ее грубо прервали. Хозяин лавки схватил пальцами-сардельками воротник, из-под которого раздался испуганный писк, и проревел в ухо, брызгая слюной:

– Даю тебе три месяца. Никаких выходных. Метла в подсобке, спать будешь там же. Попытаешься сбежать – удвою цену. Приступай!

Он швырнул Энн в сторону. Чуда возмущенно чирикнула, вылетела из-под воротника и стала размахивать крыльями, изображая крохотные кулаки. Энн шикнула и, ухватив хвост, спрятала боевую подругу обратно. Она могла прямо сейчас оставить несчастный дневник и броситься бежать – почти наверняка этот толстяк не догонит. Но было что-то во взгляде лавочника… Суровое, жесткое, не терпящее никаких возражений. Властное. Волна смирения и покорности поднялась от низа живота и захлестнула по самое горло, мешая ровно дышать и связно мыслить. В голове все смешалось.

Энн склонила голову и тихо спросила:

– Где я могу набрать воды?