Читать книгу Дочь Вьюги - - Страница 2

Холод здесь был другим. Не всепоглощающим, царственным, как в Крепости, а резким, чистым и озорным. Он щипал щеки, заставлял глаза слезиться, а дышать – глубоко и с наслаждением, будто глотая не воздух, а искрящийся эликсир. Обитель Зефира Резвого Ветреника висела на уступе горы Спящего Великана, словно ласточкино гнездо, слепленное из ветра, облаков и упрямства.

Самих строений, в привычном понимании, не было. Были пещеры, которые ветер за тысячелетия выточил в розоватом камне, превратив их в залы с причудливыми арками и колоннами, похожими на застывшую музыку. Входы закрывались не дверями, а живыми занавесями из тумана, густого и непроницаемого, который по малейшему желанию хозяина мог рассеяться или сгуститься до состояния влажной ваты. Мебель – это были принесенные непогодой коряги, плоские камни, грубые циновки, сплетенные из горной травы. Свет проникал сквозь высокие, естественные окна-бойницы, а по вечерам светились мягким золотым светом запертые в стеклянные шары светлячки-невелички, которых Зефир ласково называл «заблудшие звездочки».

Лираэль, которой сегодня исполнилось семнадцать зим и два рассвета, как она сама любила считать, стояла на самом краю уступа. Под ногами – пропасть в несколько тысяч локтей, заполненная клубящимися, как молоко, облаками. Ветер, её старый друг и иногда противник, трепал её серебристо-белые волосы, заплетенные в практичную, но уже растрепавшуюся косу. Она была одета не в парчу, а в просторную тунику и штаны из мягкой, теплой шерсти горных козлов, подбитые мехом снежной лисицы. На лице – ни капли страха, лишь сосредоточенное любопытство и озорной огонек в глазах цвета северного сияния.

Перед ней, паря в воздухе и игнорируя притяжение земли, танцевало её творение. Не снеговик, нет. Это был снежный котенок размером с небольшую собаку. Совершенный в каждой детали: пушистый хвост с ледяным кончиком, усики из тончайших сосулек, ушки, подрагивающие от каждого порыва ветра. И он был живым. То есть, он двигался, мяукал беззвучным шелестом кружащихся снежинок, терся мордочкой о её сапог, оставляя на нем инеевый узор.

– Ну что, Пушинка, полетаем? – прошептала Лираэль, и в ее голосе звучала нежность, которую она никогда бы не позволила себе в присутствии Зефира.

Она взмахнула рукой, и котенок, подхваченный внезапным восходящим потоком, сорвался с уступа. Но не упал. Он побежал по воздуху, оставляя за собой след из мелких сверкающих кристалликов, кувыркался, ловил несуществующих снежных бабочек. Лираэль залилась смехом – тем самым, чистым и звонким, что разбудил когда-то спящие грома. Этот смех, отголоском прокатившийся по ущельям, был полон беззаботной радости, которой так не хватало в ледяных чертогах её настоящего дома.

– Опять твои ледяные шалости, Лираэль? – раздался сзади голос, который невозможно было определить по возрасту. В нем смешались шорох листвы, шелест крыльев птицы и легкая, едва уловимая хрипотца веков.

Она не обернулась, зная, что Зефир Резвый Ветреник предстанет перед ней в тот момент, когда сочтет нужным. Он мог быть везде и нигде, воплощением самого духа этих гор.

– Он не шалость, – отозвалась она, не сводя глаз с котенка, который теперь гонялся за собственным хвостом. – Это эксперимент. Изучение структурной целостности и аэродинамики в условиях переменного давления.

– А-а, – протянул Зефир, материализуясь рядом с ней буквально из ничего. Он выглядел как высокий, худощавый мужчина с неопределенными чертами лица, которые, казалось, менялись с каждым дуновением. Его длинные седые волосы и такая же борода развевались в разные стороны, будто каждым волоском чувствовали свое течение воздуха. Одет он был в лохмотья облаков и тумана, скрепленные на груди аграфом в виде завихрения. Его глаза, цвета летнего неба, смотрели на мир с неизменным, слегка насмешливым интересом. – То есть, как обычно, бездельничаешь вместо того, чтобы медитировать над течением западного зефира.

– Я медитировала! – буркнула Лираэль, наконец обернувшись. – Он был слишком резвый. Не поймать. Вот я и решила… отвлечься.

– Отвлечься на создание новой жизни, – констатировал Зефир, подозрительно щурясь на котенка. – А если он сбежит в долину? Напугает пастухов? Устроит там метель посреди лета?

– Он дисциплинированный, – парировала Лираэль, щелкнув пальцами. Котенок мгновенно рассыпался на мириады сверкающих снежинок, которые ветер унес в пропасть. – И ясно дает понять, когда хочет кушать.

Зефир фыркнул, но в уголках его глаз собрались смешинки.

– Молодец, что рассеяла. А то, не дай ветер, прилипнет к скале, вырастет до размеров ледника, и придется мне его откалывать. Ступай, завтрак стынет. А если точнее, он пытается сбежать вместе с паром от чая.

Завтрак, как и всё здесь, был простым и странным одновременно. Свежий хлеб, который пекла сама гора в теплых расщелинах, дикий мед с примесью горных трав, сыр, пахнущий альпийскими лугами, и чай, заваренный на ледяной воде с крошечными голубыми цветочками, таявшими на языке прохладной сладостью. Они сидели на плоском камне у входа в главную пещеру, глядя, как солнце разрывает облачную пелену внизу, открывая изумрудные пятна долин.

– Сегодня, – сказал Зефир, отхлебывая чай, – мы будем учиться не сопротивляться.

Лираэль насторожилась. «Не сопротивляться» у Зефира могло означать что угодно: от медитации в ледяном водопаде до попытки пройти сквозь каменную стену.

– Чему? – спросила она осторожно.

– Всему, – ответил наставник. – Ты слишком привыкла диктовать условия. Морозить, создавать, формировать. Это сила твоей крови. Но настоящая сила, дитя моё, в гибкости. Ветер не ломает дуб, он обходит его. Иногда – чтобы сорвать листву. Иногда – чтобы принести семя. Сегодня ты будешь не Дочерью Вьюги. Сегодня ты будешь просто Лираэль. И попробуешь почувствовать поток, а не командовать им.

Он встал, и его одежды из тумана заклубились.

– Пойдем. На Северный выступ. Там сегодня рождается вихрь.

Лираэль вздохнула, но послушно пошла за ним. Уроки Зефира редко бывали скучными, но часто – невыносимо сложными. Как можно «не сопротивляться» вихрю, который запросто может швырнуть тебя на скалы?

Они шли по узкой, едва заметной тропе, вырубленной в скале то ли людьми, то ли временем. Ветер усиливался, свистя в расщелинах. И вдруг Лираэль почувствовала незнакомое, тревожное колебание в воздухе. Не природное. Что-то чужеродное, горячее и резкое, как удар кнута. Она остановилась.

– Чувствуешь? – спросил Зефир, не оборачиваясь. Его голос потерял обычную насмешливую нотку.

– Да. Это что?

– Не знаю. Но пахнет бедой. И серой. Ступай в пещеру, спрячься в глубь.

– Но…

– Лираэль! – в его голосе прозвучала сталь, которую она слышала крайне редко. – Иди. Сейчас.

Она повиновалась, но, достигнув поворота, где тропа скрывалась за выступом, прилипла к скале, стараясь стать частью камня. Любопытство пересилило страх.

Снизу, из разрыва в облаках, вырвалось нечто, похожее на огненного ястреба. Это был летательный аппарат, если его можно было так назвать: узкая, обтекаемая лодка из темного металла, по бортам которой пылали рубиновые горелки, отбрасывая на розовый камень скал багровые отсветы. Сзади тянулся короткий, ядовитый шлейф дыма и искаженного жаром воздуха. Аппарат с грохотом, не подходящим для этих тихих мест, приземлился на небольшой площадке перед обителью, продавив камни и опалив горный мох.

Из лодки выпрыгнули пятеро. Четверо в доспехах цвета потухшего угля, с закрытыми забралами шлемов. Их плащи, подбитые асбестовой тканью, развевались, и на них горела эмблема – стилизованное пламя в круге. Стражи. Солдаты Огня.

Но Лираэль едва взглянула на них. Её внимание приковал пятый.

Он вышел последним, неспешно, будто сошел с парадной колесницы, а не из дымящейся посудины, втиснутой на крошечный уступ. Молодой человек, почти юноша, но в его осанке чувствовалась привычка к власти. Высокий, стройный, с волосами цвета темной меди, собранными у затылка в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди. Лицо с четкими, дерзкими чертами – высокие скулы, острый подбородок, насмешливый изгиб тонких губ. Он был одет не в тяжелые доспехи, а в практичный камзол из черной кожи, расшитый по швам золотыми нитями, изображавшими языки пламени. На поясе – изящный, но недвусмысленный клинок с рукоятью в виде саламандры.

Но больше всего поражали глаза. Цвета расплавленного золота, горячие и оценивающие. Они с ходу, будто сканером, обшарили площадку, пещеру, и на мгновение задержались на том месте, где пряталась Лираэль. У неё перехватило дыхание. Казалось, он увидел её сквозь камень.

Зефир стоял между пришельцами и входом в обитель, его лохмотья из облаков колыхались, но сам он был неподвижен, как скала.

– Приветствую в моих скромных владениях, – сказал элементаль, и его голос звучал ледяной вежливостью. – Чему обязан внезапному… жару?

Молодой человек улыбнулся.

– Зефир Резвый Ветреник. Я – Каэл Искротворец. Наследный принц державы Жара. Мы ищем один артефакт. «Слезный Алмаз». Легенды гласят, что ты знаешь о нем больше, чем пыльные книги в наших архивах.

Голос у него был низкий, бархатный, но с металлическим подтоном. Голос, привыкший, чтобы его слушали и повиновались.

– Легенды много чего гласят, – парировал Зефир. – Одни – что я могу повелевать ураганами. Другие – что я сплю на облаке и ем росу. Третьи… что я давно умер. Артефакт, о котором ты говоришь, – сказка для успокоения нервов. Его не существует.

– Ошибаетесь, – Каэл сделал шаг вперед, и стражи невольно подобрались. – Он существует. И он в Ледяной Крепости. Мне нужен проводник. Кто-то, кто знает тайные пути, обходы ледяных ловушек и нрав вашего… северного монарха. Говорят, ты бывал там. До того как решил стать отшельником.

Зефир молчал секунду, две. Лираэль, прижавшись к камню, чувствовала, как у неё холодеют пальцы. Не от страха. От чего-то другого. От этого взгляда, от этой уверенности, от этого вторжения жара в её холодный, упорядоченный мир.

– Даже если бы я знал пути, принц, – наконец сказал Зефир, – я бы не повел тебя. То, что ты затеял, пахнет не поиском сокровища. Это пахнет войной.

Каэл потерял терпение. Его золотые глаза вспыхнули.

– У меня нет времени на философию, старик! На юге трескается земля. Реки высыхают. Люди и скот гибнут от жажды. Засуха, которую не могут остановить наши лучшие пироманты! Этот Алмаз – единственный шанс. И я его получу. С твоей помощью или без неё. – Он мотнул головой стражам. – Обыскать пещеры. Вынести все свитки, карты, артефакты. Если он откажется говорить, мы найдем того, кто заговорит.

Стражи двинулись вперед.

И в этот момент Зефир вздохнул. Это был не обычный вздох. Это был звук, с которым сдается целый мир. Он поник, его фигура, всегда казавшаяся невесомой, внезапно обрела тяжесть и возраст.

– Стойте, – сказал он тихо. – Не надо насилия. В моих пещерах нет карт. Но… есть один, кто мог бы провести вас.

Лираэль почувствовала, как у неё замерло сердце.

– Кто? – отрывисто спросил Каэл.

Зефир обернулся и посмотрел прямо на её укрытие. Его взгляд был полон бесконечной печали и… извинения.

– Выходи, дитя. Покажи себя.

Каэл и стражи повернули головы. Лираэль, стиснув зубы, чувствуя предательство каждой клеткой тела, вышла из-за камня. Она выпрямилась во весь рост, стараясь выглядеть выше и старше своих семнадцати лет. Ветер тут же принялся трепать её волосы и одежду, но она не стала их поправлять. Пусть видят, какая она есть. Дочь гор и ветра.

Золотые глаза принца Жара с интересом скользнули по ней, оценивая, прикидывая. В них не было ни удивления, ни восхищения. Был холодный, практичный расчет.

– И кто это? Твоя служанка? Ученица?

– И то, и другое, – сказал Зефир, и в его голосе снова появилась знакомая Лираэль резвая нотка, но на этот раз вынужденная, фальшивая. – Она знает Север лучше меня. Родом из тех краев. Выживет там, где вы, огненные, превратитесь в ледышки. Она проведет вас к Крепости.

Лираэль смотрела на своего наставника, не веря своим ушам. Он отдавал её этим… этим поджигателям? В руки этого наглого принца с горящими глазами?

Каэл скептически осмотрел её с ног до головы.

– Эта девочка? Она сломается в первый же день пути.

Гнев, чистый и ясный, как горный ручей, хлынул в Лираэль. Она забыла и про страх, и про обиду на Зефира.

– Я пережила лавину, когда мне было десять, – сказала она, и её голос, обычно мелодичный, зазвучал с ледяной остротой. – Я прошла по ледяному мосту над пропастью, который был тоньше волоса. И я знаю каждую трещину на лице Спящего Великана. А вы, ваше высочество, даже дышать на этой высоте правильно не умеете. Вижу по вашему учащенному пульсу на шее.

Наступила тишина, нарушаемая лишь воем ветра. Стражи замерли. Каэл приподнял бровь. На его губах дрогнуло что-то, похожее на начало улыбки, но недоброй.

– Ого. Колючая. – Он сделал шаг к ней. – И что ты получишь за это проводничество? Золото? Защиту? Или старик просто продал тебя, чтобы спасти свою шкуру?

Лираэль почувствовала, как по её спине пробежали ледяные иголки. Она бросила взгляд на Зефира. Его лицо было каменным. И тогда она поняла. Это не предательство. Это шахматный ход. Он не мог защитить её силой, не раскрыв её истинную сущность. Но он мог дать ей то, о чем она мечтала в тишине пещер, глядя на север – шанс добраться до дома. Пусть и с такими спутниками. Это был ужасный, опасный шанс. Но шанс.

– Я получу то, что хочу, – сказала она Каэлу, глядя ему прямо в горящие глаза и не отводя взгляда. – А что именно – не ваше дело. Вы хотите в Крепость? Я вас проведу. Но по моим правилам. Первое: ваши люди и эта… жаровня остаются здесь. Второе: вы слушаетесь меня в пути беспрекословно. Третье: если я скажу «поворачиваем назад», мы поворачиваем. Иначе вы найдете свою драгоценную льдинку сами. Если, конечно, не превратитесь в сосульку раньше.

Каэл рассмеялся. Коротко, беззвучно. В его золотых глазах вспыхнул настоящий, живой интерес, смешанный с вызовом.

– Дерзко. Очень дерзко для… проводницы. Ладно. Принимаю твои условия. Но учти, – он наклонился к ней чуть ближе, и она почувствовала исходящее от него сухое, опасное тепло, словно от раскалённого камня. – Если это ловушка, если ты поведешь нас не туда, то твой старик и ты сама узнаете, от чего по-настоящему тает лёд. Договорились?

Лираэль не дрогнула. Она чувствовала холод внутри, твердый и надежный, как ледниковое ядро.

– Договорились. Собирайтесь. У нас мало света, а идти до первого привала далеко.

Она повернулась, чтобы пройти мимо Зефира в пещеру за своими нехитрыми пожитками. Когда она поравнялась с ним, он едва слышно прошептал, не шевеля губами, так, что только она, знакомая с шепотами ветра, могла расслышать:

– Будь осторожна, Лираэль. В его пламени есть тень. И помни урок: не сопротивляйся. Поддайся течению. Оно может вынести туда, куда ты и не мечтала.

Она кивнула, почти незаметно. В её глазах горела решимость, замешанная на страхе и диком, непонятном азарте.

Всего час спустя Лираэль, с небольшим холщовым мешком за плечами, стояла на краю тропы, ведущей вниз, с гор. Позади, на уступе, темнела фигура Зефира. Впереди, в паре шагов, топтался Каэл, недовольно осматривая крутой спуск. Его лодка и стражи остались в обители «до возвращения».

– Ну что, твоя светлость, – сказала Лираэль, и в её голосе зазвенела едва уловимая, но отчетливая насмешка. – Боитесь высоты? Или просто не умеете ходить пешком?

Каэл бросил на неё взгляд, полный такого обещания будущих неприятностей, что у менее стойкой натуры побежали бы мурашки.

– Я просто думаю, принцесса горных троп, – ответил он, растягивая слова, – не лучше ли было начать с чего-то менее… вертикального?

– Скучно, – парировала Лираэль и, ловко перепрыгнув через небольшой камень, начала спускаться первой. – Не отставайте. И смотрите под ноги. А то поскользнетесь.

Она не обернулась, но краем глаза заметила, как он, брезгливо сморщившись, всё же ступил на тропу. Их путешествие, полное взаимных подколов, непонимания и глухой вражды двух стихий, началось. Лираэль не знала, ведёт ли она его к сокровищу, в ловушку или навстречу собственной судьбе. Она знала одно: её смех, заглушаемый сейчас свистом ветра в ущелье, уже отозвался где-то далеко. И спящие грома начали потихоньку просыпаться.