Читать книгу Взгляд Зенона - - Страница 5

Дни 8-11

Сингапур встретил Лизу стеной влажного жара.

Она вышла из кондиционированного терминала аэропорта Чанги в три часа ночи по местному времени, и воздух обрушился на неё, как мокрое одеяло. После московского февраля – снега, серого неба, минус пятнадцати – тропическая ночь казалась галлюцинацией. Двадцать восемь градусов, влажность под девяносто процентов, запах цветов и выхлопных газов.

Машина ждала у выхода – чёрный внедорожник с затемнёнными стёклами и логотипом Международной группы реагирования на дверце. Водитель – молчаливый малаец средних лет – взял её сумку и открыл заднюю дверь.

– До периметра – сорок минут, – сказал он. – Пробок нет.

– Хорошо.

Лиза забралась в машину, откинулась на сиденье. Кондиционер работал на полную мощность, и она почувствовала, как по коже бегут мурашки от резкого перепада температур.

Она не спала двадцать шесть часов. Перелёт из Москвы – с пересадкой в Дубае – занял четырнадцать часов, и всё это время она читала файлы, которые Соколов переслал ей перед отъездом. Дневник его жены. Протоколы «Стабилизации». Всё, что они нашли в расшифрованном архиве.

Красин.

Это имя не давало ей покоя. Не из-за Соколова, не из-за его застывшей жены. По другой причине – той, о которой она не говорила никому.

Машина выехала на скоростную магистраль. За окном мелькали огни небоскрёбов – Сингапур никогда не спал, даже в три часа ночи. Но по мере того как они двигались на север, огней становилось меньше. Пригороды. Промзоны. И наконец – темнота.

Зона.

Лиза увидела её раньше, чем ожидала. Не саму зону – её границу. Периметр из временных ограждений, прожекторов, патрульных вышек. Военные в полной экипировке. Учёные в белых комбинезонах. И – чуть в стороне – палаточный городок, над которым развевались флаги с изображением глаза.

Паломники Фонда.

– Приехали, – сказал водитель, останавливаясь у контрольно-пропускного пункта.

Лиза вышла из машины. Жар снова навалился, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Холод – не физический, метафорический. То самое ощущение «присутствия», о котором говорил Эстрада.

Она почувствовала его сразу. Как будто кто-то смотрел на неё из точки, которой не существовало.

– Доктор Чен?

Голос – низкий, с лёгким испанским акцентом. Эстрада. Он стоял у ворот КПП, в той же полевой куртке, что и в Москве, с планшетом в руках.

– Вы быстро добрались.

– Не спала.

– Вижу. – Он окинул её взглядом – не оценивающим, скорее профессиональным, как врач смотрит на пациента. – Идёмте. Покажу вам… всё.

Они прошли через КПП – биометрия, сканирование, проверка документов. За ограждением начиналась «сумеречная зона» – полоса шириной около ста метров, где ещё можно было находиться, но уже ощущалось влияние. Замедление. Вязкость воздуха. Странное чувство, что каждое движение требует чуть больше усилий, чем должно.

– Не подходите ближе пятидесяти метров к границе, – предупредил Эстрада. – Эффект нелинейный. На тридцати метрах – уже опасно.

– Я знаю.

– Знаете теоретически. Почувствовать – другое дело.

Они шли по бетонной дорожке, проложенной параллельно невидимой границе. Слева – прожекторы, техника, люди. Справа – темнота. И в этой темноте – силуэты.

Лиза остановилась.

Она знала, что увидит. Читала отчёты, смотрела фотографии, видела записи. Но одно дело – изображение на экране. Другое – реальность.

Восемьсот сорок семь человек. Застывших посреди обычного дня.

Ближе всего к периметру – группа офисных работников. Мужчины и женщины в деловых костюмах, с портфелями и сумками. Один держал телефон у уха – рот открыт, брови сдвинуты, выражение раздражения на лице. Он опаздывал на встречу? Ругался с кем-то? Теперь – вечность раздражения. Вечность несостоявшегося разговора.

Дальше – торговый центр. Сквозь стеклянные витрины видны покупатели, продавцы, манекены. Живые и неживые – одинаково неподвижные. На эскалаторе – женщина с ребёнком на руках. Ребёнок тянется к чему-то, рот открыт в смехе или плаче – отсюда не разобрать.

И над всем этим – иней. Серебристый, мерцающий, как первый заморозок на траве. Он покрывал всё: кожу, одежду, стекло, металл. Красивый – если не думать о том, что он означает.

– Первый раз? – спросил Эстрада.

– На периметре – да.

– Женева была другой?

Лиза не ответила. Женева была под землёй – туннель коллайдера, тридцать четыре человека в замкнутом пространстве. Это – открытый город. Восемьсот сорок семь человек посреди обычной жизни.

– Идёмте в лабораторию, – сказала она. – У нас работа.

Полевая лаборатория располагалась в модульном здании на краю периметра – стандартный военный комплекс, переоборудованный под научные нужды. Внутри – стерильная прохлада, гудение оборудования, запах антисептика.

Лиза переоделась в рабочий комбинезон, прошла дезинфекцию, получила личный набор инструментов. Всё – по протоколу. Всё – как в сотнях других лабораторий по всему миру.

И всё – абсолютно бесполезно.

Они изучали иней пять лет. Собирали образцы, анализировали структуру, пытались понять механизм. Результат? Ноль. Иней вёл себя как квантовая система – при любой попытке измерения он коллапсировал в обычную материю. Невозможно было даже определить его химический состав, потому что сам процесс определения его разрушал.