Читать книгу Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - - Страница 6

11 июня 1509 года новый король Генрих VIII обвенчался с Екатериной на скромной церемонии с немногими приглашенными. Она мало напоминала ее пышную первую свадьбу в соборе Святого Павла. Местом для обряда была выбрана королевская часовня дворца в Гринвиче, на берегу Темзы. Генриху еще не исполнилось 18, а Екатерине было 23.

Жених разительно отличался от ее первого мужа. Тот веселый, пухлый десятилетний мальчик, которого она впервые увидела по прибытии в Лондон, превратился в одного из самых привлекательных принцев Европы. Он был рыжеволосым, очень высоким по тем временам – около 185 сантиметров, крепким, мускулистым и обладал телосложением настоящего атлета. Все, кто его знал, восхищались его внешностью и великолепной физической формой. Он мог в течение одного дня проехать верхом на десяти лошадях во время охоты, играл в теннис, занимался борьбой и отличался завидной ловкостью во всех видах спорта. Кроме того, он был очень образован и имел артистическую натуру. «Он говорит по-французски, по-английски, на латыни и немного по-итальянски; хорошо играет на лютне и клавикорде, поет с листа, стреляет из лука лучше всех в Англии и прекрасно участвует в рыцарских турнирах», – писал один итальянский путешественник, знавший его в юности. Для Екатерины он был воплощением рыцарского героя, о котором она мечтала, читая книги.

Если поспешно организованная и почти тайная свадьба могла ее немного разочаровать, то король приготовил для нее сюрприз, который тронул ее до глубины души. Через несколько дней должна была состояться коронация, и по личному желанию Генриха VIII его супруга также должна короноваться в Вестминстере.

Утром 24 июня королевская чета выехала из Тауэра, как того требовала традиция, и проследовала через центр города к аббатству, сопровождаемая длинной и блистательной процессией.

Как и более семи лет назад, когда испанская принцесса впервые прибыла в Лондон, улицы и фасады домов были украшены цветами и богатыми гобеленами. Екатерина ехала в обитом золотой тканью паланкине, которые несли четверо слуг – чтобы каждый мог ее увидеть. На ней было платье из белого атласа – как у невинной невесты, а длинные волосы, зачесанные назад, свободно спадали на плечи. На голове у нее была небольшая золотая корона, украшенная сапфирами и жемчугом, увенчанная фигуркой голубя.

Генрих, который обожал яркие наряды и роскошные ткани, был одет в костюм из багрового бархата с оторочкой из горностая и золотым рельефным узором, усыпанный драгоценными камнями. Обоих супругов захлестнули радость и энтузиазм толпы, которая приветствовала их аплодисментами и возгласами. В аббатстве молодую пару помазал и короновал архиепископ Кентерберийский перед всей английской знатью, высшими чиновниками, представителями европейских дворов и длинным списком приглашенных.

С восшествием Генриха на трон начиналась новая эпоха, вселявшая надежду в подданных после правления его отца – короля скупого, подозрительного и крайне непопулярного. Генрих намеревался стать противоположностью Генриху VII и был полон решимости поразить мир и оставить свой след в истории династии Тюдоров. И новая королева должна была помочь ему в этом.

Английский гуманист и богослов Томас Мор, вдохновленный восхождением на престол молодого монарха, высоко оценил роль Екатерины и предсказал ее будущее: «И она станет матерью таких же великих королей, как и их предки». Екатерина так долго ждала этого дня, что не могла сдержать волнения. Она никогда не забудет, как на несколько часов оказалась в центре всеобщего внимания и вышла из Вестминстерского аббатства под руку с супругом уже королевой Екатериной Английской. Желание Генриха короноваться с ней вместе, как муж и жена, ясно показывало: для него этот брак был не просто союзом по расчету.

По натуре пылкий и легко влюбляющийся, Генрих не скрывал влечения к своей супруге – даме, которая, по его собственному признанию, доставляла ему истинное удовольствие. Полюбить такую женщину, как Екатерина, было нетрудно: обаятельную, сдержанную, привлекательную, с мягким характером и полной преданностью мужу. Именно благодаря этой взаимной симпатии их брачная ночь оказалась совсем не похожей на ту, что Екатерина провела с Артуром. На следующий день король даже похвастался на публике, что его супруга «по-прежнему девственница», хотя спустя годы заявит, что «просто пошутил».

С той ночи накануне коронации, когда они разделили супружеское ложе в Тауэре, Генрих каждый вечер приходил в покои жены. По тогдашнему обычаю король и королева жили раздельно, каждый со своей собственной свитой. У каждого были личные покои, большая спальня, гардеробная, комната для завтрака, кабинет или часовня, библиотека и ванная. Покои располагались на одном этаже, и их спальни находились недалеко друг от друга. Когда король хотел провести ночь с королевой, он должен был следовать установленному церемониалу: его слуги зажигали факелы и сопровождали его по приватному коридору к Екатерине.

По его словам, она встречала мужа с радостью, молясь, чтобы как можно скорее подарить ему наследника мужского пола. Генрих, как всегда импульсивный, писал своему тестю Фердинанду, что без памяти влюблен в Екатерину и нисколько не жалеет о том, что выбрал в жены именно ее «среди всех дам мира, которых ему предлагали», потому что «ее возвышенные добродетели сияют, проявляются и растут с каждым днем».

Через шесть недель после свадьбы молодой король все еще повторял в письмах, что «снова и снова выбирал бы ее среди всех других». Фердинанд был поражен таким развитием событий и искренне рад успеху своей дочери.

Спустя пять недель после свадьбы Екатерина написала своему отцу из дворца Гринвич – одной из своих постоянных резиденций: «Мы проводим время в непрерывных празднествах». Генрих стремился вернуть ко двору веселье, музыку, танцы, рыцарские турниры и состязания. Так, после коронационного торжества, которое, по словам одного летописца, было «более величественным, чем у самого великого Цезаря», праздники, пиры и бесконечные развлечения продолжались целых два месяца.

После смерти отца Генрих собрал в Тауэре новый Совет, и присутствующие постановили, что молодой монарх должен «воспитываться в удовольствии», предоставив повседневные тяготы управления верным советникам. Это не означало, что он не был в курсе политических дел, но молодой король мог посвящать значительную часть своего времени любимым занятиям, таким как «стрельба, пение, танцы, борьба, метание копья, игра на флейте и верджинеле, сочинение песен и баллад… и, конечно же, рыцарские турниры. Остальное время он посвящал традиционной и соколиной охоте и стрельбе из лука», как отмечалось в отчете о его деятельности во время официального путешествия летом 1511 года.

Екатерине, воспитанной при суровом кастильском дворе, детская и беззаботная натура ее супруга могла показаться легкомысленной. Однако, несмотря на довольно разные характеры, как пара они хорошо дополняли друг друга. Королева разделяла многие его увлечения – ей нравились танцы и музыка, хотя она не имела певческого дара и не играла на лютне. Ей также по душе были соколиная охота и верховая езда, но не всегда удавалось угнаться за энергичным мужем. Оба были образованными молодыми людьми, воспитанными под присмотром наставников из среды гуманистов. И, судя по всему, они хорошо ладили и в супружеской постели, поскольку с каждым месяцем их любовь становилась все крепче, что не ускользало от внимательных взглядов придворных. Один испанский путешественник, посетивший двор в те дни, отметил: «Король Генрих очень любил королеву… и не уставал публично повторять по-французски, что Его Высочество счастлив, ведь он владеет столь прекрасным ангелом, и что ему достался цветок».

Прошло четыре с половиной месяца после свадьбы, и Генрих VIII написал восторженное письмо своему тестю в Испанию, сообщив, что Екатерина беременна и «ребенок в ее чреве жив». Эта новость обрадовала молодую пару, и король распорядился подготовить для «своей самой любимой жены, королевы» богатые ткани для убранства царской колыбели в детской комнате. Атмосфера при дворе была праздничной.

Екатерина Арагонская происходила из исключительно плодовитого рода: ее мать, Изабелла, родила пятерых детей, доживших до зрелого возраста; сестра Хуана имела шестерых детей, а младшая сестра Мария Португальская – десятерых. Екатерина не уединялась в своих покоях – напротив, она сопровождала мужа на многочисленных торжествах, организуемых во дворце: балах, турнирах, поединках, скачках, шествиях и приемах иностранных послов. На всех публичных мероприятиях монарх с гордостью носил на своих нарядах вышитые золотом инициалы H – Henry и K – Katherine. Он не сводил глаз с жены, и чаще всего от него можно было услышать: «расскажите это королеве», «надо посоветоваться с королевой» или «ей это понравится».

Но в те радостные дни произошло печальное событие, омрачившее счастье их брака. В конце января 1510 года Екатерина пережила выкидыш, хотя позже выяснилось, что доктор ошибся в диагнозе. Предполагаемая беременность королевы оказалась плодом ее воображения и «сильного желания порадовать короля и народ рождением принца». Постоянные молитвы и строгие посты, которым она себя подвергала, вызывали сильные сбои в менструальном цикле, а вздутие живота оказалось следствием острой инфекции.

Екатерина не захотела признать, что произошло, и долго не сообщала об этом своему отцу. В одном из писем она написала, что их дочь родилась мертвой на седьмом месяце беременности, и просила не сердиться на нее, потому что «такова была воля Божья». Это была благочестивая ложь, чтобы избежать стыда, который испытывали и она, и ее супруг. Для королевы это стало тяжелым потрясением, и она была настолько подавлена ошибкой, что отказалась появляться на публике до конца мая. Как она и опасалась, начали распространяться слухи, будто она на самом деле не способна зачать ребенка.

Но Генрих полностью поддержал ее и, хотя и сожалел о случившемся, знал, что они еще молоды и смогут иметь детей. Когда супруга оправилась, он вновь стал посещать ее спальню по ночам с прежней страстью. Спустя месяц королева снова забеременела, и на этот раз это были вовсе не иллюзии.

Поздней осенью двор перебрался во дворец Ричмонд, где Екатерина начала свой «затвор» – традиционный период уединения перед родами. Согласно строгим предписаниям, изложенным в придворном своде The Royal Book, королева должна была находиться в полном уединении, и ни один мужчина не имел права входить в ее покои. Эта книга содержала большинство придворных правил и протоколов того времени – от крещений до банкетов, приемов и похорон.

Комната, где теперь отдыхала государыня в ожидании счастливого события, была украшена гобеленами с пасторальными, умиротворяющими сюжетами, коврами и плотными шторами, чтобы сохранить темноту. Рядом с огромной царской постелью стояла роскошная царская колыбель с балдахином и длинными шелковыми занавесями, изготовленная специально для будущего наследника престола. Екатерину окружали только женщины – даже ее мужу было запрещено входить в покои до самого рождения ребенка. Во время родов рядом с ней должны были находиться повитуха, будущая гувернантка (та самая, что когда-то ухаживала за маленьким Генрихом) и кормилица из благородной семьи.

Екатерина знала, на какой риск шла. Ее старшая сестра Изабелла и свекровь Изабелла Йоркская умерли в родах. Если она и испытывала страх, то ничем этого не выдавала – подобно своей матери, которая во время всех родов сохраняла спокойствие и собранность, потому что «была в руках Божьих».

На рассвете 1 января 1511 года на свет появился мальчик, который наполнил счастьем сердца родителей. Екатерина добилась своего: у нее был сын и наследник, который обеспечивал продолжение династии. Дворцовые пушки дали салют в его честь, а на улицах Лондона новость встретили с великой радостью – зажигали костры, поднимали бокалы с вином и элем. Принцу дали имя в честь его отца и прославленных предков. Его крестными родителями стали эрцгерцогиня Маргарита Австрийская, золовка Екатерины, и король Франции Людовик XII.

Но королева едва успела насладиться материнством: когда монархи отправились в Вестминстер на торжества, организованные в честь рождения принца Генриха, новорожденный остался под опекой гувернантки и кормилицы. Прежде чем присоединиться к празднествам, королева совершила паломничество к святыне Девы Марии в Уолсингеме[8], покровительницы Англии, чтобы поблагодарить Бога за то, что он даровал ей силы перенести боль и пережить роды.

Король был вне себя от радости и устроил великолепный турнир в честь своей возлюбленной супруги. Празднества на этом не закончились. В последующие дни проходили пышные банкеты и представления, во время которых Генрих демонстрировал свои умения всадника и танцора, облаченный в пурпурный атласный костюм с инициалами королевской четы, вышитыми «настоящими золотыми нитями».

Пока Екатерина наслаждалась любовью и вниманием своего супруга, она и представить не могла, что над ней снова нависла страшная трагедия. Спустя всего неделю после торжеств в Вестминстере королева получила весть, что ее сын внезапно умер. Он прожил всего 53 дня.

Екатерина понимала, что в те времена младенческая смертность была очень высокой, но это не уменьшило ее горя. Она затворилась в своей комнате и не желала видеть никого, кроме своего духовника фрая Диего. Молитва и покаяние стали для нее единственным утешением в ее тяжелых страданиях. Она верила, что произошедшее – это наказание свыше. Генрих тоже был глубоко потрясен, но оправился от утраты быстрее, чем она. Он сохранял оптимизм и верил, что у них с супругой еще будут дети. К тому же королева доказала, что способна рожать, вопреки слухам, ходившим при дворе. Сейчас королю особенно нужна была ее поддержка, и он всячески старался вытащить ее из мрачного уединения, где она тосковала в компании своих придворных дам и капеллана.

В первые годы брака Генрих считал Екатерину не только примерной женой, но и выдающейся советницей и посредницей. Она была спокойной, рассудительной и обладала бóльшим жизненным опытом, чем он. Многие годы она провела в подчинении у отца и свекра, но за ее кроткой внешностью скрывалась женщина с твердым характером, блестящими дипломатическими навыками и исключительным тактом в делах управления. На ее фоне Генрих казался мечтательным юношей, импульсивным и довольно наивным, которому быстро надоедали государственные дела. Королева, хоть и неофициально, стала одним из его самых влиятельных советников и в первые годы их брака сумела добиться значительного влияния при дворе. Вскоре она докажет, что унаследовала от матери не только силу воли, но и выдающийся стратегический ум и лидерские качества. Екатерина была самым близким советником короля, единственным человеком, которому он полностью доверял и кто знал все его замыслы. Ее преданность не вызывала у него ни малейших сомнений.

Папа Юлий II, почувствовав угрозу со стороны Франции, выступил с инициативой создания для противостояния Людовику XII Священной лиги, в которую вошли Англия, Испания и Священная Римская империя. Король Генрих, жаждавший сразиться с французами и проявить храбрость, решил, что на время своего отсутствия поручит управление королевством супруге. С самого восшествия на престол молодой монарх стремился доказать собственную доблесть на поле брани. Его главной мечтой было вернуть английскому королевству утраченные во Франции территории. Для него успешная военная кампания против заклятого врага была лучшим способом укрепить свой престиж в стране. Хотя многие советники не поддерживали его идею отправиться на войну, не имея наследника, королева сразу же одобрила это решение. Екатерина, как и ее супруг, жаждала начала сражения и хотела участвовать в подготовке. Подобно своей матери, она проявляла живой интерес к военной логистике и разделяла страсть короля к военно-морскому делу.

Генрих также пользовался полной поддержкой амбициозного священника Томаса Уолси, который в то время занимал должность королевского духовника и распорядителя милостыни. Весной 1513 года Англия была готова к нападению на Францию. К середине июня, когда войска были собраны, весь двор покинул Гринвич, чтобы проводить короля, с воодушевлением отправлявшегося в поход. Екатерина ехала рядом с ним во главе шестисот лучников в ярких одеждах и широкополых шляпах. По пути королева стала свидетельницей любви английского народа – ее встречали аплодисментами и возгласами одобрения.

Прибыв в Дувр, где их ожидал королевский флот, монаршья чета направилась в замок, и там Екатерина была официально назначена правительницей Англии. Вскоре после этого король отплыл вместе со своими воинами в порт Кале, чтобы начать там военную кампанию против французов. Екатерина прощалась с ним со слезами на глазах и горевала о том времени, что им предстояло провести порознь. После трагической смерти их сына она вновь была беременна, но не сказала об этом Генриху, не желая ни тревожить его, ни давать ему напрасных надежд. Кроме того, ее положение не мешало ей исполнять свои обязанности.

Перед отъездом супруг заявил, что оставляет английский народ под опекой женщины, в «чести, достоинстве, благоразумии, уме, предусмотрительности и верности» которой не может быть ни малейших сомнений. С первого же момента Екатерина осознавала всю ответственность, которую взяла на себя как регент королевства. Хотя она сама настаивала на том, чтобы Генрих отправился на войну, теперь ее тревожили его неопытность и возможная безрассудность, способная поставить под угрозу его жизнь.

Вскоре после отъезда короля Екатерина, уже говорившая и писавшая на хорошем английском, просила Томаса Уолси присылать ей еженедельные письма с новостями о муже. В этих строках чувствовалась ее материнская забота: она тревожилась не только за его здоровье и безопасность, но и за бытовые вещи – «чтобы у него всегда было чистое белье и чтобы он хорошо питался».