Читать книгу Меридан Ашар из Мира Сновидений - - Страница 4

Пасть раскрылась – как будто собиралась проглотить меня целиком.

Ком подступил к горлу.

Краем глаза я заметила: в руке Ансара блеснул клинок – изогнутый, как полумесяц.

Стук – и сразу щёлкнул замок входной двери.

Дверь приоткрылась.

И в этот момент меня обхватили сзади и резко оттащили от набирающего силу шара и этой пасти. Я ударилась спиной о чью-то грудь, вдохнула запах – знакомый до боли.

Подняла глаза.

Макс.

Перепуганный. Живой. Здесь.

Как он вошёл? У него… остался ключ?..

Но важнее было другое: от одного его присутствия мне вдруг стало легко – будто кто-то выключил внутри сирену. Я не “успокоилась”. Меня успокоили. Одним касанием. Как кнопкой.

Гнев улетучился.

Нити дрогнули – и начали рушиться, распадаться, гаснуть, как гирлянда, которую выдернули из розетки.

Разрыв в воздухе схлопнулся.

Сухо. Жестоко.

Словно дверь захлопнули по живому.

Тварь не успела отдёрнуться: её голова осталась по эту сторону – отрезанная, тяжёлая, нереально настоящая. Серебристая жидкость вытекала из среза и шипела на полу.

Ансар не колебался – шаг, взмах, и его полумесяц-оружие вошёл в башку, будто втыкали шампур в сырое мясо.

Мы поднялись из-за дивана.

На нас смотрели четыре пары глаз – Света, Кирилл, Алекс… и Ансар, напряжённый, не отводивший взгляда от Макса, будто видел в нём не человека.

Я огляделась: никакой потусторонщины, кроме огромной башки с серебряной жижей. Ни шаров. Ни нитей. Только осколки лампы на полу и моё бешено колотящееся сердце.

В тишине, густой после хаоса, раздался резкий, почти истеричный смешок. Это была Света. Она стояла, прижимаясь к Кириллу, но смотрела не на голову монстра, а на Ансара, а потом на меня.

– Что это нахрен было?! – ее голос сорвался не на крик, а на какой-то сдавленный визг, в котором было больше паники, чем гнева. – Я сейчас усну и все это приснится, да? Скажите, что это массовый психоз из-за просроченных роллов!

Кирилл молча сглотнул, его рука на плече Светы была белой от напряжения. Алекс не сводил глаз с серебристой лужи, медленно разъедающей ковер, его обычно спокойное лицо было пустым – мозг отказывался обрабатывать картинку.

Я ткнула пальцем в Ансара, мой собственный голос прозвучал чужеродно и плоско:

– Спросите у него.

Света перевела на Ансара взгляд, полый от непонимания. Светловолосый мужчина даже бровью не повел, приняв этот взгляд как должное. Его спокойствие в этой ситуации казалось самым безумным из всего, что произошло.

И я сразу повернулась к Максу:

– Что ты тут забыл, Макс?

Он сглотнул, словно сам не понимал, почему стоит в моей квартире посредине ночи.

– Не знаю… – выдохнул он. – Что-то внутри подсказывало, что я должен быть сейчас у тебя.

Ансар медленно кивнул, будто получил подтверждение.

– Притяжение созвездия, – сказал он. – Он… судя по всему, твой якорь.

Я моргнула.

– Я тебе что, корабль? – вырвалось у меня. – Якорь…

Ансар шагнул к Максу так резко, что тот инстинктивно напрягся.

– Не дёргайся, – коротко бросил Ансар и уже тише добавил – Я должен убедиться.

– Слушай… я, конечно, всё понимаю, но у меня вообще-то правило: мужчины меня не трогают. Особенно незнакомые. Особенно два раза за вечер.

Света, прижавшись к Кириллу плечом, ткнула пальцем в пол:

– А голова монстра никого не смущает, да?

Серебристая жидкость из отрезанной головы расползалась по ворсу, как ртуть, только гуще – и неприятно живая. Край ковра темнел, дымился и начинал слипаться, будто его кто-то расплавлял изнутри. В воздухе стоял сладковато-металлический запах.

Алекс метнулся на кухню:

– Пакеты! Таз! Что угодно!

Кирилл схватил со стула плед и накинул его на ближайшее “озерцо”, пытаясь сдержать растекание, но ткань зашипела, и он отдёрнул руки.

– Не трогай! – рявкнул Ансар, не отрываясь от Макса.

– Мне надо взглянуть на твой затылок. Если у тебя знак созвездия Меридан Ашар то это все объясняет. – Ансар спокойно выжидал пока сказанное осядет в голове Макса и тот даст добро.

Макс посмотрел на меня, как будто ждал одобрения и повернулся спиной к Ансару приподняв темные волосы с затылка.

– Ну, смотри!

Ансар провел пальцем по коже мужчины. Перстень слегка сверкнул. Ансар ненадолго завис, всматриваясь в грани камня.

Я все пыталась приподняться на цыпочки у разглядеть что же так старательно ищет светловолосый мужчина. Таинственный спутник моих снов.

На затылке – в полосе кожи над линией шеи – проступал знак. Сначала едва заметный, будто след от давления, потом чётче: тонкие линии складывались в знакомый рисунок, как созвездие, которое кто-то нарисовал изнутри.

Ансар задержал пальцы в воздухе, не касаясь кожи.

– Так и есть, – сказал он глухо. – Метка.

Серо-голубые глаза Ансара слегка расширились. Нет, обнимать он Макса не стал.

Макс выдохнул сквозь зубы и рефлекторно потянулся рукой к затылку:

– Что за… Я ничего не набивал.

– И не надо было, – отрезал Ансар. – Это не чернила.

Света нервно хохотнула – резко, на грани:

– Отлично. Просто… созвездие на затылке. Нормальный четверг.

Серебро на ковре тем временем дотянулось до ножки журнального столика – и дерево пошло пятнами, будто его разъедали.

Я сглотнула:

– И что мы делаем с… этим?

Ансар наконец отпустил ворот Макса и повернулся к голове. Полумесяц-оружие всё ещё торчал в ней, удерживая тушу на месте, но жидкость всё равно сочилась.

– Не даём ей “укорениться”, – сказал он. – И не даём высохнуть здесь. Это приманка.

Он быстро оглядел кухню, как человек, который уже делал подобное не раз.

– Алекс. Любая большая ёмкость. Света – открой окна. Кирилл – убери ковёр от края, но только не руками. Чем-то твёрдым. Доской. Подносом. Чем угодно.

Света всплеснула руками:

– Окна – пожалуйста! А ковёр… Алина, ты слышишь? Твой ковёр сейчас умрёт геройски!

Ансар поднял на меня взгляд:

– Алина, держись рядом с Максом. Сейчас. Не отходи.

Макс, уже собравшись, кивнул мне – без привычной нежности, просто по-деловому:

– Скажи куда встать.

И пока они метались за тазами и пакетами, а серебро шипело на ворсе, я впервые до конца поняла, что “якорь” – это не метафора. Это прямой приказ миру: будь здесь, когда ей плохо. Иначе прорвёт.

Я рассматривала Макса. Он держался – по крайней мере, делал вид. Зеленые глаза следили за тем, как ребята возились с огромной головой чудовища, превратившейся в нелепое «украшение» моей гостиной. Его можно было понять: я хоть как-то успела переварить происходящее, а он просто оказался втянут в самое пекло.

– Спасибо, что пришёл, – сказала я и осторожно коснулась его руки, будто проверяя, настоящий ли он.

Макс вздрогнул и повернулся так, словно я вытащила его из глубокого, липкого сна. На секунду в его лице мелькнуло что-то почти беспомощное – и тут же спряталось обратно, за привычной усмешкой.

– Я… – он сглотнул, глядя мимо меня, на ковёр, на кровь, слизь, на чужую голову. – Я думал, что если уйду, станет проще. Тебе. Нам.

Он посмотрел прямо на меня. И в этом взгляде было слишком много того, что он обычно не показывал: страх, злость на себя, и упрямое “я всё равно рядом”.

– Похоже, я опять не смог, – выдохнул он тише. – Не смог тебя оставить.

Ком подступил к горлу, и я заставила себя не отвести взгляд. Его тон, паузы, как он произнёс «тебя» – всё имело двойной смысл, слишком сердечный для бывших. Струны внутри дрогнули, отзываясь сразу горечью и сладостью. Я резко выдохнула.

Нет. Я не должна снова раскручивать этот клубок. Я слишком долго отходила от Макса. Не сейчас.

***

Как только уборка закончилась, Ансар куда-то унёс голову – не сказал куда. И, наверное, к лучшему.

По требованию Ансара Макс провёл небольшой «ритуал» с моей рукой. Только теперь он не сжимал её, как раньше, – просто легко удерживал, едва касаясь, будто боялся причинить боль. Ансар объяснил, что Макс оставляет на мне «отпечаток» своей силы – чтобы меня не рвало аномалиями. Макс после казался уставшим. Может пробочка?

Света смотрела на нас так, как смотрят на людей, которые всерьёз обсуждают инопланетян. Вот, вот и вызовет бригаду скорой помощи для умалишенных. Кирилл с Алексом всё же уговорили её поехать домой: до работы три часа, надо хотя бы немного поспать. В моей квартире это уже стало роскошью.

И, когда все разошлись я смогла насладится остатком времени, чтобы впасть в беспамятное состояние. Снов в эту ночь не было.

Если я Королева мира сновидений, почему не могу видеть сны? Логика покинула мои мысли, как и силы. Я заснула.

***

Утро наступило, как в тумане.

Вечеринка не удалась. Хаос – здравствуй.

На работе нужно было сдать важный проект, презентация на носу, и я изо всех сил пыталась удержаться за привычную реальность: шрифты, таблицы, правки. Света тоже выглядела разбитой, но держалась лучше меня. Коллеги решили, что мы просто «отрывались» до утра.

Если бы они знали, как нам было весело.

Я отгоняла мысли об Ансаре, о «Меридан Ашар», о знаке на затылке. Первые две темы удавалось запихнуть глубже. Макса – нет. Он то и дело мелькал рядом, как будто пространство само подталкивало его к моему столу. Эти взгляды… у меня уже мурашки по коже.

Алина, очнись. Вы расстались.

То, что он твой “якорь”, ещё не делает его твоим человеком.

Хотелось бы думать, что это просто рабочая необходимость. Какая-то новая мистическая «должностная инструкция». Брр. Бредятина. Куда я вляпалась.

– Блин, опять ошибку допустила… – пробормотала я, нервно вбивая текст. Буквы, как назло, ложились не так красиво, как надо.

Я нервничала.

– Для продуктивного рабочего процесса.

Рядом на стол опустился стаканчик кофе из моей любимой кофейни.

Я подняла глаза.

Макс.

Конечно. Видимо, он теперь от меня не отлипнет. Как удобно: любой предлог быть рядом теперь официально оправдан.

– А тебе работать не надо? – попыталась я отвадить его. – И как ты вообще держишься после… всего?

Он и правда выглядел так, будто ночью не таскал по моей гостиной чудовищную голову: пах, как люксовый аристократ, одет с иголочки, свежий. Ни трещины.

– Решил проверить, как ты, – он сделал паузу, и уголок губ дёрнулся. – …Королева.

У меня щёлкнуло в голове.

Я медленно подняла глаза и зависла, пальцы замерли над клавиатурой.

– Что?

– Ансар мне всё вкратце объяснил, – спокойно добавил он, и в этой спокойности было что-то опасно-уверенное.

– Ах, вы уже и сдружиться успели, – я сама услышала, как в моём голосе проступила кислота.

Жар поднялся изнутри так резко, что я будто и правда могла на себе жарить барбекю. Забавно: он должен меня “заземлять”, успокаивать. Так почему рядом с ним меня разгоняет до красной зоны?

И тут я замечаю: на нас искоса смотрят чьи‑то злобные глаза.

Наташа.

– Наташа бдит, Макс, – отмечаю я с лёгкой улыбкой, будто просто делюсь наблюдением.

Он даже не оборачивается.

– И?

– Что “и”? – я тоже стараюсь звучать непринуждённо. – У тебя привычка, что ли, девушек первым бросать?

Макс наконец переводит взгляд на меня – не злой, не оправдывающийся. Уставший и прямой.

– Мы с ней не встречаемся, чтобы я её бросал.

– Как удобно, – бурчу я и демонстративно возвращаюсь к работе, утыкаясь в экран.

Пару секунд он стоит рядом, как будто хочет сказать что-то ещё – настоящее, не колкое. Но вместо этого, уже отходя, бросает через плечо:

– Хорошего дня… королева.

Меня снова обжигает от этой наглости. И вместе с этим – от того, как привычно он попадает в меня словом.

Монитор коротит. На экране на секунду проступают чужие буквы – тонкие, тёмные, словно написанные поверх моего текста. Я моргаю, тянусь к мышке, но смысл ускользает: всё исчезает так, будто мне показалось.

Мне не остаётся ничего, кроме как продолжить работу.

Я тоже заставляю себя вернуться в нормальность. Кофе оказался, кстати, спасительным: внутри наконец щёлкнуло, запустились процессы. Я дожимаю презентацию, собираю всё в одну чёткую, красивую цепочку мыслей – и только выдыхаю…

Как на стол с глухим звуком падает папка.

– Ты, вижу, освободилась! – заявляет Наташа. Ревности в голосе нет – ни грамма. Только сахарная деловитость, от которой хочется скрипнуть зубами. – Вот новые клиенты. Надо продумать концепцию, брендинг.

Она перебирает файлы, будто создала для меня идеальную структуру и ход работы. Но я-то понимаю: это не забота. Это способ занять мне рот и руки, чтобы я меньше смотрела по сторонам. Чтобы я вообще не смотрела в сторону Макса.

– Да, конечно. Я ознакомлюсь. Спасибо, – моя самая милая улыбка отправляется ей в ответ. Такая же “милая”, как её.

Я беру первую папку, читаю пару строк – и понимаю, что голова сегодня выдала максимум на завершённом проекте. А сейчас внутри пусто, как после бессонной ночи и чужого ужаса в моей гостиной.

Я поднимаю глаза – и вижу, как Наташа касается руки Макса.

Легко. Как будто имеет право.

Макс не дёргается резко. Просто – аккуратно, почти незаметно – сдвигает её ладонь, освобождая руку, и отстранённо что-то говорит, не повышая голоса. Тон ровный, но в нём слышится граница.

Наташа не задерживается у его стола. Разворачивается и уходит – быстро, с прямой спиной.

И явно недовольная.

А у меня почему-то в груди становится тесно. Не радостно – нет. Просто тесно. Потому что это ничего не решает. Потому что он рядом не из вежливости. И я это чувствую – как помеху в воздухе, как тихий, тяжёлый магнит.

***

Рабочий день идёт своим чередом. Наступает долгожданный час перерыва на обед. Многие в офисе уходят в кафе неподалёку – их тут полно, удобно. Смена обстановки даёт мозгу иллюзию новизны, и работать становится чуть легче.

Света – а вернее, моя директор, Светлана Игоревна – должна вернуться с минуты на минуту. Я всё же хочу показать ей презентацию, согласовать пару моментов.

В коридоре раздаются шаги. Из-за угла выныривает курьер; в руках у него большой букет цветов. Я не напрягаюсь: он уже прошёл пост охраны. Посторонних сюда бы не пустили.

Очередной ухажёр подруги решил устроить сюрприз?

– В кабинет, – киваю я на огороженную стеклянную «аудиторию».

– Это для Алины Сергеевны. Она там сидит? – уточняет курьер.

Я отвлекаюсь от бумаг и только сейчас по-настоящему вижу букет: алые розы – слишком яркие для обычного “спасибо за сотрудничество”.

– А… это я, – произношу я так, будто сама не уверена, что «я» – это действительно я.

Курьер аккуратно ставит цветы на мой стол и разворачивается, чтобы уйти. Но мой фокус уже намертво приклеен к букету.

От кого? У меня нет никого, кто мог бы прислать такой явный намёк на симпатию – да ещё в офис.

Я тянусь к карточке, пальцы вдруг становятся неловкими. Читаю:

«Я был не прав. Дай мне ещё один шанс. М.»

– Вот же… – обречённо выдыхаю я.

И не успеваю даже опустить карточку обратно, как сзади меня резко хватают. Одну руку заламывают за спину так, что плечо простреливает болью. К горлу прижимается что-то холодное.

Мозг успевает послать короткий, ясный сигнал: это не лёд.

– Это было слишком легко, Меридан, – шипит голос над самым ухом.

Интонация та же. И – главное – руки. Я узнаю их по одежде.

Курьер.

Я не успеваю даже испугаться – будто страх застревает где-то на подходе, не находя места в теле. Зато за меня это делает Света.

Она вскрикивает так резко и громко, что нападавший дёргается. Холод у моего горла исчезает – и в ту же секунду нож летит в сторону Светы.

Но проходит мимо.

Металл с глухим, злым стуком врезается в прозрачную стеклянную стену, когда Света рефлекторно скрещивает руки перед собой.

Смотрит так, будто увидела настоящего Деда Мороза: глаза круглые, волосы дыбом. Переводит взгляд на свои ладони и не понимает, как это могло произойти.

– Это… я сделала? – выдыхает она; в голосе одновременно радость и ужас.

Света, будто проверяя, что это не случайность, снова скрещивает руки. В пространстве мерцает щит.

Секунда тишины.

А потом – воздух будто становится тяжелее. И я понимаю: это не просто “нападение”. Это охота.

Пока злоумышленник соображает, как нож сам вырвался из его рук, я пользуюсь долгожданной секундой его промедления и дёргаюсь к Свете.

– Тебе не уйти в этот раз, Меридан! – голос курьера становится зловещим, шуршащим, будто кто-то настраивает каналы на старом телевизоре.

Его глаза – и даже кожа лица – затягиваются тёмной пеленой. Он бросается на нас, но словно налетает на невидимую стену: воздух дрожит, и удар гаснет, как о стекло.

Мы со Светой переглядываемся.

В голове вспыхивают слова Ансара: «То, что ты видишь во сне, ты умеешь сделать настоящим. Вещи, существа… порталы.»

Точно. Вещи!

Первое, что приходит на ум – мне нужен меч. Почему именно меч? Видимо, пора заканчивать читать романтические истории про рыцарей.

Я концентрируюсь. Внутри начинает обжигать, как будто мне в грудь насыпали горячих углей. Руку инстинктивно уводит в сторону, ладонь раскрывается, пальцы ощупывают пустоту – но пустота вдруг не пустая. Как будто между слоями воздуха есть карман, и я шарю в нём, удерживая в голове образ клинка, пока брыкающаяся тварь снова кидается в нашу сторону.

Света на каком-то подсознательном уровне выставляет руки вперёд – и существо не может подступить ближе. Прозрачная перегородка рядом с нами слегка звенит, будто резонирует от невидимого давления.

– Алинка, блин! Ты что творишь? Зови охрану! – рыжая отступает на полшага, не опуская рук.

– Я хочу кое-что попробовать…

И я вытаскиваю из воздуха предмет с таким уверенным видом, будто сейчас появится меч-кладенец. Достаточно его показать – и чудище испугается и исчезнет.

Но это не меч.

Ваза.

– Ваза?! – вырывается у меня. – Да что…

Конечно. Я же думала о цветах. О “М”. О букете. Мозг предательски выбрал самую бытовую ассоциацию: букету нужна вода.

– Не время украшать рабочее место! – взрывается Света, и я впервые слышу в её голосе не просто страх – почти отчаяние.

Пока она говорит, по прозрачной перегородке расползаются трещины – тонкие, как на льду в оттепель.

– Ещё раз, – сквозь зубы шепчу я. – Ладно. Ещё раз.

Я снова хватаю пустоту, снова тяну.

Теперь я «точно» уверена: клинок. Холодный металл. Ручка в ладони. Вес.

И… нет.

Степлер. Огромный, тяжеленный, размером с кирпич.

– Да издеваешься?! – шиплю я и, не раздумывая, швыряю его в курьера.

Степлер летит, как снаряд. Существо дёргается; у него из-под куртки уже проступает чёрный хвост – длинный, хлёсткий, как ремень. По воздуху идёт мерзкая рябь.

Я пробую ещё раз.

Дырокол.

Ещё.

Корзина для мусора.

Ещё.

Офисная табличка «СОБЛЮДАЙТЕ ТИШИНУ» – ирония настолько неуместная, что хочется истерически рассмеяться.

Я не унываю. Всё, что удаётся вытащить, я тут же швыряю в сторону неприятеля, как будто количество предметов может заменить качество оружия.

Света смотрит на меня уже с каким-то снисходительным ужасом – как на человека, который героически решил спасать ситуацию… и выбрал для этого канцелярский апокалипсис.

И как спасательный круг в этой предметной неразберихе моей руки касается другая. Тёплая. Уверенная. Нежная – не по слабости, а по точности.

– Макс!!!

– Давай вместе, – коротко говорит он.

Он переплетает наши пальцы и будто “вкручивает” мою ладонь в нужное направление. Мы одновременно опускаем руки в пространственный карман – и на этот раз пустота отвечает. Мой взгляд от недоумения прилипает к его профилю: сосредоточенный, собранный, как человек, который уже прицелился – и просто ждёт момента нажать.

С ним задуманное становится реальным. Как будто его присутствие прибивает мои мысли гвоздями, не даёт им расползаться.

Меч.

В ладонь приходит тяжесть. Настоящая. Холодная. Металл, который не должен был существовать в офисе среди кофе, пластиковых пропусков и таблиц в Excel.

Я вытягиваю оружие из воздуха – и сердце проваливается вниз.

Потому что меч у меня есть.

А навыка – нет.

– И что теперь? – выдыхаю я, чувствуя, как пальцы судорожно пытаются понять, где у этого “предмета” начало, где конец, и как вообще его держать, чтобы не отрубить себе что-нибудь ценное.

– Держи двумя руками. Лезвие – от себя, – спокойно, почти буднично инструктирует Макс, не отрывая взгляда от курьера. – Ноги чуть шире. Не руби. Колоть проще.

– Макс… я…

– Алина, слушай меня, – его голос становится ниже. Не жёстким – якорным. – Ты не фехтуешь. Тебе и не надо. Тебе надо решить, что он больше к тебе не подойдёт.

Тварь по ту сторону преграды дёргается, шипит, хвост хлещет воздух. Он почти пробил барьер. Тёмная пелена на лице курьера становится плотнее, как мокрая ткань, и из-под неё проступают не черты – тень чего-то другого.

– Меридан! – руки курьера уже не руки, а лапы, которые синхронно обрушиваются на защитный купол. Света чуть оседает на пол. На её лбу проступила испарина. Всхлипывает от напряжения; преграда дрожит, трещины по стеклу расходятся паутиной.

Макс сдвигается ближе так, что я чувствую его плечо у своего. Не заслоняет – подставляет себя рядом.

– Сейчас, – говорит он мне, а потом уже громче, в сторону существа: – Ещё шаг – и ты останешься здесь.

– Ты человек, – шипит курьер. – Ты не имеешь…

Макс даже не моргает.

– Имею.

Он накрывает мою руку на рукояти. Не отнимает меч – направляет. И я вдруг понимаю: меч – это не железо. Это форма. Это мысль, которой дали вес.

– Алина, – почти шёпотом. – На счёт три. Ты.

Я сглатываю. Ладони мокрые. Внутри всё звенит.

Я не умею. Я не справлюсь. Я сейчас облажаюсь.

– Раз, – говорит Макс.

Света держит стену, как держат дверь в пожаре.

– Два.

Тварь собирается в рывок, хвост натягивается, как пружина.

– Три.

Я делаю шаг вперёд – и вместо “удара” просто вкладываю в движение одну единственную мысль: «стоп».

Меч в моей руке будто сам находит линию. Я взмахиваю. По мечу пробегает ветер и кончик клинка, верно, указывает траекторию по направлению к монстру. Тонкая паутинка электрического заряда проходится по пространству и «падает» на врага.

Курьер вздрагивает и откатывается назад, словно его дёрнули за невидимую цепь. Тёмная пелена на лице идёт рябью. Он рычит – уже не человеческим голосом.

И только сейчас до меня доходит, что я держу клинок правильно.

Потому что Макс всё ещё держит мою руку.

– Алина, да чтоб тебя… – шепчу я, и это почти смех, почти истерика. – Я же реально…

– Умеешь, – перебивает Макс тихо. – Просто не одна.

Света судорожно выдыхает – преграда ещё держится, но трещины на стекле расползаются всё шире.

– Дальше что?! – кричит она.

Макс смотрит на меня. В его взгляде нет паники – только расчёт.

– Дальше закрываем ему выход, – говорит он. – Алина, сможешь снова достать? Нужна вещь. Одна. Правильная.

– Какая? – шепчу я.

– Ловушка с позитронной ямой, – ухмыляется он.

Вот нашёл же время шутки шутить.

– Поиграем в «Охотников за привидениями»?

Что?.. Он это всерьёз? Ну, давай поиграем.

Я сама от себя прихожу в восторг, когда пальцы снова проваливаются в «карман» – и на этот раз я не даю мысли расползтись. Мне нужна ловушка. Прямоугольная коробка. Щёлкающая крышка. Красная кнопка. То, что закрывается и не отпускает.

Тяжесть падает в ладони, и я выдёргиваю из воздуха странное устройство – слишком реальное для киношной шутки. Металл холодит пальцы. На боку даже есть ручка.

– Офигеть… – выдыхает Света.

Я бросаю ловушку под ноги существу.

Чудовище – точнее, курьер с тёмной пеленой вместо лица – замирает и смотрит на меня с таким выражением, будто мы только что предложили ему заполнить заявление в двух экземплярах.

Да, знаю. К этой штуке ещё нужна плазменная пушка. Надо пересмотреть фильм – многое забылось.

Я уже открываю рот, чтобы спросить у Макса, что дальше, но не успеваю.

За нашими спинами мелькает высокая фигура. Воздух будто резко холодеет, когда в комнату открывают дверь с улицы зимой. Блеск ледяных глаз почти ослепляет.

Ансар.

Серебряный клинок-полумесяц вспыхивает перед нами – без замаха, без лишнего движения, как продолжение его руки. Света снова теряет челюсть; честное слово, ей надо выписать премию за выносливость психики.

Макс резко притягивает меня к себе и ставит за свою спину, не отпуская мою руку. Его пальцы сжимают мои крепче – не собственнически, а так, будто держат связь, которая не должна оборваться.

Мы настолько заворожены Ансаром, что ещё бы попкорн – и можно смотреть вечно.

Ансар не говорит ни слова.

Он просто идёт вперёд – как по отмеченной линии – и одним движением разрывает тёмную вуаль на курьере в клочья. Не режет плоть. Режет то, что «на нём».

Тьма осыпается, как горелая бумага.

Существо дёргается, срывается на хрип – и вдруг “проваливается” обратно в человеческие очертания, будто его отпустили.

Курьер моргает. Ещё раз. Глаза становятся растерянными, живыми – и совершенно не понимающими, где он и почему стоит посреди стекла, трещин и разбросанных офисных предметов.

Он качается, делает шаг – и падает на пол.

Тишина оглушает.

Только где-то в углу продолжает мерцать монитор, как ни в чём не, бывало, и ловушка у ног курьера выглядит теперь особенно нелепо – как деталь из чужого жанра.

Ансар переводит взгляд на меня.

– Реально? – он улыбается, и ямочки сразу выдают его отношение ко всей ситуации. Не страх. Не злость. Скорее… удовольствие от абсурда.

Я мнуcь и выхожу из-за спины Макса. Ансар мельком кидает взгляд на наши всё ещё сцепленные руки. На секунду закусывает губу и отводит глаза, как ни в чём не бывало.

И только сейчас я ловлю себя на мысли, что мы с Максом слишком долго держимся вот так. Слишком привычно. Слишком… близко для «бывших».

– Тогда учись быстрее, Меридан, – бросает Ансар. – Видишь? Это не нападение. Это разведка. Следующий раз будет иначе.

Потом он смотрит на Светку – пристально, оценивающе. Света уже точно на грани нервного срыва, но, как всегда, держится на наглости.

– Чего смотришь? – вспыхивает она. – Может, поможешь девушке встать?

Ансар подходит и одним аккуратным движением подтягивает её вверх – так близко, что их сближение выглядит почти интимным. Света, конечно, не Света, если не превратит любую ситуацию в сцену.

– Вау! Как ты умеешь! Сколько жмёшь? – протягивает Света сладким голосом, будто не мы только что были на грани разрыва реальности.

А ничего, что мы тут вообще-то?

Смотритесь, как пара любовников из второсортного романа.

И меня вдруг царапает. Резко, неприятно.

Укол ревности.

Ревности?..

Ансар, как назло, не отпускает рыжую. Держит чуть дольше, чем надо. И кидает на меня взгляд – быстрый, точный, слишком понимающий. Уголок его губ ползёт вверх.

Он… что, дразнит?

– Так, мальчики и девочки. Я чувствую, что сегодня нам нужен отгул, – заявляет Света, прекрасно устроившись в мужских объятиях, как на диване в переговорке.

Ансар улыбается ей в ответ – беззвучно, одним взглядом, словно они успели сговориться.

И тут к нам подходит Наташа – с новой кипой папок. Наверное. Я уже не уверена ни в чём.

Она резко тормозит, быстро оценивает картину: разруха на полу, бормочущий себе под нос курьер, Светка в позе «я тут вообще ни при чём», я рядом с Максом и… посторонний красивый мужчина, который явно не из бухгалтерии.

– О, Наташенька, – Света отлипает от Ансара и начинает поправлять пиджак с видом человека, который только что вышел из совещания, а не из паранормальной драки. – Вызови скорую. Тут человеку стало плохо.

Она подходит к курьеру, подхватывает его под локоть и с удивительной деловитостью усаживает на стул, как будто он просто переутомился на доставках.

– Я, Алина Сергеевна и Максим Дмитриевич должны уехать. Нас не будет.

Наташа замирает в молчаливом оцепенении. Папки в её руках выглядят как щит от реальности.

– Хорошо, Светлана Игоревна, – выдавливает она автоматически.

Её любопытный взгляд скользит по Ансару. Видимо, мозг выбирает самый безобидный вариант объяснения: ухажёр нашей рыжульки.

Светловолосый мужчина одаривает Наташу коротким вниманием – холодным, мгновенным, как отметка “увидел” – и тут же снова “вцепляется” взглядом в меня, будто проверяет: не передумала ли я сбежать.

– Я сейчас, Светлана Игоревна, только букет заберу, – бросаю я с показной небрежностью.

Подруга тут же с интересом впивается глазами в красивый пышный букет. Я демонстративно наклоняюсь и вдыхаю аромат – медленно, нарочито, на публику.

Макс расплывается в блаженной улыбке, такой тёплой, такой узнаваемой, что на секунду у меня внутри всё становится… нормальным.

А Ансар – напротив – напрягается. Почти незаметно. Но я вижу: челюсть чуть жёстче, взгляд темнее, воздух вокруг него словно собирается в более плотный слой.

Попал.

Я поднимаю на него глаза поверх цветов – и позволяю себе крошечную победу.

Один – один, Ансар.

Он смотрит на букет. Потом на Макса. Потом – снова на меня.

И уголок его губ снова ползёт вверх.

Только теперь это не насмешка.

Это предупреждение. Почти ласковое.

– Не играй, Меридан, – произносит он тихо, так, чтобы услышала только я. – Ты пока не понимаешь правил.

Я стискиваю стебли сильнее, чем нужно.

– А ты, значит, понимаешь? – шепчу в ответ.

Он наклоняется едва заметно ближе – не нарушая дистанцию, но заставляя меня почувствовать её.

– Я понимаю последствия, – говорит он.

Света хлопает в ладоши, как режиссёр, который решил, что сцена закончена.

– Всё! Расходимся! Наташ, умничка. Курьера – в скорую. Остальным – работать. А мы… – она делает паузу, сияя. – Мы в отпуск на один день по состоянию «вселенной».

Наташа кивает, как робот, и уже разворачивается, но её взгляд ещё раз цепляется за разбросанные вещи на полу: дырокол, табличка «СОБЛЮДАЙТЕ ТИШИНУ», и где-то в стороне подозрительно валяется огромный степлер.

– А… это… – начинает она.

– Ремонт, – мгновенно отвечает Света. – Плановый.

Наташа моргает.

– Поняла.

Мы двигаемся к выходу. Макс не отпускает мою руку – и я вдруг не хочу, чтобы отпускал. Ансар идёт рядом, чуть позади, как тень, которая выбрала нас сопровождать.

– Ты видела, как он на тебя посмотрел? Там же прям… драка без рук, – шепчет Света.

– Свет, – прошу я сквозь зубы.

Ансар слышит. Конечно, слышит.

Я прячу лицо и смущение в букете – и мы выходим на свежий воздух.