Читать книгу Кристалл Праматери - - Страница 2

Утро на хуторе Гленна Ковальского взорвалось звуковым шквалом, каждый элемент которого казался пришельцам актом преднамеренной акустической агрессии.

Первым обрушился на них петушиный крик с соседнего подворья. Для слуха Жужи, настроенного на ровное жужжание двигателей и мягкие щелчки интерфейсов, этот пронзительный, раздирающий предрассветную тишину вопль стал эквивалентом сирены боевой тревоги. Он вскочил с узкой железной кровати в углу хаты, приняв стойку рукопашного боя, и макушкой пробил потолок из тонкой побелки. Сверху посыпались куски засохшей глины и труха.

– Вражеский психо-акустический излучатель! – прогремел он, хватая первый попавшийся предмет – табуретку, которую принял за ручное дробящее орудие.

– Успокойся, это не излучатель, – простонала Викси, зарывшись лицом в подушку, пропахшую полынью и стариной. – Согласно расшифровке обрывков радиоэфира, это —самец домашней птицы. Его вокализация – это территориальный и брачный маркер.

– Чрезвычайно примитивный и энергозатратный маркер, – мрачно заметил Жужа, счищая со лба штукатурку. – На его месте я бы использовал модулированный ультразвук.

Следующей угрозой предстал козел Борис. Учуяв новые, незнакомые запахи, он явился под окно и принялся методично, с глухим стуком бодать стену, сопровождая это глухим, недовольным блеянием. Викси, выглянув в замутненное стекло, встретилась взглядом с горизонтальным черным зрачком желтого глаза, полным древнего, неоспоримого презрения.

– Любопытная биоморфа, – констатировала она. – Плосколобая, агрессивная, с выраженным территориальным инстинктом. Напоминает верховного судью нашего клана.

– Мне он нравится, – неожиданно заявил Жужа, прильнув к окну. – В его тактике есть… честная прямолинейность.

Дверь скрипнула, и в хату вошел Гленн, неся жестяной таз, от которого валил густой, обволакивающий пар. Запах был сложным, густым, животворящим – жареный картофель, лук и что-то глубокое, дымное.

– Отоспались, странники? – буркнул он, ставя таз на стол с глухим стуком. – Держите, с пылу с жару. Картошечка, лучок, сальцо. Самовар ща ворчать начнет.

Викси и Жужа уставились на еду со смесью голодного любопытства и научной осторожности. Картофельные ломтики напоминали им клубни энерго-грибов с Ферми-пояса, но были более геометричными. Сало же было полной загадкой – белый, полупрозрачный брусок с прожилками.

– Это… пищевой энергетический концентрат? – осторожно ткнула вилкой Викси.

– Это сало, дитятко, – отмахнулся Гленн, усаживаясь. – Основа основ. Сила в ней да спокойствие. Ешь да не философствуй.

Жужа, следуя логике «сначала действие – потом анализ», взял кусок сала размером с его ладонь и отправил в рот. Его лицо стало полем битвы эмоций: сначала шок от незнакомой текстуры и температуры, затем глубокая аналитическая задумчивость, и наконец – тихое, безмятежное просветление.

– Высококалорийно, – вынес он вердикт, смачно прожевывая. – Текстура… упруго-пластичная, с хрустящей оболочкой. Вкус дымный, животный, с оттенками древесины и… свободы. Пищевая эффективность на уровне аварийного рациона штурмовика элитного подразделения. Мне импонирует.

Гленн наблюдал за этим гастрономическим разбором с пристальным, изучающим интересом. Версию про «техно-рейверов» он уже отмел – эти двое вели себя не как загулявшие городские, а как люди (если это были люди), свалившиеся с другой планеты. Но в их странности сквозила искренность, а во взгляде девушки – острый, цепкий ум, лишенный лукавства. «Голь, она, известно, на выдумки хитра, – размышлял он, закуривая. – А тут, гляди, и голь, и хитрая, да ещё и с мужиком-горой. Не иначе, с какого секретного заводика смылись. Чай, не просто так волосы у неё лиловые да светятся едва-едва». Решив прощупать почву, он заговорил.

– Ну, коли с железяками вы на короткой ноге, – начал он неспешно, ковыряя вилкой в тарелке, – то есть у меня тут один артефакт. Звать его «Беларусь», отроду семьдесят восьмой год. Железный конь, короче. Только конь этот, чтоб ему пусто было, уже лет пять как не конь, а упрямая железная кряква. На заслуженный отдых просится, а списать жалко. Головная боль моя, а не помощник.

Викси мгновенно преобразилась. Вся утренняя вялость слетела с неё, уступив место фокусу и жадному интересу. Её золотистые глаза сузились.

– «Артефакт»? Вы имеете в виду – самоходное механическое платформу? На чём основана его локомоция?

Гленн фыркнул, выпустив струйку дыма.

– На основе «заведись, мать твою». Дизель, коленвал, поршни… Всё как у людей, старинное, надёжное. Вот только надёжность эта уже лет пять как в запое. Ржавеет в сарае, памятник моей былой надежде.

– Мы можем провести диагностику? – вопрос вырвался у Викси быстрее мысли. В её голосе звучала неподдельная, почти детская жажда инженерной задачи. – В качестве компенсации за кров и пищу. Мы… сталкивались со сложными системами. На том самом «рейве».

Гленн прищурился. «Ага, попались на крючок, – с удовлетворением отметил он про себя. – Глаза горят, как у фанатика за станком. Значит, руки-то у них золотые. Что ж, трактору терять нечего, а посмотреть на их «колдовство» – самое оно».

– Ладно, – кивнул он, поднимаясь со скрипом стула. – Попытка – не пытка. Только, чур, если чего внутрь отломите – сами будете чинить. Запчасти нынче только с большого космодрома, да и те не факт, что подойдут.

Завтрак был окончен. Жужа, с видимым сожалением покидая тарелку, последовал за Гленном и Викси, которая уже неслась к двери, потирая руки в предвкушении разминки для мозгов и пальцев.

Сарай, где стоял трактор, представлял собой царство запахов: мазут, прелое сено, ржавчина, пыль. «Беларусь» возвышалась посреди этого хаоса, как облезлый, рыжий монумент ушедшей индустриальной эпохи. Викси обошла её кругом, её пальцы скользнули по холодному, шершавому металлу, постучали по огромной, потрескавшейся покрышке. Это был не осмотр – это был тактильный диалог. Её врождённый технопатический дар, умение чувствовать машину как живое, пусть и примитивное, существо, уже работал на полную.

– Великолепно, – прошептала она, и в её голосе звучало почти благоговение. – Цельнотянутая сталь, литой чугун, механическая система впрыска без единого процессора… Это же музейный экспонат на ходу! Жужа, инструментарий!

Гленн, наблюдая, как худая девчонка с лиловыми прядями снимает тяжелую крышку двигателя с ловкостью заправского механика, поперхнулся дымом. Жужа, тем временем, превратился в идеального ассистента, вытаскивая массивные узлы одной рукой и подавая ключи размером с его предплечье.

– Впуск закоксован до состояния асфальта, распылители форсунок слиплись в единый комок тоски, а топливный насос… – Викси засунула руку глубоко в чрево двигателя и извлекла нечто, покрытое черной, вонючей, похожей на деготь массой. – Он молится о бренности бытия.

– Я ему каждый сезон прокладки новые ставил! – возмутился Гленн, чувствуя укол профессиональной гордости.

– Прокладка между жизнью и смертью машины – это не решение, это отсрочка приговора, – отрезала Викси. Её глаза горели холодным огнем азарта. – Нужна пересадка органов. Жужа, тот фрагмент корпуса с неисправным голопроектором!

Жужа приволок оплавленный кусок обшивки их челнока. Викси, не глядя, отломила от него тонкую пластинку, вставила её в специальный паз на своём запястье (который Гленн принял за странный браслет), и пластинка засветилась тусклым лиловым свечением. Импровизированный сканер и мультитул был готов.

– Запускаю поверхностный анализ… Углеродистая сталь, чугун СЧ20… Примитивно, но выносливо. Допуски… о, боже, здесь не допуски, здесь – поэзия свободной размерности! – она провела светящейся пластинкой над блоком цилиндров. На ржавом металле замерцали полупрозрачные голограммы – схемы износа, тепловые карты, силуэты деталей с алыми маркерами поломок. Гленн отшатнулся, невольно перекрестившись.

– Батюшки святы… Это что, новые программы такие? На смартфон?

– Это… узкоспециализированное приложение, – мгновенно соврала Викси, стараясь говорить максимально беззаботно. – Для глубокой диагностики. Очень редкое. Не афишируйте.

Следующие полчаса стали для Гленна путешествием в мир инженерной магии. Викси, жужжа от сосредоточенности, разбирала, чистила абразивной лентой (сделанной из обивки их кресел) и собирала узлы со скоростью, недоступной человеческому глазу. Жужа, получая телепатические (как показалось Гленну) команды, грел втулки паяльной лампой (к его безмерному восторгу), выбивал заклинившие пальцы кувалдой и таскал канистры. Гленн только успевал подавать инструменты и бормотал: «Так-так… Вон оно как… Ничего не понятно, но очень впечатляюще».

Кульминацией стала замена одной из форсунок. Новой детали не было. И тогда Викси взяла небольшой обломок перламутрового металла от их корабля, приложила к сгоревшей форсунке, и… металл будто ожил, поплыл, повторил её форму, но идеально гладкую, с микронными допусками.

– Это… это как? – не удержался Гленн.

– Нано-литье, – солгала Викси, не отрываясь от работы. – Очень дорогая технология. Одна штука на весь «рейв». Повезло, что с собой.

Наконец, всё было собрано. Викси вытерла пот со лба сальным рукавом. Лиловые кончики её волос слабо светились в полумраке сарая.

– Момент истины, Жужа. Запуск.

Жужа вскарабкался на сиденье, сжал ручку декомпрессора (это действие ему объяснили за три секунды) и рванул стартер. Мотор крякнул, выплюнул из выхлопной трубы густое облако черного дыма, похожее на гриб от взрыва, и захлебнулся. Тишина.

Гленн вздохнул, разочарование легло на его лицо привычной морщинистой маской.

Викси стиснула зубы. Затем приложила обе ладони к блоку двигателя, прямо над сердцем этой железной махины. Закрыла глаза. Она не просто ремонтировала. Она убеждала. Шептала на языке вибраций, на диалекте напряжений и токов. Давала крохотную, последнюю искру своей собственной, чужой для этого мира энергии через повреждённый нейро-интерфейс. Её волосы вспыхнули ярче.

– Запуск, – выдохнула она.

Жужа рванул ручку снова, вложив в движение всю свою богатырскую силу.

И «Беларусь» ожила.

Не кашлянула, не чихнула – она взревела. Глубоким, ровным, яростным рёвом, от которого задрожали стены сарая и с полок посыпались гайки. Выхлопная труба изрыгнула последнее чёрное облако, а затем задымила ровным сизым потоком. Вся многотонная махина затряслась, загудела низкой, могучей нотой, полной былой силы. Казалось, вот-вот она сорвётся с места и помчится крушить горизонт.

Гленн стоял, не двигаясь. Потом медленно, очень медленно снял засаленную кепку и вытер ею лицо.

– Мать честная… Да он так и в молодости не ревел. Сердце-то, сердце завелось…

Викси отняла руки, побледневшая, но с ликующим, победным огнём в глазах.

– Он просто хотел, чтобы к нему отнеслись с уважением. И предложили немного… технологий из будущего.

Именно в этот момент из-за угла сарая донёсся новый звук – глубокое, протяжное мычание. На соседнем поле, за покосившимся забором, паслось стадо коров. Гигантские, флегматичные существа, методично пережёвывающие жвачку, были для пришельцев полной биологической загадкой.

– Мега-травоядные, – с благоговейным ужасом прошептал Жужа, застыв у ворот сарая. – Смотри, принцесса! Массивные! Спокойные! И их… критическое количество!

– Они не представляют тактической угрозы, Жужа, – сказала Викси, но её уверенность пошатнулась, когда одна из коров, пестрая громадина по имени Машка, оторвалась от стада и медленно, неотвратимо, как ледокол, двинулась в их сторону, привлеченная необычным шумом.

– Она осуществляет сближение! – Жужа инстинктивно встал между надвигающейся массой и Викси, согнувшись в боевой стойке. – Протокол наблюдения или протокол сдерживания?

– Никаких протоколов! Стой смирно и не двигайся! Она демонстрирует лишь любопытство!

Корова приблизилась вплотную. Её влажные, огромные ноздри, размером с чайное блюдце, раздулись. Тёплый, насыщенный ароматами травы и ферментации воздух обдал Жужу. Он замер. Машка склонила свою тяжёлую голову и… лизнула его рукав от плеча до локтя широким, шершавым, как напильник, языком.

Жужа вздрогнул всем телом, будто его коснулись высоким напряжением.

– Она… применяет биологическое оружие на клейкой основе! Неожиданно!

– Она пробует тебя на вкус, идиот космический! – прошипела Викси, но её слова потонули в новом витке событий. Испуганный липкой атакой, Жужа резко отпрянул, споткнулся о лежащий лом и рухнул плашмя на грядку с молодым луком, подняв облако пыли. Корова, удивлённая такой бурной реакцией, неодобрительно мыкнула и отступила.

А из-за сарая, привлечённая грохотом и запахом смятения, вышла истинная гроза хутора. Гусь. Не просто гусь, а Генерал – старый, белый, злой гусь соседа, чья слава о нападениях на трактора, почтальонов и один раз на заблудившегося ежа гремела по всей округе. Увидев незнакомого гиганта, распластанного на земле, Генерал зашипел, вытянул шею в струну и, как белая, оперённая торпеда, ринулся в атаку.

– Жужа, угроза с фланга! – успела крикнуть Викси, но было поздно.

Гусь врезался в лежащего стража, яростно долбя клювом в любой доступный бок и хлопая мощными крыльями. Жужа, оглушённый падением и новой атакой, попытался отбиться, но гусь был стремителен, неуловим и полон священной ярости. В итоге, отбиваясь, Жужа отполз к забору, а затем, спасаясь, в панике вскарабкался на ближайшее дерево – старую, кривую яблоню. Дерево заскрипело, застонало, но выдержало. Генерал, лишённый навыков древолазания, остался внизу, злобно шипя и вышагивая кругами, как часовой у подножия башни.

Картина была достойна кисти самого эксцентричного художника: на яблоне, грозящей сломаться, сидел двухметровый богатырь, внизу его осаждал пернатый цезарь, вокруг с философским спокойствием наблюдали коровы, а из сарая доносился победный рёв воскресшего трактора.

Именно в этот момент на грунтовую дорогу, ведущую к хутору, выкатился потрёпанный «Москвич-412». Из него, как клоуны из маленькой машинки в цирке, вылезли Клава и Витёк. Они приехали за обещанной «пробой» самогона для нового коктейля «Удар Бочкой». Увидев представление, они застыли в изумлении.

– Гленн, – прокричала Клава, руки в боки, голос звенящий от нескрываемого веселья. – Это у тебя новые батраки? Или цирк шапито без палатки остановился?

Гленн, вышедший из сарая, тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным.

– Гости, Клавдия. С транспортом беда. Помогают по хозяйству, отрабатывают хлеб-соль.

Витёк, прищурившись, изучающе смотрел на Жужу, который пытался отломить сухую ветку для обороны.

– А этот массивный чего на дереве? От гусей, что ли, спасается? Мужик-то вон какой, дубы гнёт, должно быть!

– Аллергия, – мгновенно нашёлся Гленн. – На гусиный пух. Острая, до удушья. Врачи говорили – может задохнуться.

Тем временем Викси, красная от смеха, стыда и ярости, пыталась взять ситуацию в свои руки. Она подошла к Генералу, стараясь излучать умиротворяющие, доминантные флюиды, как делала с непокорными дронами на учениях.

– Успокойся, существо. Мы не конкуренты за пищевые ресурсы или территорию. Мы – временные гости.

Генерал, почуяв новый объект для воспитания, развернулся с поразительной для его комплекции ловкостью и с той же неукротимой яростью бросился на неё. Викси пискнула и, забыв о всяком принцесском достоинстве, бросилась наутек. Её путь лежал мимо хохочущего Гленна, мимо Клавы, схватившейся за живот, и закончился на крыше старого колодца-«журавля», куда она забралась с грацией испуганной белки.

– Их двое! – с восторгом заключил Витёк. – Прямое попадание в десятку. Вечер в «Бочке» будет жарким, с такими кадрами.

С большим трудом, с помощью Гленна и брошенного через забор каравая хлеба от внезапно появившегося соседа-пастуха, инцидент был исчерпан. Генерал, получив дань, удалился, важно переваливаясь. Коровы, наевшись зрелищ, разбрелись. Жужа слез с яблони, смущённо отряхиваясь от листьев и сломанных веток. Викси спустилась с колодца, тщетно пытаясь пригладить лиловую гриву.

Клава, оценивающе осмотрев их с ног до головы, качнула головой.

– Ну что, «техно-рейверы», – протянула она, делая ударение на слове так, что сомнений в её скепсисе не оставалось. – Раз уж Гленн вас пригрел, вечерком – милости просим в «Ржавую Бочку». Сегодня Витёк новый бочонок открывает. Дегустация для новых лиц – бесплатно. Посмотрим, на что вы там способны.

Когда «Москвич», рыча, скрылся в облаке рыжей пыли, воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим посвистыванием остывающего трактора.

– Что есть «дегустация нового бочонка»? – спросил Жужа, всё ещё нервно поглядывая в сторону покинувшего поле гуся. – Это ритуал? Испытание?

– По контексту и невербальным сигналам хозяйки, это либо проверка на профпригодность в местном социуме, либо форма химического воздействия с целью развязывания языка, – ответила Викси, глядя вслед машине. – В любом случае, нам нужно идти. Это тактическая необходимость для сбора данных о местной инфраструктуре и возможных артефактах.

– Данных о чём? – спросил Гленн, разжигая новую самокрутку.

Викси встретила его взгляд. В её глазах, золотистых и слишком проницательных для деревенской девчонки, мелькнула твёрдая сталь принцессы, имеющей цель.

– О небесных явлениях, дедуля Гленн. О том, что иногда падает со звёзд. Ты же вчера обмолвился про старые байки?

Гленн медленно выпустил струйку дыма, затягиваясь.

– Байки есть… Да только они не для техно-рейверов. Они для тех, у кого в голове не только схемы да микросхемы. Ладно. Сходим. Только, – он ткнул пальцем сначала в Викси, потом в Жужу, – вы там держитесь. Не позорьте старика. И волосы, – он кивнул на лиловые пряди Викси, – может, платком прикрыть? А то светятся они у тебя или у меня старость играет?

Викси машинально потрогала свои волосы. Они были тёплыми, почти горячими на кончиках.

– Не играет, – тихо сказала она. – Это… побочный эффект от диагностического прибора. Постараюсь минимизировать.

А высоко-высоко, на геостационарной орбите, в невидимом для земных радаров корабле «Остролист», Люцифер Шип изучал первые сводки. На экране мелькали размытые, но узнаваемые изображения, перехваченные зондом: хутор, сарай, две человеческие фигуры в нелепых позах. Одна – худая, с аномальным цветом волос. Другая – массивная, демонстрирующая неестественную для человека силу, пусть и в комичной ситуации.

Тонкие, почти невидимые мандибулы Шипа сложились в подобие улыбки.

– Нашлись, – прошептал он голосом, похожим на шелест ядовитых крыльев. – И, судя по всему, уже влипли в какой-то деревенский водевиль. Очаровательно. Подготовьте спускаемый модуль «Жало». И мой… светский костюм. Тот, что для взаимодействия с культурами до-космической эры. Пусть думают, что я – просто ещё один странный, но безобидный чудак.

Он поправил безупречный, черный, отливающий синевой мундир.

– Пора навестить нашу принцессу. И посмотреть, во что именно она превратила свою великую миссию на этой архаичной, дурно пахнущей фермерской планете.