Читать книгу Бессмертный - - Страница 3

В различных местностях по всему миру располагались исследовательские центры, где изучали заражённых, способы лечения и прочее. Они находились там, куда обычный человек дойти не сможет: в горах, подземках, на островах. Некоторые из них были скрыты от остальных по различным причинам. Главная – недоверие.

Одна из таких научных баз располагалась в районе бывшей страны США, в горах Денали на Аляске. Она была самой большой из всех и спонсировалась властями города Висбург, находившегося не так далеко. Это была одна из немногих территорий, где правительство оставалось адекватным. Ведь в поселениях Европы, Азии и России, как и было сказано ранее, правила диктатура военных Акстеля – крупнейшего из трёх основных центров.

Заражённых людей учёные прозвали пиродоксалами, но в народ ушло слово – пироморфы. Изучая их много лет, стало известно, что эти твари – не бездумные создания. Они могли телепатически общаться друг с другом, поэтому редко ходили по одному. В каждой такой стае был один альфа, как правило, ведущий всех остальных. Как он определялся в стае, учёные ещё не выяснили, но существовало предположение, что по старшинству заражения.

Твари обладали толстой, затвердевшей кожей и огромными когтями. Глаза их были красными, а изо рта всегда лилась пена, чёрные слюни и иногда их же кровь.

Существовало несколько типов пироморфов: недавно заразившиеся (обычные), которые были не особо быстрыми и имели среднее утолщение кожи, и те, кто был мутирован давно (фульмины). Такие чудовища обладали очень высокой скоростью и реакцией, с толстой шкурой, которая была настолько чёрной, что любой свет, попавший на неё, растворялся в тёмных красках. Ни блеска, ни отражения. Идеальная маскировка в темноте. К тому же их невозможно было пробить обычными патронами из пистолета, а сила фульминов была настолько велика, что они могли ломать стальные стены, будто это пластиковые коробки. Эти создания были огромными и могли достигать трёх метров в высоту. Встречались очень редко, и, как правило, никто не выживал после встречи с ними. Они могли в одиночку вырезать целое поселение, поскольку у людей не чем было отбиваться. Фульмины предпочитали отшельничество и тёмные места: свет для них был ослепляющим.

Но был ещё и третий тип, который выделялся на фоне остальных. Это случай, когда человек, заразившийся П-48, превращался в пироморфа, но не терял разум. Интеллект оставался человеческим. Именно таких преимущественно ловили и отправляли на опыты. Все думали, что в их организме скрывается иммунитет к полному заражению.

Вакцину создать не удалось. Зато были разработаны «замедлители» вируса, при введении которых в организм процесс превращения в пироморфа замедлялся.

В одной из лабораторий по созданию вакцины, в Париже, работал Павел Андреевич Горцин, давний друг семьи Рябининых. Он тесно общался с Ильёй и Валерией и старался во всём помогать им. Несколько лет он оберегал их, но потом в Акстеле случился переворот. Сменилось правительство. Оно стало ещё жёстче, чем было.

Павел не мог больше проводить бесполезные опыты на людях, которые ещё сохраняли разум в телах монстров. Правительство это заметило, после чего на него началась охота. Как и на всех его близких, то есть на Илью. Павлу пришлось убежать под Висбург, в ту самую лабораторию в горах, не сказав ни слова правлению о своей предыдущей жизни, поскольку те сразу бы выдали его Акстелю. Однако увезти с собой Илью он не сумел, поэтому тот подался в бега самостоятельно. Было подделано множество документов. Когда шум утих, Рябинин стал скрываться всё в том же Париже. А затем начал свой путь.

2028-й год. Июнь. Уставший, тихий, мрачный голос звучит отдалённым эхом в туманном уголке:

Печь. Постель. Дрова. Ветровка.

Ключ. Земля. Фитиль. Дубровка.

Чуждым образом придёт

Тень с бессмысленной судьбой.

Упокой на бересте,

А гармония в листве

Образом родным был он,

Но теперь – всего лишь сон.

Илья стал морально готовиться к приближавшемуся посёлку, когда-то именуемым Дубровкой. Герой не боялся ничего, как сам думал. Но сейчас он был окутан страхом. Боязнью родных просторов. Чувством ностальгии. Страхом воспоминаний. Особенно приятных.

Кто-то любит вспоминать о том, как всё раньше было здорово. А кто-то вспоминает это с болью и слезами. Особенно если это очень дорогие тебе воспоминания. Осознание того, что прошлое не вернуть, губит в тебе ту частичку давнего времени, которую ты так хранишь в своём сердце.

И вот он здесь. На пороге в ад, который когда-то давно был раем.

Проходя через разрушенный квартал, окутанный пеплом, он начал видеть силуэты. Иллюзии давних воспоминаний.

– Женька! Бегом кушать! А то всё остынет!

Маленький мальчик неохотно встал из песочницы.

– Ну, мама! Дай ещё немного времени.

– Бегом я сказала! Друзья подождут…

– Ладно! Только суп я не буду, хочу шоколадку.

– Сладости только после супа.

– Ну, мам!

– Не обсуждается. Бегом сюда!

«Я помню этот дворик, – думал Илья. – Здесь мы играли в песочнице, когда семья Женьки Свиридова приезжала в деревушку в июле. Он любил собирать нас вместе, мы постоянно что-то делали и куда-то бегали».

Илья прошёл дальше. Пепельный гобелен красивого заката лежал посреди дороги. Это была картина дяди Вити.

– Дядя Витя и его жена Лена всегда были добры к нам и любили показывать нам всякое, когда только была возможность…

Снова воспоминание. Они останавливали Илью.

– Ребятки! Быстро ко мне! Я вам кое-что покажу сейчас, обалдеете!

– Дядя Вить, что такое?

– Смотрите, молодёжь. Прикупил себе недавно.

– Это мотоцикл?

– Это квадроцикл. Вместе с люлькой. Ну, кто первый со мной поедет?

– Я, я, я! – кричали все хором.

– Кто первый добежит до моего сарая и возьмёт шлемы, того и прокачу первым!

– Да, – думал Илья. – Я был вторым, кто на нём катался. Потому что шлем, который тогда я забрал быстрее всех, пришлось отдать Лере. Дядя Витя всегда нам помогал, о чём только не попросишь. Мы его обожали.

Неожиданно он вспомнил про школу, которая находилась в Равнинном крае, в пятнадцати километров от посёлка. Однако это были не самые лучшие воспоминания.

– Слышь, мальчишка, ты что на меня так смотришь?

– Я никак не смотрю.

– А ты не охренел? Тебе лицо подправить?

– Ребята, я просто шёл…

Парни сцепились, и тогда тот, кто начал конфликт, ударил парнишку два раза в голову, а затем принялся его пинать.

– Илья? Нормально всё? Всё хорошо, я спрашиваю? Будешь ещё смотреть так на меня? Гнилая мелкая мразь!

Он бил так, как будто этот семиклассник из его параллели угробил всю его жизнь. Но далеко не он это сделал, а его собственные родители. Они презирали его, из-за чего он отыгрывался на всех, кто попадался под руку.

– Перестань, Денис! – заорала девочка.

– Пошла отсюда, Кедровцина!

– Ты больной на голову, что он тебе сделал? Таких, как ты, нужно изолировать от общества! Илья? Он не отвечает, вызовите скорую! Пожалуйста!

Примерно такими воспоминаниями о школе, не считая одиннадцатого класса, и обладал Рябинин.

Он шёл и постоянно видел силуэты: мимо пробегающих детей, взрослых, разговаривавших по телефону, семейные пары, старых, медлительных людей – и всё это перекрывало эхо настоящего дня.

Он решил дойти до края села, где хотел уединиться. Это была очень красивая местность; он как будто стоял на вершине горы, ведь дальше был огромный склон. Однако в одно мгновение его мысли о прошлом сошли на нет. Тело залилось адреналином.

Пройдя ещё пару метров, он по непонятной причине повернул голову направо. Не то чтобы что-то привлекло его внимание, вовсе нет. Вероятно, по привычке он просто осматривался. И как итог, повернулся не зря.

В метрах пяти стоял пироморф: стоял и смотрел на него. Но у монстра не было крови ни на зубах, ни на руках. Нигде. Это сразу отметил герой.

Он внимательно смотрел на тварь и ждал. Какой-либо реакции. Его рука лежала на пистолете у пояса. Однако пироморф никак не реагировал.

Вдруг он услышал рык у себя за спиной. Илья молниеносно, на рефлексе, достал пистолет и направил на рычащего. Чуть дальше, чем первый пироморф, второй расположился на вершине руин и также смотрел на него. Они не двигались, а просто наблюдали.

Тогда он решил всмотреться в окружение внимательнее. Достав дробовик, он пошёл дальше, по склону, и в разных сторонах увидел десятки тварей, которые также смотрели на него, и бездействовали.

Он подумал медленно вернуться назад, но, обернувшись, увидел, как шесть монстров уже перекрыли путь.

– Что это значит? – подумал Рябинин. – Здесь есть кто-то ещё…

Илья выстрелил в небо.

– Покажись! Я не причиню никому вреда!

Тогда вдалеке, в самом низу склона, появился силуэт, стоявший у порога знакомого ему дома. Герой не мог разглядеть его, но, судя по тому, как тот стоял, можно было понять, что это не пироморф. Силуэт вошёл внутрь.

– Я понял, – подумал Рябинин.

Он медленно направился к тому полуразрушенному дому. И знал, что его ждёт. Твари приближались к нему, но также не нападали. И не стали бы.

Зайдя на порог, Илья увидел старое, затёртое до дыр кресло, которое также было ему знакомым. Здесь он когда-то проводил очень много времени. В глуби дома послышались шаги.

– Я видел ваш гобелен в деревне. Красивая была картина. Здравствуйте, дядя Витя.

Силуэт обернулся.

– Здравствуй, Илья, – сказал хриплым голосом дядя.

– Вы заражены.

– Не бойся, тебе ничего не грозит. У меня последняя стадия некроза, но рассудок есть.

Рябинин стоял и еле сдерживал радость от встречи.

– Вы не представляете, как я счастлив вас видеть…

Дядя Витя промолчал.

– Сколько вы в таком состоянии?

– С самого начала эпидемии. Вся деревня позаражалась… кроме меня и моих детей. Поздоровайся с ними.

Позади Ильи стояли мальчик и девочка: в результате неполного заражения оба не могли взрослеть. Вирус не позволял. Поэтому они были навечно заперты в телах детей.

– Привет, родные…

– Здравствуйте, Илья, – монотонно проговорили те.

Он был обескуражен. За окном было видно, как пироморфы приближаются к дому.

– То есть… – напрягся он, – вы можете разговаривать как со мной, так и с тварями? Телепатически?

– Всё верно. Ты, наверное, знаешь, что такие, как мы, – редкость. Обычно все заражаются полностью. Но не мы.

– Да… и вы принимаете на себя роль альфы в стае…

– Естественно. Я же всё-таки обладаю интеллектом.

– Понятно… А ваша жена?

– Потеряла рассудок. Это лучше, чем в таком состоянии.

– Врагу такого не пожелаешь…

– Мне не к чему это слышать. Как случилось, так и получилось. Я стараюсь отгородить людей от здешних заражённых и…

– Как вас ещё не нашли? Обычно таких, как вы, находят и изучают… мучают…

– Никто не знает, что здесь такие есть. Эта деревня числится как «кишащая пиродоксалами». Все обходят её стороной. И нет никакой причины, чтобы военные зачищали нас.

– Потому что вы далеко от цивилизации.

– Верно.

Пироморфы были все ближе к дому. Некоторые уже стояли за порогом.

– Папа, мы хотим кушать, – сказал мальчик тихим хриплым голосом.

– Илья…

– Надеюсь, еда – это не я? – пошутил Илья.

Дядя Витя лишь нахмурился.

– Мне нужно принести добычу для детей. Мы, разумные, нуждаемся в пище, в отличие от заражённых. Они могут без неё выжить, а мы – нет.

Илья положил руку на дробовик.

– С дуба рухнул? – произнёс дядя Витя. – Ты правда думаешь, мы хотим тебя сожрать?

– Ну, твари же не сами подошли к окнам. Вы же телепат теперь…

– Я понимаю. Недоверие. К такому отбросу. Я всю жизнь был таким… но сейчас – несравнимо ни с чем.

Илья молчал и пристально смотрел на дядю.

– Сходи, слови дичь, – произнёс тот. – Клянусь своими детьми: ты в безопасности.

Заражённые стали отходить от дома.

– Я отозвал их. Они действительно подошли сами. Ты же человек. Что бы ты сделал, если бы к тебе домой пришёл здоровый, сочный стейк?

Рябинин выдохнул.

– Ладно… Я всё организую. Есть предположительные места?

– Не западло?

– Конечно, нет.

– К югу отсюда водятся кабаны. Принеси хотя бы парочку.

– Нет проблем.

– Илья…

– Да?

– Ты идёшь, чтобы…

– Да.

– Чёрт возьми. Ты далеко прошёл, друг мой.

– Но осталось идти ещё дольше.

– Понимаю. Ты хороший человек. С невероятной силой воли. Никто не способен на то, на что способен ты. Родители бы гордились тобой.

– Спасибо, дядя Вить.

– Но боюсь, дальше ты пройти не сможешь.

– Почему же?

– Дальше зона перекрыта огромными электрическими заборами. Их ставили специально от нас, но ничего не сработало. За заборами также появились твари. Но напряжение ещё есть.

– Обойду.

– Ты потеряешь очень много времени. А как я понимаю, у тебя каждый день на счету.

– Сколько я потеряю?

– Примерно три недели.

– Забор настолько длинный?

– Именно. Что только не могут сделать люди в отчаянии…

– И это всё равно им не помогло в первые дни распространения инфекции.

– Не помогло…

– Я не могу потерять столько времени. Должен быть другой способ.

– Я подумаю над твоей проблемой. А пока добудь кабанов. Но учти: там твари не подчиняются мне. Они сами по себе.

– До вечера справлюсь.

– Илья!

– Да?

– Я тоже очень рад тебя видеть, сынок. Пока такие, как ты, живы, надежда не умирает.

– Я всего лишь человек.

– Но с целью. А как ты знаешь, цели сейчас нет ни у кого. Будь осторожнее. И приходи скорее, нам о многом придётся поговорить.

Он вышел. Пироморфов уже не было.

«Очень грустно видеть в таком состоянии родного тебе человека, – думал он. – Которого когда-то знал. В рассудке, но умирающим. Да ещё и с такими же детьми».

Илья направился на юг, по наводке дяди Вити. Сам не зная как, Рябинин оказался в городе. Причём довольно быстро. Там герой увидел свою школу, возле которой пасся кабан. Его охота началась.

Подкравшись на доступное расстояние, он начал целиться из лука, как вдруг что-то грохнуло в здании, что спровоцировало его промах. Кабан забежал прямиком в школу.

– Чёрт. Ну, ладно. Потопали.

Он был наготове. Не убирая лук, Рябинин снял пистолет с предохранителя и был готов в случае опасности применить его.

И вот она – школа. Разрушенные лестницы, полусгнившие учебники, сожжённые листы…

Послышался шорох. Со второго этажа. Это был явно не кабан.

Илье пришлось снять ботинки, чтобы идти тише в таком замкнутом пространстве, где слышен каждый звук. Он внимательно смотрел под ноги и не отвлекался от разведки местности. Шорох доносился со второго этажа, поэтому пришлось допрыгивать до разрушенной части ступенек. На перилах он обнаружил порванную красную джинсовку и сразу узнал её: она принадлежала Катунцовой Лизе.

– Вот это раритет, – удивился он. – Прихвачу-ка с собой.

Шорох перестал быть слышен, что очень настораживало героя. Ведь он понимал: кто-то тоже услышал, как тот вошёл. И если бы это была тварь, то уже накинулась бы. Но если тишина продолжается – значит, здесь человек.

Готовясь стрелять из своего лука, Илья медленно открыл дверь в кабинет. Никого не было. Лишь перевёрнутые парты и грязные стены. Это был кабинет его классной руководительницы.

– Послушай, Илья, ты хороший мальчик, но ты должен понимать: если прогуливать занятия, тебя могут и выгнать. Я говорила с твоей мамой, и она была в шоке от услышанного. Поэтому мне кажется, что твои прогулы явно не имеют уважительной причины. Что ты на это скажешь?

– Простите меня, Лидия Ивановна.

– Ты что, в начальной школе? Мне твои извинения не нужны. Мне также сказали… что видели вас с Кедровциной. Мальчик мой, я понимаю: любовь, бабочки в животе – всё это прекрасно. Но ты не должен забывать об учёбе. Я о тебе же забочусь. Постарайтесь чаще видеться внеурочное время, но не прогуливайте. Вы должны учиться, чтобы кем-то стать. Ты меня понял, Илья?

– Да, Лидия Ивановна…

– Эх, ничего я тогда не понял, – думал герой. Лидия Ивановна не понимала, что прогуливал я, потому что именно Лера спасала меня от издевательств со стороны школьников. Вечные побои, оскорбления… Она меня спасала. А руководитель этого не видел – читала мне банальные лекции про учёбу и думала, что я прогуливаю просто потому, что влюблён. Да, это тоже… но я мог прогуливать даже без Леры. Ведь я не мог ходить туда, где каждый день был адом. И всё началось с того, что я однажды отказал старшеклассникам что-то принести. Тогда меня запомнили и начали глумить…

Шорох снова раздался. В кабинете была ещё одна дверь, соединяющая соседний кабинет с этим. В ней было небольшое гнилое отверстие в районе ног, однако его размеров хватило, чтобы герой смог разглядеть движение в направлении выхода в коридор того класса. Он встал боком в проёме главного входа в кабинет и стал целиться.

Из соседнего класса, в коридор, спиной к герою, вышел человек. В его руках был пистолет, а в кармане отчётливо виднелся нож-керамбит. Илья не понимал, зачем такие декоративные ножи использовать в обороне: чтобы им бить, нужно подходить ближе обычного, а урон будет небольшим и даже не смертельным – из-за его маленьких размеров. К тому же большинство людей не умеют им пользоваться.

– Ни шагу дальше, – произнёс Илья. – Пока я не скажу. Выбросил пистолет себе за спину.

Человек стоял.

– У тебя есть три секунды: один, два…

На второй секунде незнакомец решил, что он самый умный, и резко обернулся, чтобы выстрелить в героя, но не успел. Стрела настигла его плеча, и тот упал обратно в кабинет. Илья зашёл же в свой и выстрелил ещё раз – в отверстие той дыры в двери, соединявшей классы.

Незнакомец закричал. Илья попал ему в ногу.

Он вломился к противнику через эту же дверь и резким ударом выбил из его руки пистолет. Противник захотел ударить героя ножом, но не успел даже замахнуться, как Илья, слегка выбив его из равновесия, сильно ударил коленом под дых и добил мощнейшим апперкотом по подбородку.

Мужчина упал, но не вырубился. После чего достал ещё один нож.

Илья только сейчас увидел его лицо. Лицо, вызывающее чувство ненависти.

Он молча встал как вкопанный, наверное, ожидая каких-либо действий со стороны противника. Ведь тот тоже на мгновение оцепенел.

Со стороны они оба выглядели так, будто их резко схватил инсульт: они словно не дышали.

– Нет… – думал Илья, смотря на нож в его руке. – Не делай этого… Денис…

Но сказать Рябинин ничего не смог. Максимум – отрицательно покачал головой. Он видел, что Денис узнал его, что тот также на мгновение был обескуражен встречей. Однако по его глазам можно было понять, что останавливаться старый знакомый не собирался.

Денис накинулся – разъярённей, чем прежде. Он махал ножом в хаотичном направлении, пытаясь хоть как-то попасть в Илью. Но всё было мимо. Теперь нужно было лишь действовать.

Рябинин схватил его руку, в которой был нож, свернул её и перекинул Дениса через себя, прижав к стене. Валяясь, он увидел кусок острого камня и, быстро подхватив его, слегка порезал ногу герою. Илья растерялся и совершенно нелепо потерял равновесие.

Денис, со стрелой в ноге и в плече, со сломанной рукой, помчался на Илью, чтобы пырнуть его этим осколком. И это был его последний шанс убежать. Илья, будучи в лежачем положении, сделал ему подсечку. Денис упал. Рябинин обхватил его ногами и начал делать удушающий приём.

Всё было кончено. Он понимал: если отпустить, тот снова постарается убить. И не его – так кого-нибудь другого. К тому же, Илья уже был увиден, что позволило бы тому сдать героя. Это могло значительно замедлить передвижение. Действовать нужно было наверняка.

– Прости меня, Дэн… – тихо сказал Илья, видя, как глаза Дениса наполняются кровью. – Прости… Ты сам это выбрал.

Денис неподвижно обвис на ногах героя. Рябинин сел. Из окна виднелся оранжевый облачный закат. Мимо пролетала стая ласточек, пев свои необыкновенно душевные песни.

Рябинин просто смотрел вдаль. Он устал. Ненависть окутала его трещавший по швам душевный сосуд. Другого выхода просто не было. Либо он, либо его. Этот закон был ещё до апокалипсиса – закон джунглей. И тогда это выражение было свойственно лишь людям, позволявшим себе мерзко жить: убивать людей, продавать наркотики, создавать банды… Даже тогда, в тихие и спокойные времена, некоторые люди умудрялись жить как при апокалипсисе и следовать животным законам.

– Прощай, Денис, – сказал он. – Жаль, что так вышло…

Герой встал. Закат ослепил его. Забрав всё нужное с покойника, он вышел из класса и направился вниз. Его перестали преследовать воспоминания прошлого.

Мимо его ног пробежал кролик и остановился буквально в трёх метрах от него. Илье пришлось произвести выстрел – но с такой неохотой, что он стал корить себя даже и за это.

– Возьми себя в руки. Возьми. Себя. В руки. Ты не пройдёшь, если будешь таким…

По пути он подстрелил ещё двух зайцев. Даже увидел заражённого, пробегающего рядом за какой-то добычей, но тот Илью не заметил.

Рябинина не было пять часов. Добыча была доставлена. Однако дома никого не было.

Выйдя на улицу, вдалеке, у поваленного дерева, стоял полузатопленный сарай, возле которого и стоял дядя Витя.

– Не совсем то, что вы просили, но я принёс. Трёх кроликов. Могу отдать вам свою еду, она явно лучше, чем это. Тогда кроликов я оставлю себе.

– Не загоняйся, дорогой. Этого вполне хватит. Тебя что-то гложет?

Илья опустил глаза.

– Такое время… всегда что-то гложет.

– Это верно. Пойдём в дом, а то комаров всё больше и больше, а ты же не хочешь стать заражённым.

Печь была затоплена. Кровать разложена. Стол накрыт. Всего этого Илье не хватало очень давно: деревенского уюта, родных пространств…

– Детки мои, Лиля и Максимка… познакомьтесь поближе. Это Илья. Когда-то давно он жил в этой деревушке и был таким же мальком, как вы, но потом уехал в большой город…

– Очень приятно, – произнёс Илья.

– А где, по-вашему, лучше: в деревне или в городе? – задала вопрос дочка по имени Лилия.

– Для меня – конечно, деревня. За её необъятные просторы, свободу… В ней ты – это ты, и не нужно никаких масок, в отличие от города.

– А почему многие хотели в города? – спросил уже Максимка.

– Потому что там была куча возможностей проявить себя. Это единственный плюс городов.

– Мы хотим быть такими же взрослыми, как вы.

– Поверьте, в этом тоже нет ничего приятного…

– Это приятнее, чем из-за заразы быть всегда ребёнком, – произнесла грустно Лиля.

Илья замолчал. На такое ответа у него не было.

– Я помню, как вы с Леркой ходили выпрашивать у нас шоколадки. Точнее ты ходил – для неё… Как она там сейчас?

– Отлично. Нашла своё призвание в медицине. Инфекционистом. Ей хорошо там и без меня.

– Неужто вы рассорились?

– Нет, дядь Вить. Там всё сложно.

– Если ты действительно её любишь, переставать бороться не следует.

– А что я могу сделать, если она не хочет? Забудьте, всё в прошлом.

– Нет, Илья. Просто нужно взять себя в руки и быть кремнём. Только так ты сможешь завоевать её доверие и сердце.

– Я не знаю, увижу ли я её ещё когда-то…

– Есть три вещи, которые теряются безвозвратно: сказанное слово, упущенный момент и прошедшее время.

– И все эти три вещи объединяются словом «прошлое».

– Поэтому тебе нужно будет увидеть её ещё раз. И воспользоваться своим последним шансом…

Во время бесед герой заметил, насколько изменился дядя Витя. В какой жизни пребывают он и его дети. Большинство предпочитали суицид, но он жил. Вероятно, он верил, что ещё принесёт вклад в эту жизнь. И только сейчас Илья осознал, насколько он сильный человек.

После трапезы Рябинин вышел на улицу, сев возле песочницы, где доски давно обмокли и сгнили. Он смотрел на вершину склона, откуда всё ещё светил закат, но уже не настолько яркий.

– Илья, мне ещё помнится, как ты говорил, что точно полетишь в космос, что никто, кроме тебя, на это не осмелится, – подсел рядом дядя с бутылкой очень давнего вина и немного хихикая. – Смотрю, с этой идеей ничего не вышло?

Илья улыбнулся.

– А вы, помнится, рассказывали, что объездите мир на своём квадроцикле, и потом будете торговать байками.

– Хах, было дело. Мир не объездил, но зато продавал квадроциклы.

– Что это у вас?

– Вино, разумеется. Карамельного коктейля со сливками, уж извини, не нашлось.

– Хорошее вроде.

– Да. Крепкое для вина.

– Самый раз для вас. Так и что? – переключился резко Илья. – Бизнес шёл в гору?

– Конечно шёл. Меня ж все обожали, забыл, что ли?

– Я думал, это были только мы, наивные детишки.

– Вовсе нет. Я умел расположить к себе людей.

– Но мне кто-то говорил, что вы разорились на каком-то бизнесе…

– Ну, не всех людей я умел к себе расположить.

– Хах, я бы даже сказал – большую часть, – засмеялся Илья.

– Не правда. Просто люди ничего не понимали. Слишком уж глупые были.

– Ну, я так и понял. Надеюсь, вы хоть не кричали на них?

– Только когда без спросу начинали садиться и лапать байки.

– Да уж, коварные людишки… как они посмели?

– Вот и я о чём! Где этикет, где сдержанность? Единственным джентльменом в деревне был я. Остальные вели себя как быдло.

– Да уж… кто-кто, но джентльмен…

– А ты сомневаешься? – выпучив густые брови, полукрикнул дядя, сделав глоток вина.

– Ну, если джентльмен любил хлестать виски прямо перед порогом школы, то я соглашусь…

– Вот же чертюга! Всего раз было. И не перед школой… а садиком. Я пришёл дочку забрать, а в бутылке был чай!

– Перегар так не считает. Всё равно вы были нашим любимчиком. Хоть родители этого и не любили. Но вы были добры к нам.

– Да… было времечко, было…

В момент они смолкли и просто уставились на гнездо ласточек, находившееся на крыше дома дяди Вити. Птицы так резвились и пели свои песни, что было ощущение нереальности всего происходящего. Будто не было никакой катастрофы, и что герои просто встретились спустя какое-то время, чтобы поговорить о жизни.

– Предлагаю тебе, раз уж ты тут, провернуть одну авантюру, мальчик…

– Интересно.

– Я должен тебя как-то снабдить в этот нелёгкий путь. Поэтому хочу показать тебе, какие карпы здесь водятся. Ты как, за?

– Рыбалка… да ещё и в компании… шутите? Конечно, за. А ваши дети?

– Уложу их спать – и пойдём.

– Но…

– Не забывай, я всё контролирую. Здесь безопаснее, чем в нынешних жилых зонах.

Удочки собраны. Приманка добыта. Лодка накачана. Добавка вина имеется. Нашлось и неоткрытое – специально для Ильи. Всё было готово. Они направились к узкой реке, в получасе ходьбы от дома, в которой, по словам дяди, обитала необыкновенная рыба. Почему-то Илья верил каждому его слову. Такой был Виктор: несмотря ни на что, он действительно обладал харизмой и умением убеждать. Они отплыли от берега и встали прямо посреди реки.

– Боюсь это спрашивать, но я должен знать, Илья. Что по Шахпоронову?

– Я за ним следил.

– Не сомневаюсь.

– Он работает командиром военных в Акстеле. Очень тесно ведёт общение с Отто Варсисом. Я бы даже сказал – правая рука. Наводит свои «порядки» в поселениях.

– Ублюдок. Живучий гад, – ответил дядя.

– Только такие в этом мире и выживают, – дополнил Илья.

– Всё это чушь. Нет определённого закона к выживанию в этом мире.

– По моему мнению, лучше всего справляются выносливые…

– Я знал одного очень выносливого мужика… Его придавило целым домом, когда он разгуливал по руинам. Но выносливости у него было хоть отбавляй, что не скажешь про удачу… А её у Шахпоронова, помимо твоей выносливости и интеллекта, хоть отбавляй.

– Может, вы и правы, дядя.

– Я вдруг вспомнил, как ты, уже немного повзрослевший, пришёл ко мне вместе с Лизкой Катунцовой под покровом ночи. Весь мокрый, побитый…

– Ну вы вспомнили. Если бы не она, я бы, наверное, тогда умер.

– Ну, конечно. На спор спрыгнуть в сточные воды, да ещё и в декабре… Я удивляюсь, куда делись твои дружки после твоего полёта?

– Побежали за помощью. Но Лиза оказалась резвее. Она притащила огромную деревяшку, по которой я смог выбраться наружу.

– Да уж. Меньше пить надо.

– Хах, и это вы говорите?

– Боже упаси, Илья, я вообще не пью! – сказал дядя Витя, опрокинув залпом бутыль вина.

– Да уж… хороший тост. Я помню, как умолял вас не говорить про это родителям. А вы шутили, что отдадите меня в дурку.

– Почему шутил? Я был настроен решительно. Но сжалился. Уж больно глаза у тебя были грустные. Ты же напился тогда опять из-за Леры. Всё у тебя упирается в одного человека. Неправильно это. Вот возьми хотя бы Лизу. С ней всё наоборот: ты ей всегда нравился, а она для тебя просто друг. Круговорот какой-то, ей-богу.

– Да пошло всё, – сказал Илья, повторив за дядей залповые глотки вина.

– Да, мальчик! Пошло всё! Тут ты абсолютно прав! Ого, ты только глянь! Смотри, клюёт!

– Тяну, тяну, не переживайте. В этом деле я абсолютный чемпион.

Рябинин вытянул удочку, и на крючке висел маленький карасик, которого он тут же кинул в ведро.

– С такой добычей ты, скорее, чемпион с конца.

– Дядь Вить, тоже не придумывайте. Рассказали мне про чудо-рыб, а по итогу – мальки одни…

– Вот значит как! Смотри и учись, пока я жив.

Он закинул свою удочку в другую сторону и не отпускал её из рук, будто думал, что добыча придёт моментально.

– Предлагаю присесть, это надолго, ведь следующий малёк ещё даже не родился, – проговорил Илья.

После этого, неожиданно для него, очень сильно задрожала леска, и началась вибрация.

– Вот оно! Смотри! – тянул изо всех сил на себя леску дядя. – Смотри, что я наворотил!

– Это ж щука… Дядя Витя, забираю слова назад…

– Конечно забираешь, родной. Абсолютного чемпиона по рыбалке ты пока не перебьёшь, – смеялся дядя.

– Предлагаю ещё по рыбке с каждого – и обратно.

– Соглашусь. Кстати, а что про Лизу слышно? Раз уж и про неё вспомнили.

– Она со своим братом-революционером воюет за какую-то независимость. Как раз с военными. Но, по моему мнению, уже ничего не поможет.

– Вячеслав Катунцов? Её брат?

– Вроде как. Вы-то откуда знаете? Вы же живёте вдали от всех.

– Да про него, как и о тебе, все знают. Он со своим отрядом освободил несколько посёлков от тирании военных. Несладко им приходится.

– Вероятно. Я направляюсь как раз в ту местность, где они должны скрываться. Может быть, передам от вас Лизе привет.

– Обязательно передавай. А откуда ты знаешь, где они?

– Созванивались. Она знает про мой путь.

– Я… Я не хочу тебя расспрашивать про твою цель, Илья… но я и так знаю суть ситуации.

– Знаете?

– Я же наполовину пироморф. Телепатия и прочая хрень. Я просто хочу, чтобы у тебя всё получилось… Только это придаст мне должного счастья.

– Всё получится, дядя. Обещаю.

Посидев ещё в районе получаса и отловив пару карпов, они направились в хижину.

И только в этот момент Илья вспомнил про неотложную ситуацию.

– Дядь Вить, вы извините, но нам нужно обсудить…

– То, как ты будешь пробираться через забор, я полагаю?

– Всё верно. Подкоп сделать нельзя?

– Ты не сломаешь асфальт под забором, которого там просто тьма-тьмущая. И даже если справишься – забор уходит метров на шесть вглубь.

– Обалдеть… Зачем так заморочились?

– Говорю же – люди были в отчаянии. Они были готовы на всё.

– Ладно, но… тогда как?

– Есть у меня одна мысль. Ты уже понял, что я могу управлять несколькими пироморфами?

– Да, дядя.

– Так вот: я отведу их туда и заставлю сгрызть этот забор. Надолго их не хватит, но справиться должны.

– Но там же должна быть сигнализация. Этот забор – единственное, что осталось в этой местности целым. На его основе сейчас делают другие ограждения в жилых зонах. Сломав его, вы насторожите военных. Они приедут изучать, как забор был повреждён. А значит, приедут и за вами.

– Сигнализация, скорее всего, не работает. Прошло много лет. Всё в порядке.

– Скорее всего? А если нет?

– Другого выхода нет, пойми.

– Нет. Я созвонюсь кое с кем. Возможно, он сможет предложить альтернативу.

– Звони. Но я тебя уверяю – по-другому никак.

Илья отошёл подальше, где лучше ловила связь. Затем он включил кнопочный телефон.

– Чёрный Вепрь, приём… На связи Белый Мустанг.

– Слышу отчётливо. Что стряслось?

– Район Дубровка. Равнинный край. Здесь возведён электрический забор, вероятно, в десятки километров.

– Только не это… – произнёс мрачно и твёрдо голос.

– Именно это. Есть идеи?

– Это забор, который строили в начале эпидемии?

– Всё верно.

– Тогда ничего не предпринять, сынок. Тебе придётся потерять пару недель.

– Шутишь? Мы всегда что-то придумывали, всё решали, обдумывая… А сейчас ты сразу говоришь мне, что ничего не сделать?

– Именно. Я, конечно, буду думать всю эту ночь, но лучше тебе с утра уже выдвигаться – чтобы потерять меньше времени.

– Да какого чёрта?!

– Такого, что мы не боги. Постарайся понять это. Или ты думаешь, что я в восторге?

– Принял, Чёрный Вепрь. Если что-то узнаешь – звони.

– До связи.

Рябинин стоял и злобно смотрел на небо.

– Я говорил… Ничего тут не сделаешь, – послышался тихий голос сзади.

– Подслушивать плохо, – ответил Илья.

– Я лишь шёл в туалет. Не думаешь, что вас засекут по мобильнику?

– Не засекут. Номер, как и канал связи, зашифрован, а голоса изменены.

– Ну, как знаешь. Значит, с утра я начинаю операцию. Уверяю тебя – сигналки там нет. Миллион лет уже прошло.

– Может, вы и правы…

Дядя Витя немного смог отвлечь Илью от того, что сегодня произошло. В этот вечер он даже не вспомнил о встрече с Денисом. Этого не хватало герою – душевных разговоров о былых временах в Дубровке…

Илья буквально сваливался с ног, поэтому вскоре он заснул. Обычно ему снились кошмары, но не сегодня. Тихий, нежный голос будто шептал ему прямо над ухом. Это был голос его мамы.

– «Твоё бремя… Ты не должен сдаваться. Несмотря ни на что. Никогда.

– Но если я не справлюсь один?

– Ты не один. Просто ты пока этого не понимаешь. Настанет момент, когда ты будешь в полном отчаянии. Настанет миг, когда тебе нужно будет решать судьбы. Настанет время, когда ты захочешь сдаться. Но ты не должен… Не имеешь права.

– Знаю. Помоги мне.

– Ты сам должен пройти через это.

– Но как?

– Через боль.

– Я обычный человек.

– Да. Но твоё время ещё не пришло. Выполни свой долг. Спаси человечество…

Внезапно послышался звук гитары. Перед Ильёй вообразилась деревянная дверь, слегка поцарапанная. Он открыл её. За ней виднелся отец, играющий на гитаре, с песнями его молодости.

– «Кукушка»… Обожаю, когда ты поёшь мне её.

– Я тоже, сынок. Люблю, когда ты счастлив. Мы с мамой гордимся тобой. Ты навсегда в наших сердцах.

– И вы…»

Илья проснулся. Шум, доносившийся с улицы, был похож на сигнализацию, но он быстро сошёл на нет. Было совсем рано – всего семь часов утра, однако Рябинин хотел встать ещё раньше.

– Что происходит? – подумал он.

Выйдя из хижины, герой увидел огромное количество заражённых, которые ходили, будто искав что-то, и, кажется, были настроены недоброжелательно. Рябинин снова зашёл внутрь, чтобы взять всё своё снаряжение.

– Что-то пошло не так…

Неожиданно в дверь кто-то ворвался. Илья схватился за лук – это оружие было намного тише, чем пистолет. Ему было невыгодно шуметь и раскрывать свою позицию. Однако это оказался дядя Витя. За ним забежали его дети.

– Что произошло? – строго спросил Илья.

– Дети, идите в спальню, мы скоро подойдём, – сказал дядя дрожащим голосом. – Беда. Я сделал всё, как планировали. Но там всё-таки оказалась сигнализация…

Илья выпучил глаза. В этот момент он понял: дядя и его дети обречены. Они не смогут убежать от военных, которые прибудут по сигналу через день. Их охотничьи собаки всегда чуют запах пироморфов за много километров, и заражённых начнут истреблять в этой местности. Рябинин плюхнулся на пол и схватился за голову.

– Что с заражёнными на улице? – тихо произнёс он. – Почему они агрессивные?

– Они просто напуганы сигнализацией. Не больше.

Герой поднял голову и безэмоционально уставился в потолок.

– Вы должны уходить. Немедленно.

– Сынок… – улыбнулся дядя Витя. – Всё кончено.

– Нет. Только не надо сейчас этого бреда. Вы пойдёте со мной до ближайшего города…

– И что? Укроемся там?

– Где-то рядом.

– Ты же сам понимаешь, что это ещё опаснее.

– Нет. Я всё сказал. Мы найдём выход. Надо лишь обдумать.

– Я уже придумал.

– Да ну? И что же вы молч…

Он окаменел. Настолько, что потерял дар речи. Резкая тишина пронзала всё на своём пути. Лишь нечётко с улицы доносилось то же пение ласточек. Илья стоял, будто парализованный. А дядя Витя спокойно сидел, глядя на него добрыми, но уставшими глазами. Он протягивал Илье пистолет.

Герой без слов вышел из дома. Заражённых он не увидел, но слышал. Вслед ему кричал дядя:

– Не отворачивайся от меня! Не оставляй нас одних на растерзание! Прошу тебя!

Он отошёл от дома. У него началась тряска и головокружение.

– Нет, – думал он. – Только не так. Ни за что. Это один из людей, воспитавших меня. Я этого не сделаю. Думай, думай!

Но на ум ничего не приходило. Лишь бегство, которое гарантировало тот же провал. Над головой послышался звук мотора.

– Только не это, – сказал он вслух, увидев над собой дрон, застывший на месте.

Это был военный дрон. Вероятно, сами военные находились недалеко, если их аппарат прилетел сюда так быстро. Он посмотрел на дядю Витю, стоявшего в дверном проёме, и понял: их заметили. Всё кончено.

Илья направился к дому. Сердце заколотилось быстрее, руки задрожали, а уровень адреналина зашкаливал настолько, что потемнело в глазах. Он даже подумал, что у него начался инфаркт. Герой встал лицом к лицу с дядей Витей.

– Я не смогу… – произнёс неуверенно Рябинин.

Тот улыбнулся и без слов обнял его. Илья почувствовал солёный привкус на губах: слёзы не давали сосредоточиться на ситуации.

– Мальчик мой, – сказал дядя Витя. – Знай только одно: мы все гордимся тобой. Я не сомневаюсь, что ты спасёшь всех людей.

– Я не хочу спасать всех… – сквозь слёзы сказал Илья. – Я хочу спасти своих близких, хочу спасти вас…

– Приходится жертвовать самым ценным ради недостижимой цели.

– Я не могу…

– Можешь. Пойдём.

Они зашли внутрь. Всё казалось Илье нереальным, будто во сне. Вот диван, на котором он в детстве сидел и играл в солдатиков. Вот стол, на который всегда светили лучи солнца через белую штукатурку… Вот кровать, которая когда-то была мягче, чем в королевском дворце… Всего этого он больше не увидит никогда. И не увидит родных людей, без которых эти дорогие вещи были бы просто вещами…

Они прошли на кухню. Дети уже уснули в креслах за время их разговора. Дядя Витя присел рядом с ними.

– Не думай, будто это ты виноват, Илья, – сказал он тихо. – Это жизнь. Порой приходится выбирать.

Илья направил пистолет в их сторону.

– Передавай ему привет, – сказал дядя отчаянным голосом.

На его глазах Илья тоже увидел слёзы. Герой целился в них, но не мог ничего сделать. Совсем. Илья опустил пистолет.

– Пожалуйста… – еле выговорил дрожащим голосом дядя.

Неожиданно Илья засунул пистолет в кобуру и отошёл в другую комнату. Он стал рыться в сумках и, вернувшись, положил что-то в левую руку дяди.

– Пусть будет так… – сказал Илья.

Дядя Витя смахнул слезу с его щеки.

– Спасибо тебе. За всё. Вчерашний день был лучшим за последние десятилетия.

– Скоро увидимся, дядя…

– При всём уважении, надеюсь, не скоро. Ты мне там не нужен.

Илья улыбнулся.

– Зачисти деревню, – сказал дядя, слегка прохрипев.