Читать книгу Китти и Джефф: Новое приключение! - - Страница 3

Два месяца. Ровно шестьдесят один день с тех пор, как жёлтый мир растворился, а его швырнуло обратно в привычное, тесное пространство собственного тела.

Раймонд стоял у зеркала в ванной, чистя зубы механическими движениями. Водяная пена на губах, запах мятной пасты, звук щётки по эмали – всё было знакомо до тошноты. Всё было «как раньше». Вот только раньше не было этой тяжёлой, плотной тишины внутри. Тишины, в которой эхом отдавались воспоминания, не принадлежащие этой жизни.

Он сплюнул, поднял голову и встретился с собственным взглядом в зеркале. Бледное лицо, серые глаза, длинные чёрные волосы, собранные в небрежный хвост на затылке. Он поправил сползший вбок чёрный свитер, лямка белой майки обнажила ключицу. «Опять перепутают», – безучастно подумал он.

Из кухни донёсся запах подгоревшей яичницы и голос матери:

– Раймонд! Завтрак! И волосы убери, а то как девчонка!

Он ничего не ответил, только вздохнул. «Как девчонка». Эту фразу он слышал ежедневно. Раньше она заставляла его сжиматься внутри, желая провалиться сквозь землю. Теперь она отскакивала, как горох от стены. После того, как тебя называли «сущностью», «монстром» и «Китти», ярлык «девчонки» казался детской игрой.

Он прошёл на кухню, сел за стол, отодвинул тарелку с пережаренными яйцами. Отец, уткнувшись в газету, пробормотал:

– Опять в этом своём свитере. Купил бы что-нибудь нормальное.

– Удобно, – тихо ответил Раймонд, даже не поднимая глаз.

В этой жизни всё было про «удобно» и «нормально». Удобная одежда. Нормальная причёска. Нормальные разговоры о погоде, оценках и соседях. Никто здесь не говорил о квантовых принципах работы игровых центров, не спорил о природе реальности и не сражался с боссами в белоснежных беседках. Здесь пили чай и жаловались на цены.

Он проглотил кусок хлеба, чувствуя, как он комом встаёт в горле. Школа. Сегодня пятница, последний урок – химия. Миссис Элберт с её монотонным голосом, запахом реактивов и вечной пылью на стёклах колб. Колбы… Он резко отпил воды, чтобы прогнать образ огромной, трескающейся пробирки с зелёной жидкостью.

– Ты чего такой блёклый? – спросила мать, ставя перед ним стакан сока. – Опять за книгами ночью сидел?

– Да, – солгал он. Не книги. Сны. Сны о бесконечных коридорах и о том, что он там не один.

После завтрака он взял свой потрёпанный рюкзак и вышел из дома. Воздух был прохладным, пахло асфальтом и опавшими листьями. Обычный осенний день в обычном спальном районе.

По дороге в школу его обогнала группа одноклассников. Они громко смеялись, пихали друг друга.

– Смотрите, это Раймонд! Эй, Раймонд, ты сегодня в юбке? – крикнул один, и все загоготали.

Раймонд просто опустил голову и ускорил шаг. Раньше бы горели щёки, сжимались кулаки. Сейчас было лишь глухое раздражение. Они не знали. Они не знали, что этот «странный парень», над которым они смеются, когда-то был существом, способным телепортироваться и выдерживать падение с трёхметровой высоты. Что он сражался плечом к плечу с теми, кого они назвали бы сумасшедшими или героями. Что у него есть друг, который, возможно, сейчас так же идёт в свою школу, так же слушает глупые шутки и так же носит в себе память о другом мире.

Школа встретила его гулом голосов, скрипом дверей, запахом чистящих средств. Он прошёл к своему шкафчику, уткнулся лбом в холодный металл. Здесь, в этой обыденности, его прошлое казалось бредом. Но оно было реальнее, чем всё вокруг. Потому что оно изменило его навсегда.

Уроки текли медленно, как густой сироп. Алгебра, литература, физкультура… Он выполнял задания механически, его мысли были далеко. Он ловил себя на том, что ищет в толпе учеников кого-то… другого. Кого-то, чей взгляд не будет пустым. Кто, может быть, тоже смотрит на мир как на декорации после того, как увидел, что стоит за ними.

Но вокруг были просто дети. Они волновались из-за контрольных, сплетничали, строили планы на выходные. Их миры ограничивались стенами школы, экранами телефонов и границами города.

Его мир был бесконечно больше. И бесконечно пустее. Потому что в нём не хватало одного-единственного плюшевого задиры.

После школы он не пошёл домой. Он пошёл в парк, сел на пустую скамейку у пруда, достал из рюкзака блокнот. Он не писал стихи или дневник. Он рисовал. Тонкими, нервными линиями выводил то, что не мог вывести из памяти: схему уровней Закулисья, силуэт огромной чёрной фигуры с щупальцами, маленького зелёного динозавра в очках.

Люди проходили мимо, бросали на него curious взгляды. «Чудак», – наверное, думали они. Он был чудаком. Чудаком, застрявшим между двумя жизнями, не принадлежащим ни одной из них полностью.

Когда стемнело, он пошёл домой. Дома его снова ждали упрёки по поводу внешнего вида, вопросы об оценках, тихий ужин перед телевизором. Он отмалчивался, глядя в тарелку, но видел перед собой не суп, а бесконечные жёлтые стены.

Лёг спать рано. Перед сном он, как всегда, посмотрел в тёмный квадрат окна и прошептал в никуда, в надежде, что эти слова каким-то чудом долетят туда, куда нужно:

– Я здесь, Джефф. Где бы ты ни был. Я ищу.

И заснул, зная, что его снова ждут сны. Но теперь это были не просто кошмары. Это были ориентиры. Напоминание о том, что его настоящая жизнь, его настоящее приключение – не здесь. Оно где-то там, за углом, в другом таком же потерянном человеке, и оно ждёт, когда их пути наконец пересекутся.

Жизнь Раймонда текла по расписанию, как по рельсам.

Утро.

Подъём в семь. Душ, где он всегда стоял под струёй воды чуть дольше, чем нужно, пытаясь смыть с себя не грязь, а остаточное ощущение иной плотности, другого веса тела. Одевание. Чёрный свитер, тёмные джинсы, кроссовки. Попытка зачесать длинные волосы так, чтобы они меньше привлекали внимания. Безуспешно. Завтрак под тихое бормотание радио. Отец говорил о работе, мать – о предстоящих покупках. Раймонд кивал, не вслушиваясь. Его мысли были заняты другим расписанием – тем, что он составил в своей голове. Сегодня – район у реки. После школы. Проверить скейт-парк.

Дорога в школу.

Он шёл одним и тем же маршрутом, но каждый раз смотрел по сторонам с новым, пристальным вниманием. Он изучал лица прохожих. Слушал обрывки разговоров. Внимание его цепляли мальчишки-подростки, особенно те, что были невысокого роста, с дерзкой осанкой. Он искал не просто человека – он искал манеру. Ту самую браваду, которая не гасла даже в аду Закулисья. Он ловил себя на том, что замирает, услышав громкий смех или щелчок пальцев. Но это никогда не было тем смехом. Не тем щелчком.

Школа.

Уроки проходили мимо него, как титры в немом кино. Он сидел за последней партой, подперев голову рукой, и смотрел в окно. Учителя давно махнули на него рукой – тихий, не вызывающий проблем, странноватый ученик со средними оценками. Одноклассники не трогали его, но и не замечали. Он был частью пейзажа – высокой, бледной тенью в углу класса.

Обеденный перерыв.

Он не шёл в столовую. Он выходил на пустой задний двор школы, садился на холодные ступеньки пожарного выхода и доставал из рюкзака яблоко или бутерброд. Он наблюдал. Наблюдал, как другие ученики общаются – громко, эмоционально, с жестами. Он анализировал их динамику, пытаясь представить, как бы в эту группу вписался Джефф. Наверное, он был бы в центре. Шутил. Привлекал внимание. Он был бы заметен, – думал Раймонд с горьковатой надеждой. Значит, его должно быть легче найти.

После школы.

Это было его временем. Он не шёл сразу домой. Он осуществлял свой план поиска.

Понедельник: центральная улица, кафешки у кинотеатра. Он просиживал час за стаканом воды, наблюдая за потоком людей.

Вторник: старый парк с ржавыми качелями. Там иногда собирались местные тусовки.

Среда: библиотека. Странное место для поиска Джеффа, но Раймонд проверял отдел фантастики и комиксов – вдруг?

Четверг: район стадиона. Шум, движение, спорт.

Пятница: скейт-парк на окраине. Это место казалось самым вероятным. Он садился на бордюр и часами смотрел, как парни катаются на досках. Его взгляд выискивал не мастерство, а стиль. Ту самую показную, весёлую дерзость. Он видел много скейтеров – умелых, злых, сосредоточенных. Но ни у одного не было той особой, глупой и отчаянной харизмы, которую он помнил.

Дом.

Вечера были самыми тяжёлыми. Давление обычной жизни сжимало его с новой силой.

– Раймонд, что с тобой? Ты будто не здесь, – говорила мать за ужином.

– Устал, – отмахивался он.

Он выполнял домашние задания, смотрел с родителями телевизор, уходил в свою комнату. Там он садился за стол и снова рисовал. Он рисовал карты, схемы, лица. Он боялся забыть детали. Боялся, что память начнёт стираться, как сон, и единственное доказательство его истинной жизни исчезнет.

Ночь.

Перед сном он проводил ритуал. Открывал окно, впуская холодный воздух, и смотрел на звёзды, которых почти не было видно из-за городской засветки.

– Я здесь, – повторял он шёпотом. – Я всё помню. И я найду тебя.

Потом ложился и ждал снов. Иногда это были кошмары – падение, крики, жёлтые стены, смыкающиеся вокруг. Иногда – хорошие воспоминания. Молчаливое понимание в глазах Артёма. Громкий смех Джульетты. И – реже всего, но ценнее всего – ощущение рядом такого же потерянного, нелепого, но невероятно верного существа. Джеффа.

Так проходили дни. Недели. Раймонд жил в двух режимах одновременно: внешне – тихий, неприметный подросток; внутренне – искатель, хранитель памяти, человек на миссии. Он искал не просто друга. Он искал часть себя, оставшуюся в другом измерении. И эта цель, тихая и отчаянная, была единственным, что не давало ему окончательно раствориться в серой обыденности мира, который называл себя единственной реальностью.

Школа, дом, город – всё это было полем для исследования. Раймонд выработал систему, почти научный метод. Его мозг, привыкший анализировать пространства Закулисья, теперь изучал мир подростков с холодной, отстранённой точностью.

Социальный код.

Он наблюдал. Наблюдал, как его одноклассники разбивались на пары, как менялись их голоса, когда они говорили с объектом симпатии, как они обсуждали чью-то внешность, жесты, намёки. Для Раймонда это было как наблюдать за сложным, но бессмысленным ритуалом неизвестного племени. Он не чувствовал ничего, кроме лёгкого недоумения. Зачем тратить столько энергии? – думал он, слушая, как его сосед по парте весь урок строчит любовную записку. Энергия – это то, чего ему постоянно не хватало. Её хватало только на одно: на поиск.

Однажды к нему подошла девушка из параллельного класса, рыжеволосая и смешливая.

– Раймонд, ты такой загадочный. Ни с кем не гуляешь. Тебе никто не нравится? – спросила она, игриво подмигивая.

Он посмотрел на неё своими спокойными, серыми глазами и честно ответил:

– Нравиться? В смысле? Мне нравится тишина. И зелёный цвет.

Девушка смутилась, хихикнула и убежала к подругам, что-то возбуждённо шепча. Раймонд не понял причину её реакции. Он просто констатировал факт. Зелёный действительно нравился ему. Он напоминал о Джеффе.

Семья.

Дома давление было иным, но столь же чуждым. За ужином мать спросила:

– В школе девочки есть? Может, пригласишь кого в гости?

Он медленно прожевал кусок картофеля.

– Зачем? – спросил он искренне. – У меня есть… дела.

– Какие дела? Уроки? Тебе бы живого общения, – вздохнул отец.

Раймонд промолчал. Какое общение может быть живее, чем связь с тем, кто прошёл с тобой сквозь ад? Он снова почувствовал ту глухую стену между ними. Они хотели для него «нормального» будущего. А его будущее, его настоящее – было там, в прошлом, с другим потерянным мальчишкой, чьё лицо он никогда не видел.

Ритуалы памяти.

Каждую ночь он выполнял ритуал. Открывал коробку из-под обуви, спрятанную на антресоли. В ней лежали «улики»: тот самый желтоватый камешек, несколько рисунков – схема уровней, силуэты. И новая находка – ярко-зелёная подшипниковая крышка от скейта, найденная у бордюра в скейт-парке. Он брал её в руки, ощущал холод металла. Это был его якорь. Напоминание, что он ищет не призрак, а кого-то реального, кто, возможно, так же ищет зелёные следы в этом мире.

Сны и реальность.

Сны стали чёткими. Он не просто блуждал по жёлтым коридорам. Теперь он там искал. Обходил уровень за уровнем, заглядывал в каждый угол, слушал каждый шорох, надеясь услышать писклявый голос: «Йоу, Китти! Здесь!». Он просыпался с чётким чувством направления, как будто во сне ему давали подсказку. Однажды он проснулся с уверенностью, что должен проверить старый, заброшенный крытый рынок на окраине. Он провёл там всё субботнее утро, обходя пустые павильоны, вслушиваясь в эхо своих шагов. Джеффа там не было. Но была странная, знакомая тишина, похожая на тишину уровня 0. Он сел на пол в самом центре пустого зала, закрыл глаза и просто был. В этой тишине он чувствовал себя менее одиноким.

Новый план.

Обыскав все очевидные места, Раймонд понял: Джефф, если он здесь, тоже скрывается. Как и он. Два призрака из одного кошмара не будут светиться в толпе. Он сменил тактику. Теперь он искал не дерзкого парня, а аномалии. Места, которые казались выпавшими из реальности: заброшенные стройки, подземные переходы с странной акустикой, старые заводские корпуса. Места, которые могли бы напомнить о Закулисье. Он бродил по ним, оставляя едва заметные метки – три прямые линии, похожие на когти, мелом или углём. Знак Китти. Надеясь, что если Джефф увидит, то узнает.

Однажды, возвращаясь из такой вылазки, он прошёл мимо открытого окна кафе. Оттуда доносился громкий, заразительный смех. Раймонд замер. В этом смехе было что-то… знакомое. Не тембр, а энергия. Та самая, бесшабашная, нарочитая. Сердце его ёкнуло. Он вжался в стену и стал наблюдать.

За столом сидела компания парней. Они что-то оживлённо обсуждали, жестикулировали. Один из них, низкорослый, в красной толстовке, что-то рассказывал, размахивая руками, и снова рассмеялся. Раймонд не видел его лица, только затылок с короткими каштановыми волосами. Он простоял так десять минут, пока компания не собралась уходить. Парень в красном повернулся…

И Раймонд увидел его лицо. Загорелое, весёлое, с карими глазами. Никаких солнцезащитных очков. Никакой особой дерзости во взгляде. Просто обычный паренёк.

Разочарование было горьким, как полынь. Раймонд отвернулся и пошёл прочь, сжав руки в карманах. Он ошибся. Опять.

Но когда он пришёл домой и лёг в кровать, в голове засел тот самый смех. Он был почти правильным. Почти.

Значит, он на верном пути. Джефф где-то рядом. Его смех живёт в этом мире. Осталось лишь услышать его в нужном месте, в нужное время.

Раймонд закрыл глаза. Завтра он продолжит. Потому что другого выбора у него не было. В этом и заключалась его жизнь теперь – бесконечный, тихий поиск отголоска в шумном, равнодушном мире.