Читать книгу Мальчик, которого не научили умирать - - Страница 5

За прошедший месяц изменений в моей жизни было крайне мало, но все они имели судьбоносное значение, в первую очередь для меня. Мне удалось договориться с Люсиндой и с Морнеей на счёт того, чтобы я окончательно переехал к бабке. Люсинда хотела было дёрнуться на тему того, что я мог бы оставаться у неё подольше, но когда я вновь поднял тему того, что дармоедом быть не хочется, а к книгам меня тянет нестерпимо сильно, всё-таки отпустила. Лишь потрепала по волосам, деланно возмущаясь тому, на кого же я её оставляю опять одну, без детей. И даже намёк на то, что её дети возвращаются со дня на день, не особо мне помог.

К слову о детях: после того, как я узнал, что у Морнеи имеется внучка, то много раз хотел поговорить с ней об этом, но каждый раз откладывал. Я не был до конца уверен, что этот разговор не навредит тому шаткому равновесию, которое между нами установилось. А ещё не было никакой уверенности в том, что бабка будет мне открывать сердце и душу, ведь я был для неё, фактически, “полезным незнакомцем”, которого она согласилась приютить по доброте душевной и чтобы были лишние рабочие руки.

Несмотря на то, что после переезда у меня появились вполне себе конкретные обязанности в этом доме, помимо чтения книг, печали мне это нисколько не добавило, даже наоборот: я был рад помочь по хозяйству или по дому. Поливая цветы, бегая по грибы и ягоды, где-то помогая в готовке, я набирался опыта и набивал руку в домашних делах, понимая, что когда-нибудь выпорхну из этого гнезда и буду жить один.

За последнее время мне удалось унять свою неутолимую жажду книг, что стало большим достижением. Насытив свой первоначальный голод, я, тем не менее, не отказывал себе в желании прочесть перед обедом или на сон грядущий пару тройку страниц. Морнея ворчала, что я перевожу свечи, читая по ночам где-то в тайне от неё, и мы договорились до того, чтобы я по вечерам поднимался к ней наверх, на кухню, где она занималась своими настойками, мазями или даже вышивкой. Днём ей было заниматься подобным не с руки, потому что она занималась своим огородом, палисадником или тем, что я приносил с леса. Первое время многие листья, грибы и коренья, которые я приносил, она смело выбрасывала, объясняя это тем, что я принёс похожее, но совершенно не то. Со временем, из-за того что собирал я довольно часто, я сумел запомнить все отличительные особенности нужных Морнее и грибов, и ягод, и трав. Порой казалось, что, подними меня посреди ночи, я без труда опишу и расскажу о каждом из них.

Окончательно придя в себя на новом месте жительства, я взялся за дрова, и на этот раз к моим действиям с топором Морнея была равнодушнее. Приловчившись и не слишком загоняя себя работой, я колол дрова и относил их в поленницу. Каждый новый день колки дров давался все легче, а топор так сильно руку больше не тянул, чему оставалось лишь радоваться.

С моими внутренними ощущениями всё было однозначно. Не забывая о занятиях медитацией, каждый новый раз я пытался почувствовать источник внутри себя, но каждый раз натыкался будто на глухую стену, за которую пройти не представлялось возможным. Да, с первого раза мало у кого получалось, а потому я снова и снова садился и продолжал практику. Но чудеса случаются…

В этот день у меня даже не было мысли медитировать, решив как следует отдохнуть. Отпросился у Морнеи и отправился на речку, чтобы купаться и нежиться на солнышке. По дороге наткнулся на местных детей, которые также решили поплескаться в реке, а потому уже отправились все вместе. За разговорами обо всём и ни о чём, время пролетело незаметно, и мы оказались на речке. Побросав одежду тут и там, ребята весёлой гурьбой побежали в воду, поднимая целую тучу брызг. Остановившись в отдаление, под деревом, я лишь усмехнулся и засмотрелся на то, как весело другим. На мгновение даже стало грустно, что я чувствовал себя чужим, и мне было неловко рядом с ними. Не получалось быть таким счастливым и беззаботным.

Ребята, видя мою нерешительность, звали меня с собой, а после и вовсе насильно затянули в воду и пару раз окунули, задорно смеясь. Вырвавшись и с улыбкой сбежав на берег, я вернулся под дерево, развесил мокрую одежду на ветках и прислонился к стволу, пытаясь отдышаться. Сердце рвалось из груди, но на душе была какая-то лёгкость, какое-то спокойствие, которого я не испытывал очень давно. Да, выходной от забот и книг шёл определённо на пользу. Радостный и уставший, под солнечными лучами, я не заметил, как погрузился в сон.

Очнулся я внутри то ли пещеры, то ли скалы, на холодных камнях и при первой же попытке двинуться понял, что у меня ломит и болит всё тело. Поднявшись и осмотревший, я нашёл камень и только камень, а так же туннель, который куда-то вел вперед и оттуда слышался шум. Не придумав ничего лучше, поднялся на ноги и двинулся вперед, то и дело обходя острые выпирающие камни, по которым не хотелось идти босыми ногами. Спустя некоторое время, я наткнулся на водопад, которых прежде не приходилось видеть. Широкий, в несколько обхватов руками, с примесями какого-то песка или кусочков земли, он огромной волной воды обрушивался вниз. Любопытство взяло верх и я протянул к нему руку, а затем и полностью встал под него.

Примеси били по голове и плечам, причиняя неприятные ощущения, граничащие с болью, но я почему-то продолжал терпеть. Даже запрокинул голову назад, поправляя непослушные волосы и жмуря глаза от попадания в них чего-либо. Странные ощущения охватили меня с головы до ног. Несмотря на боль, уходить из-под воды совершенно не хотелось. Напротив, чувствовалось что-то странное. Страх или покой, радость или грусть, до конца понять собственные чувства я не мог, но я растворялся в них, будто теряя частичку себя. Так выглядит очищение души? Я где-то читал о том, что древние маги, чтобы очистить тело и душу, оголялись и входили под струи горных водопадов.

«Владей…»

Голос, бархатный и заботливый, вывел меня из равновесия и я шлепнулся на камень, больно отбив то место, на которое многие мальчишки ищут себе приключения. Поднимаясь всё так же под струями воды, я грохнулся ещё и, ругаясь на чём свет стоит, отполз на более сухую поверхность. Голос всё ещё шептал одно и то же слово в моей голове с такой нежностью, будто мама, встретившая своё любимое чадо после долгой разлуки. Невольно ответив «Спасибо», ни к кому конкретно не обращаясь, я решил, что из этого состояния нужно как-то или куда-то выбираться. И, не придумав ничего лучше, шагнул по ту сторону водопада.

Придя в себя, я открыл глаза и тут же зажмурился от ярких солнечных лучей. С тяжелым, вырывающимся из груди стоном, я перевернулся со спины и был подхвачен многочисленными маленькими руками.

– Очнулся! Ребят, Арантин очнулся! – загомонили голоса и только так до меня дошло, кто это и где мы.

– Где я? – задался я очевидный вопрос, продолжая держать глаза закрытыми и с удивлением отмечая, как тяжело даются слова.

– На речке мы, на речке. У воды. Ты как из воды вышел, так сразу под деревом лёг, а мы когда из воды выходили, глянь – а ты лежишь, глаза закрытые, не шевелишься. Мы перепугались и давай тебя тормошить, что было сил, а ты все равно глаза не открывал.

– И долго?

– Да уж как глянули, минут десять, может больше. И до нас сколько провалялся…

– Ага. Спасибо. Вы уж помогите дойти до бабки. А то у меня, кажется, солнечный удар был.

– Ась? – не понял один из мальчишек, но, тем не менее, помогая мне встать и подхватывая меня под руку.

– Говорю, солнце макушку напекло, плохо стало, – объяснил я, разлепив глаза и пытаясь проморгаться. – Голова всё ещё тяжеленная, ноги не слушаются.

– Ааа… Да ты молчи, отдыхай! – сказал какой-то мальчик побольше и покрепче. Как мне показалось, самый старший среди всех. – Перепугал нас всех! Пошли, полегоньку, до деревни. Ты ток глаз не закрывай.

– Не буду.

Так, подхваченный под обе руки, меня буквально потащили в сторону деревни. Да, ноги слушались, но ощущались как ватные и не было полной уверенности, что получится дойти на них самому. Однако ребята молодцы: то и дело в дороге спрашивали о самочувствие, не позволяли мне самому идти без поддержки, а когда уставали, сменяли друг друга и дальше тянули моё тело вперёд. Непонятная слабость сходила на нет очень медленно, но в конце пути, когда нужный дом уже виднелся, я кое-как пошёл самостоятельно, а мальчишки лишь шли рядом, готовые подхватить под руки.

Уже у самого порога, дверь мне открыла бабка, поэтому отвертеться от рассказа, почему я едва передвигаю ноги, не получится.

Оглядев всю нашу честную компанию, она грозно нахмурилась. Мальчишки наперебой затараторили: “он упал. Он лежал. Он молчал. Мы того… мы этого…”

– Тихо, – едва слышно сказала Морнея и подняла к ним руку раскрытой ладонью. Дети тут же замолкли. – Заводите его в дом.

Морнея указала рукой на лавку, не переставая грозно хмуриться и заставляя детей вести себя как можно тише одним своим видом. Как только меня положили на лавку, они так же наперебой распрощались и исчезли за дверью. И сделали это так, что я даже опомниться не успел, как остался с хозяйкой один на один. На лоб и на грудь мне шлепнулись мокрые повязки, от которых стало немного легче, а руки сунули стакан с холодной водой.

– Как самочувствие? – спросила моя сожительница, как только никого рядом не осталось и можно было “выйти из образа грозной старухи”.

– Уже неплохо. Жить буду. Но жуткая слабость.

– Пей и ложись, – не терпящим пререканий тоном сказала Морнея. – Полежишь немного и, как только немного полегчает, отправишься в комнату и ложись спать. Потом поговорим.

– Большое тебе спасибо, – едва заметно кивнул я и обмяк на лавке, закрывая глаза. – Всё потом. Но это было прекрасно. Я, кажется, стал магом.

Морнея, если и слышала мои слова, не стала ничего отвечать, скрывшись на кухне. Полежав какое-то время и борясь со сном, я поднялся на ноги и по стеночке, придерживая своё ослабевшее тело, добрался до комнаты. Упав в кровать, я мгновенно провалился в сон, в котором, как оказалось позднее, пробыл почти сутки и проснулся уже на следующий день уже ближе к закату. Морнея не отвлекала и не тревожила меня, однако более чем уверен, что она неоднократно заходила в комнату, меняя мне повязки на лбу и проверяя моё общее состояние.

Проснувшись и потянувшись, я почувствовал себя немного лучше, однако спать всё ещё хотелось. Подняться же меня заставило то, что нужно было справить малую нужду и подкрепиться, а то живот недвусмысленно намекал, что такие издевательства терпеть не намерен. За едой я рассказал ей всё, что примерно со мной случилось, и что ощущал на тот момент в надежде, что она сможет как-то прояснить ситуацию. Морнея лишь пожала плечами и сказала идти ложиться на лавку, а она пока принесёт молока. Я был благодарен и за это, хоть до конца не понимал, утаивает она что-то или действительно не знает, как помочь. Сколько бы я не прожил с этой женщиной, думаю, никогда не смогу её понять окончательно. Залпом выпив теплого молока, я отвернулся к стене и сон в ту же минуту меня одолел.

Несмотря на то, что я всё ещё был слаб и нужно было поспать, разум упорно этого не желал. Проспав несколько часов, я снова открыл глаза. За окном уже стояла ночь. Будто наваждение заставило меня одеться и выйти на улицу. Слабость ещё давала о себе знать, но ходить я уже мог самостоятельно, благо головокружения не было. Неаккуратно рухнув на лавку возле дома, я вытянул ноги и с хрустом потянулся, поднимая глаза на большую яркую луну. Почему-то в эту ночь она особенно прекрасна. Глядя на яркий серый диск, висящий на головой, нет-нет, а задумываешься над чем-то глубоким и жизненным. Будто сама луна подталкивает к таким мыслям Мысли роились в голове, лениво перетекая одна в другую. Был один вопрос, который мучал меня своей актуальностью: а существуют ли всякие мистические создания, как, например волки-оборотни или вампиры, на которых полная луна имеет сильное воздействие?

Книжки Морнеи говорили, что да, существуют, но лично я не был в этом уверен. Всё-таки существование таких существ напоминало больше какую-то злую сказку для непослушных детей. Как драконы. Может быть когда-то в далеком-далеком прошлом они и существовали, но сейчас это не более, чем легенды. Вообще иногда складывалось ощущение, что часть мыслей будто и не мои вовсе. Словно в моей голове есть какой-то другой я, и даже не один, который думает параллельно моим настоящим мыслям. Наверное, поэтому у меня не всегда выходит сконцентрироваться на чем-то одном…