Читать книгу Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2 - - Страница 3

(2 дня спустя)

Если Огарев Феликс запомнил очень даже неплохо после дела Шелоховых, то вот пригород Пирогово стал для Ланского новой точке на личной карте Троелунья.

Доктор плохо знал в целом и Лурино, и Огарев, и простиравшуюся за ними территорию в районе северо – востока, однако, когда Киприан проехал Огарев и свернул на знакомой Феликсу дороге направо – Ланской окончательно расслабился.

Изначально скорая поездка напрягала его не только торопливостью Драгоновского выяснить суть случившегося в детском лагере близ фабрики Елисеевых, но и болю в плече. Хоть Эдгар и выдал несколько ампул хорошего обезболивающего, Феликс понимал: много колоть тоже нельзя, иначе риск запачкать всю комнату своим завтраком и обедом превратиться в гадкую реальность.

Лидия все время была рядом, сопровождала Феликса везде, даже в ванной, так как каждую ночь перед отъездом находила доктора в лихорадке. Да и сам Ланской осознавал: ему плохо, он не восстановился, моральное истощение добивало, как вонзенный в спину клинок. Но делать было нечего: он согласился на сию авантюру, а теперь еще и должен был Киприану.

Все – таки Драгоновскому удалось не только остановить начавшуюся волну негодования в семье Елисеевых из – за дуэли, но и пригрозить встречным иском в суд.

До Пирогово было уже не более пятнадцати километров, однако Киприан, остановившись на крестообразной развилке, заглушил мотор автомобиля и сказал:

– Выйдите, подышите.

– О чем вы, господин Драгоновский? – удивилась Лидия, осмотревшись.

Феликса также напряг суровый тон Киприана, однако он повиновался негласному приказу главы канцелярии и покинул автомобиль.

И почти сразу ему в нос ударили убойные смеси запахов: сера, уголь, сгоревший шоколад, сахароза, свинец… И все это шло со стороны темных дымчатых облаков, которые неслись по чистому голубому небу и растворялись ближе к далекой белоснежной кромке леса.

– Это еще что? – возмутилась Лидия, чихнув.

– Это фабрика Елисеева, – легко ответил Киприан, присев на длинный капот автомобиля и закурив через мундштук купленные в Огареве сигареты. – Несмотря на все кампании, которые проводит семейство, они используют в производстве мышьяк, свинец и множество других соединений, которых около детских сладостей, в целом, быть не должно.

– То есть вы думаете…

– Пока вы валялись в лихорадке, мои кое – что раздобыли, – губы Драгоновского искривились в дьявольской улыбке. – Они обнаружили связь: все жертвы отравлений ели конфеты двух фабрик: Елисеевых и Панкратовых. Последняя не функционирует уже полгода, значит, остается только прямой конкурент.

– Они травят детей?! – изумилась Лидия.

– Да. И самое главное, как обнаружила господа Ларсен, перебирая архивы в редакции, за последние полгода уже было возбуждено три уголовных процесса против Елисеевских предприятий. Больнее всего ударили по центрально фабрике вблизи Столицы, но дело замяли. Как – не ведаю. Если я о нем не знал, значит, еще на этапе формирования отчетов кто – то спустил все это на тормоза.

– Но это значит, что у Елисеевых появился мощный покровитель, – сухо заметил Феликс, смотря на дым. – Раз вы ничего не слышали, имея такие связи…

– Вот это меня тоже обеспокоило, – не сал скрывать Драгоновский. – Однако я списал это все на предрассудки. Так как остальные два дня дела все – таки пошли в суд. Правда… были выиграны самими Елисеевыми.

– И что вы предлагаете? – уточнил Феликс вкрадчиво.

– Предлагаю следующее…

Киприан залез на пару минут в машину, открыл бардачок, достал оттуда свою папку и, раскрыв ее, показал Лидии и Феликсу текст на бумагах. И почти сразу Ланской и Ильинская переглянулись, посмотрели на Киприана как на сумасшедшего – и взяли в руки папку с документами.

– Вы в своем уме?! – вырвалось у Феликса. – Господин Драгоновский! Да вас знает каждая собака! А меня… после ваших интервью – каждый таракан в самой отдаленной больнице!

– Нас знают Елисеевы, которые уведомлены о нашем визите, – подтвердил Киприан. – Но! – он поднял палец вверх, – На фабрике нас никто толком не знает. Думаю, даже управляющие наняты тут из местной шелухи. А посему – нам будет легко слиться с толпой.

– Особенно – вам, – фыркнул Феликс, закрыв папку и потерев занывшее от резкого движения руки плечо. – Господин Драгоновский, нас узнают.

– Для этого у нас и есть документы, подготовленные в Канцелярии.

Не дожидаясь ответных реплик, Киприан выудил из – под черного оборота папки готовые три паспорта.

Внутри уже были измененные фотографии, а заодно и наглядные прообразы будущих лазутчиков на фабрику, а также вписаны фамилии и отчества, которые никак не соответствовали реальности. Единственное, что осталось у обоих – их имена.

Феликс также заметил, что ему изменили дату и место рождения, а вот Лидии оставили как есть.

Не удержавшись, доктор перелистнул три страницы и, где должен был быть штамп о заключении брака, а потом о разводе, оказалась хорошо подделанная печать какого – то поселка под Дельбургом, а под ней приписка: «Женат. Супруга…».

У Феликса приподнялись брови, после чего голова сама повернулась к Лидии. Она также заглянула на пятую страницу паспорта – и с ужасом обнаружила такой же штамп, в котором она была глубоко замужем, а супругом являлся…

– Объяснитесь, господин Драгоновский, – сурово потребовал Феликс, помахав перед главой Канцелярии подделкой. – Это как понимать?

– Ну а куда я могу деть мисс Лидию? – насмешливо развел руками Драгоновский, показав и свой новый паспорт. – Я вот вообще, судя по фантазии наших специалистов, был трижды женат.

– Так вот и женились бы еще раз на Лиде! – вырвалось больше с издевкой, чем со злобой, у Феликса. – На кой черт этот спектакль?!

– Дабы вопросов не было, – серьезнее пояснил Драгоновский. – К супругам, сбежавшим от родительского гнета, а также их верному другу поверят куда больше, чем в троих пришедших из Столицы в поисках работы на фабрике в Пирогово товарищам.

Лидия топнула ногой, не желая кричать или выражать словесно свое негодование, а Феликс, спрятав паспорт во внутренний карман пальто, взял замерзшие пальцы Ильинской и, крепко сжав их, уточнил у Киприана:

– Но где мы будем принимать новый облик?

– О, за сие я тоже договорился! – радостно заметил Драгоновский. – Помните, я говорил, что смог снять нам дом?

– И?

– Так вот, это имение находится тут в пяти километрах. Плюсом – старый запорожец, на котором я, хоть и никогда не ездил, но думаю, что справлюсь. Так что до работы через поля ходить точно не будем.

– Ну хоть тут бог нас миловал, – сурово прошептала Лидия.

Несколько минут они еще утверждали определенные правила и детали взаимодействия друг с другом в имении под Пирогово, а затем, сев в машину, направились к серому контуру на горизонте, который был ничем иным как…

Когда – то давно когда Феликс только – только пошел в Гимназию, его тогда еще живой и здравствующий батюшка, Аристарх Герченев, талантливый и опытный фармацевт, направился в командировку под Пирогово и, поскольку младшего сына девать было попросту некуда, забрал его с собой.

Феликс помнил огромные сугробы белоснежного снега, примороженную и обкатанную дорогу, а также хрустящий снег под двойкой вороных коней. Они домчали тогда отца и приемыша до Цветаево за каких – то пару часов, а после – оставили там на две недели, пока Герченев – старший работал с коллегами над новым препаратом от тифа.

Феликс запомнил, что городок был крошечным, с одной единственной улице, тянущейся на десять километров к заливу, отчего тут зачастую подхватывали пневмонию или простуду даже самые стойкие рыбаки и охотники.

С залива дул ледяной ветер, дома, стоящие в одной линии, друг против друга, казались единым нечто разного цвета и с отличающимися по уровню достатка дверями и окнами. Позолоченные белые наличники говорили о высоком доходе семейства, а вот деревянные с затолканной в щели ватой – о среднем.

Тротуаров тут не существовало, только единая асфальтированная тропа, по которой и ходили, и ездили. Из развлечений Цветаево мог предложить лишь небольшой камерный театр, пару ресторанов, а также иногда заглядывающих сюда артистов бродячих цирков.

Но все остальное было только в Пирогово, потому почти у каждой семи тут были кони или подержанные старые автомобили, которые ездили только летом и ранней осенью в районный центр и оттуда завозили продукты, одежду и торговцев.

Ребенком Феликс тут грустил: если бы не отец, который часто пускал его к себе в лабораторию, то у Ланского была бы одна участь: бежать к заливу через всю улицу или поехать с кем – то на лошади, там поиграть в снежки на заснеженных склонах – и вернуться в город к ночи.

И единственное, чем жил городок, были ярмарки с рыбной продукцией. Близость залива, а также исторический промысел основателей Цветаево оказался спасением для выживания. Отсюда везли консервы, рыбу и икру в Дельбург, а уже оттуда – в Столицу.

Феликс невольно поморщился, когда Киприан остановил машину и они вновь вышли из салона. В нос ударил рыбный душок, а щеки закололо морозом. До слуха донеслись песни на несколько изменённом языке, который смутно напоминал Феликсу помесь итальянского и латинского, а над головой пронеслись две чайки.

– Вот и добрались.

Киприан указал на возвышавшийся желтый дом с облупившейся шпаклевкой, отпадающими элементами лепнины под балконами, а также деревянными окнами, в щели коих было затолкано столько ваты и сена, что у Феликса пробежали по коже мурашки: сколько же ему сегодня ночью вставать, чтобы топить печку или камин…

Имение оказалось брошенным домом купца Павлова, который разорился еще лет десять назад, прожал имущество с аукциона, а дом оставил местным властям – и убрался подальше на юг. Дом выкупили, но вскоре также отдали на откуп губернатору, который устроил там что – то наподобие съемного жилья для приезжающих поохотиться или порыбачить барских семейств.

Киприан же разыграл карты, как посчитал Феликс, как нельзя лучше. Пользуясь неосведомленностью людей и редкой корреспонденцией из большого города, Драгоновский представился фамилией, указанной в ложном паспорте, и заметил:

– Это – кузен, Феликс Вилозский.

– А сия мадам? – уточнил управляющий, заполняя бумаги в холле имения.

– Так это… супруга его, – выдал легко Киприан, и Лидия ударила его немым проклятием вспыхнувших злостью зеленых глаз. – Лидой звать.

– Цель приезда?

– Порыбачить, да поохотиться, – не моргнув глазом, ответил Киприан, ведя себя как наивный дурачок. – Говорят, у вас тут сейчас сезон тетерева? А еще куропатки в этом году пошли, мне сказали…

– Есть такое дело, – старик заполнил бумаги, отдал на подпись всем троим, и вдруг, взглянув на паспорта Лидии и Феликса в графу семейного положения, зацокал языком.

– Что – то не так? – удивился Киприан, уже готовя оправдательные речи.

– Нет, просто… в мое время… – он посмотрел на Лидию и Феликса, – в мое время, молодые люди, в вашем возрасте уже думали о пятом. А у вас во, – он указал на пустую страницу, где вписывали детей, – голая бумага. Неужто хворые?

– Нет, что вы, – всплеснул руками Киприан, – они просто просвещённые. Вот живут уже сколько, а детей не желают заводить. Говорят, мол, «надо для себя пожить»,

– Что вы несете, госпо… господь всемогущий, – выкрутился Феликс, вовремя себя остановив и приняв роль кузена. – Дорогой мой друг, Киприан Велимович, будьте так добры, не распространяться о моей жизни посторонним господам. Уж извините, – Феликс кивнул старику, но тот и усом не повел.

– Что – то еще? – уточнил Киприан, кивая на бумаги.

Но вместо ответа старик лишь передал ему два комплекта ключей, показал быстро, где дрова и где их можно наколоть, провел короткую экскурсию по четырем комнатам одноэтажного имения и распрощался с гостями, взяв плату за две недели вперед.

И стоило старику закрыть за собой калитку, как все трое, усевшись в гостиной, расхохотались.

Даже Лидия, которой было все это действо неприятно до глубины души, не могла не признать, что Киприану нужно было идти не в следователи, а в актеры. Так прекрасно играть и врать настолько, что даже у знающих ситуацию, на секунды возникало ощущение реальности происходящего, было высшим пилотажем.

– Я тебе припомню, кузен… ай! – Феликс схватился за плечо, так как от смеха активизировались вновь нервные окончания.

– Господь с тобой, Феликс Дмитриевич… аха – ха – ха…. Иди, лучше, детей заводи…

– Мы же просвещенные! – напомнил сквозь слезы от смеха Феликс.

– Ну вот и просветитесь в постели…

В Киприана полетела подушка с дивана, но Драгоновский ее быстро поймал и, отложив в сторону, откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу.

Лидия продолжала сверлить канцелярского главу недовольным взглядом, в то время как сам Киприан, обратив свой взор на Феликса, приподнял правую бровь в немом вопросе. И доктор не мог не отреагировать. Слегка подавшись вперед и уперев ладони в колени, Феликс уточнил:

– Вижу в ваших глазах, дорогой кузен, вопрос. Не касается ли он призраков?

– А вы теперь еще и пророком у нас заделались? – усмехнулся Драгоновский. – Но да, вы правы. Неужели тут совсем нет ничего паранормального?

Феликс мельком осмотрел гостиную.

Обычная комната, с потемневшим от времени камином, запылившимся стеклом зеркала над ним, поставленной по кругу кожаной мебелью, деревянными столиками, подставками и шкафами около стен. Окна оказались завешены плотными красными портьерами, за которыми красовался спокойный белый тюль.

И только в этот момент Феликс осознал: они находились в гостиной не менее часа, пока подписывали документы и осматривали особняк, а ему не было холодно. Даже Лидия, чувствительная к температурам, ни разу не поежилась и не пожаловалась на холод.

Значит…

– Призраков тут точно нет, – заметил Феликс, встав и начав ходить по комнате. – Но почему тут тепло? Мы же даже камин не развели…

– В Цветаево провели отопление год назад. Но особняк к нему подключили буквально три месяца назад.

– И поэтому…

– И поэтому мы можем не ютиться в одной комнате с камином на втором этаже, а жить сразу в трех! – обрадовал Киприан.

Однако ни Феликс, ни Лидия этому не обрадовались.

У доктора невольно заныла рана на плече, и он сразу сжал руку, скривившись от боли, а Лидия, выпрямив спину и максимально расправив плечи, что свидетельствовало о ее невероятном напряжении, встала и подошла к Ланскому.

– С вашего дозволения, господин Драгоновский, мы бы желали занять большую комнату с ванной, которую нам показал приказчик, – заметила девушка. – Феликс нужен покой и уход, все – таки вы выдернули его в поездку прямо из кровати.

– Ну не из могилы же, – ляпнул Киприан. – Но вы правы. Доктор Ланской, идите пока отдыхать. Вечером мы выберемся тут недалеко в ресторанчик, где можно хотя бы не отравиться.

Он встал и отправился куда – то по делам, закрыв за собой дверь, но не забыв оставить Феликсу запасной комплект ключей.

Однако, стоило только доктору получить связку, как он и Лидия увидели сразу три ключа. На каждом были выгравированы буквы, но Феликс даже предположить не мог, что от чего может быть.

Поэтому, чтобы занять Лидию и отвлечь ее от мыслей о его больной руке, Ланской предложил:

– Усадьба довольно большая, так почему бы нам не осмотреться?

– Да что тут глядеть, – фыркнула Лидия, проведя пальцем по каминной полке и потом сдув слой пыли. – Вон, только разве что бактерии изучать. Но кстати… пока мы шли по тропинке от калитки, я приметила одно здание справа от усадьбы. Похоже было на оранжерею.

– Вот там давай и осмотримся, – сразу согласился Феликс.

Лидия только пожала плечами и, отправившись следом за доктором на улицу, не смогла удержаться от озноба, когда под юбку и теплую шубку забрался колючий мороз и ледяной ветер, примчавшийся мощным порывом со стороны залива.

Усадьба была центральным украшением прямоугольного участка, однако вокруг нее был выстроен целый ансамбль: три фонтана перед лужайкой с аккуратно постриженными кустами роз, ныне укрытых снежной шапкой, и небольшой садик с клумбами и статуями древнегреческих богов – позади дома, как тихий уголок для летних прогулок и встреч.

Сама усадьба была относительно небольшой: в ней было четыре комнаты и большой зал, где принимали гостей. На чердаке было почти не развернуться, поэтому он служил как склад для ненужных вещей, а в четырех погребах возле двух комнат слуг хранилась закатанная лично приказчиком и смотрителем дома.

Мол, усадьбой пользуются лишь летом как временными апартаментами, а зимой она стоит ненужная, вот старик и приспособил ее закрома под свои нужды.

Феликс, только выйдя на улицу и вдохнув на крыльце воздух, пощипывающий нос йодом, чихнул. Лидия же, глубоко вдохнув, скривилась и заметила:

– Фи, рыбой пахнет отовсюду… словно опять прибыла в Герштадт.

– Ну а что ты хотела, – Феликс оперся на каменные постаменты и ощутил странный укол в груди. Это было не больно, а скорее напомнило колючий сигнал шестого чувства. – Рыбный край. Когда я был маленький, мы сюда приезжали с отцом. И знаешь, он заставлял меня есть икру. Прямо силком.

– Так вот, откуда у вас такое отвращение к ней, – усмехнулась Лидия, поправив свой платок и шапку. – А я все гадаю, как вас заставить съесть хоть ложку.

– Я что, дите малое? – с нужной интонацией произнес Феликс, посмотрев строго на Ильинскую. – Если я отказался от продукта, значит, не надо в меня его толкать насилу. Поверь, ничего хорошего не выйдет.

– Ладно вам, не злитесь, – елейно протянула девушка, посмотрев на покрывшиеся инеем ветви деревьев. – Красиво тут, конечно… только очень тихо.

– Не сезон, – пожал плечами Феликс, спустившись на дорожку и осмотревшись.

Сначала он даже не заметил постройки справа, так как оранжерея была скрыта густыми зарослями пихт и елей, но благодаря скрипучему флюгеру в форме карася, а также указке Лидии на темную решетку, которую девушка увидела со своего ракурса, Феликсу удалось пробраться сквозь неубранные сугробы к строению.

Оранжерея была в разрушенном состоянии: стекла покрылись грязью и пылью, внешняя дверь была приморожена намертво, петли заржавели, а в скважину замка были натолканы то ли бумажки, то ли еще какой мусор, дабы уже никто не попал внутрь.

Усугублял обзор того, что было внутри, прилипший намертво сухой плюс, который пустил давно корни рядом с постройкой, стал не просто стеблем, а превратился в плотную древесину. Феликс было дернул пару ветвей, чтобы сорвать плющ, однако не получил ничего, кроме как красных полос на коже от натуги.

– Попадем внутрь? – уточнила Лидия, пробравшись сквозь сугробы к Феликсу.

– Пока, скорее всего, нет. Хотя…– Феликс посмотрел на массивное сооружение оранжереи, взглянул на свои карманные часы и прикинул, сколько бы ему потребовалось времени если бы… – Лидия, а помнишь, нам показывали кладовку с инструментами?

– Помню, – загадочно, но уже предчувствуя действия доктора, протянула Лидия.

– Секатор там был?

– Да…

Феликс коварно улыбнулся и, крутанув на пальце кольцо с ключами от дома, заметил:

– Что ж, кажется, я нашел нам досуг до ресторана, – Феликс распустил шарф и снял перчатки, начав осматривать замок на двери. – И что – то мне подсказывает, что не зря тебя привлекла эту оранжерея…

– Что вы имеете в виду? – удивилась Лидия.

Но вместо ответа Феликс указал ей на дверь и на стекло прямо за замком.

И тут же Лидия увидела, о чем говорил доктор: на чугунной решетке, как и в уголках и щелях между рамками и стеклом, виднелись застывшие красные массы, похожие…