Читать книгу Развод. Моя личная победа - - Страница 2

Будильник был заведен на шесть ноль-ноль, но я проснулась за три минуты до него. Я всегда просыпалась раньше. Тело, натренированное годами тревоги, само выталкивало меня из сна, не давая ни единого лишнего мгновения на отдых. Первой мыслью, еще до того, как я успевала разлепить веки, был глухой звон. За ночь он не исчезал, а лишь затихал, превращаясь в низкий, едва различимый гул, похожий на гудение трансформаторной будки. Но стоило мне вернуться в сознание, как он снова набирал силу.

Рядом ровно и глубоко дышал Алексей. Он спал на спине, раскинув руки, занимая две трети кровати. Король в своих владениях. Я выскользнула из-под одеяла с отработанной годами сноровкой, не издав ни звука, не потревожив ни единой складки на простыне. Моё утро начиналось с этой беззвучной хореографии, с этого ритуального исчезновения из его пространства.

На кухне царил холодный полумрак. Я не включала верхний свет, обходясь тусклой подсветкой над столешницей. Щелчок выключателя мог его разбудить. Шаги могли разбудить. Скрип дверцы шкафа мог разбудить. А разбуженный не по своей воле Алексей – это испорченный день для всех. Поэтому я двигалась как тень в собственном доме, исполняя свой утренний танец.

Кофемашина, дорогая, блестящая, его подарок самому себе на Новый год, тихо заурчала, наполняя воздух ароматом арабики. Я знала, как он любит: двойной эспрессо, без сахара, в подогретой чашке. Я поставила чашку на специальную панель для подогрева. Затем достала из холодильника продукты для завтрака и для школьного ланч-бокса Лизы. Всё было на своих местах, разложено по полочкам в строгом порядке, который он установил. Мои руки двигались на автомате: нарезать сыр ровными квадратиками, огурец тонкими ломтиками, собрать сэндвич, упаковать в специальную бумагу. Рядом положить яблоко, пакетик сока и маленькую шоколадку мой крохотный акт саботажа, потому что Алексей считал, что сладкое в школе «разлагает дисциплину».

Всё это было сценарием. Пьесой, которую я сама написала и играла каждое утро. В ней были прописаны все действия, все паузы, все реплики. Отступление от сценария грозило провалом, скандалом, ледяным молчанием, которое было страшнее любого крика.

В шесть сорок пять, когда его кофе был готов, а на столе стояли тарелки с завтраком, я пошла будить Лизу. Эта часть утра была единственной, не прописанной в сценарии. Это было моё личное время, мой глоток воздуха.

Её комната была другим миром. Розовые обои с феями, плюшевые игрушки, разбросанные по ковру, запах детского сна и карандашной стружки. Здесь я могла дышать. Я села на край её кровати и провела рукой по её светлым, растрепавшимся волосам.

– Солнышко, – прошептала я, – пора вставать.

Лиза заворочалась и что-то пробормотала во сне. Я поцеловала её в теплую щеку.

– Лизёнок, просыпайся, соня. Опоздаем в школу.

Она открыла глаза, и первые несколько секунд в них была лишь безмятежная детская сонливость. Но потом она вспоминала, какой сегодня день, какое утро, и взгляд её неуловимо менялся, становился серьезнее, взрослее.

– Папа уже встал? – спросила она шепотом.

– Еще нет. У нас есть время, – так же шепотом ответила я, и мы обе знали, что это означает: у нас есть несколько минут мира и покоя.

Пока Лиза умывалась и одевалась, из спальни донесся шум воды, проснулся хозяин дома. Атмосфера в квартире мгновенно изменилась. Воздух будто стал плотнее, тяжелее. Даже Лиза, выйдя из своей комнаты, затихла, её шаги стали осторожнее.

Завтрак проходил в почти полном молчании. Алексей появился на кухне в идеально выглаженной рубашке и брюках, с влажными после душа волосами, пахнущий дорогим парфюмом. Он кивнул нам, сел на своё место и взял в руки планшет. Весь его вид говорил: «Мой день начался, и он посвящен важным вещам. Не отвлекайте меня по пустякам».

Я поставила перед ним его эспрессо. Он отпил глоток, не отрывая глаз от экрана.

– Горячий, – констатировал он. Не «спасибо», не «доброе утро». Просто факт. Оценка.

– Я только что приготовила, – тихо ответила я.

Лиза ковыряла ложкой в тарелке с овсянкой. Она ела быстро, стараясь не издавать ни звука. Я видела, как напряжена её маленькая спина.

– У тебя сегодня физкультура? – спросила я, просто чтобы нарушить давящую тишину.

Она кивнула.

– Форму не забудь, – вмешался Алексей, всё так же глядя в планшет. Его голос прозвучал как удар хлыста. – В прошлый раз забыла.

– Она не забыла, – попыталась возразить я. – Учительница перенесла урок…

– Неважно, – прервал он меня. – Нужно быть собранной. Жизнь не прощает ошибок.

Он сказал это Лизе, но смотрел сквозь неё, сквозь меня, сквозь стены этой кухни. Он произносил проповедь для всего мира. Лиза съежилась и еще ниже склонилась над тарелкой.

После завтрака начался второй акт утренней пьесы: сборы. Лиза ушла в свою комнату за рюкзаком, Алексей в кабинет за портфелем. У меня было пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Я быстро приняла душ, нанесла минимум косметики Алексей не любил, когда я «штукатурюсь», и подошла к шкафу.

Моя половина шкафа была скромной, состоящей в основном из серых, бежевых и черных вещей. Удобных, немарких, незаметных. Но на прошлой неделе, получив премию за успешно закрытый квартал, я совершила импульсивный поступок. Я купила себе платье. Простое, прямого кроя, но глубокого, насыщенного сапфирового цвета. В примерочной магазина оно показалось мне глотком свежего воздуха. В нём я чувствовала себя… выше. Увереннее. Профессиональнее.

Я ни разу его еще не надевала, всё не решалась. Но сегодня, после вчерашнего унижения с ужином, мне отчаянно нужен был какой-то щит, какая-то броня. Я достала платье. Ткань была плотной, приятной на ощупь. Я надела его. Оно сидело идеально. Я посмотрела на себя в зеркало и на долю секунды увидела другую женщину. Не тень, не функцию, а специалиста по закупкам Наталью, которая едет на важную встречу. Мне даже показалось, что глухой звон в голове стал чуть тише.

Я была почти готова, когда в комнату вошел Алексей. Он окинул меня взглядом с ног до головы, задержав его на платье. Его губы скривились в едва заметной усмешке. Я замерла, ожидая вердикта. Но он ничего не сказал. Просто взял с комода свои часы и вышел.

Я выдохнула. Пронесло.

Мы одевались в прихожей. Лиза уже стояла у двери, застегивая сапожки. Я накинула свое бежевое пальто, стараясь, чтобы оно максимально скрыло синеву платья. Я уже была готова взять Лизу за руку, когда Алексей, проходя мимо к выходу, бросил через плечо, не глядя на меня:

– Ты опять в этом платье?

Я застыла. «Опять»? Я ведь надеваю его в первый раз. Но я знала, что спорить бессмысленно. Слово «опять» было здесь для того, чтобы подчеркнуть, я не просто ошиблась, я ошиблась систематически, упорно.

– Ты же в офис едешь, а не в клуб, – добавил он тем же будничным, убийственным тоном.

И вышел, хлопнув тяжелой входной дверью.

Я стояла посреди прихожей, и мне казалось, что стены сжимаются. Я посмотрела на себя в большое зеркало на стене. Та уверенная женщина, которую я видела пять минут назад, исчезла. На меня смотрела растерянная дурочка в нелепом, слишком ярком, кричащем платье. Оно вдруг показалось мне дешевым и вульгарным. Я чувствовала себя голой. Каждое слово Алексея было как капля кислоты, прожигающая мою тонкую броню.

– Мам, ты идешь? – голос Лизы вернул меня в реальность.

Она смотрела на меня своими всё понимающими глазами. В них не было осуждения. Только сочувствие и тихая, взрослая печаль.

– Иду, моё солнышко, иду, – я заставила себя улыбнуться, взяла её за теплую ладошку и вышла за дверь.

Замок щелкнул, отрезая нас от квартиры. На лестничной клетке пахло свежей выпечкой от соседей. Утреннее солнце пробивалось сквозь пыльное окно. Но я не чувствовала ни запахов, ни тепла. Весь мой мир сузился до жгучего стыда за моё сапфировое платье и оглушительного звона в ушах, который снова вернулся на свою привычную громкость. Утренний сценарий был отыгран. И я снова проиграла.