Читать книгу Дога - - Страница 2

Она пришла ко мне в каких-то непонятных жёлто-зелёных штанах и с розовой спортивной сумкой.

– Я сегодня опять в бассейн поехала. Классно я, да?

В сумке лежало шампанское и виноград.

Она всегда приходила ко мне в мою почти пустую однокомнатную квартиру, которую я получил будучи преподавателем в музыкальной школе.

Мне тогда было 22 года. Пол года назад, закончив колледж искусств я приехал сюда. В совершенно незнакомый мне маленький город на крайнем севере. Это был даже не город, а поселок городского типа, насчитывающий на тот момент шесть тысяч жителей, в основном состоящий из нескольких больших улиц, со старыми двухэтажными деревянными в несколько подъездов домами.

Приехать сюда можно было либо летом на катере приплыть, либо зимой по льду. Весной и осенью, когда лёд был тонкий и нельзя было ни проехать по нему, ни проплыть по реке, летали вертолеты. Чувствовалось, что живёшь как будто на острове, хоть сюда и дошла цивилизация почти в полной своей мере.

Ей было тогда 36 лет. Она была в принципе красивая молодая девушка. Мне будет очень сложно описать черты её лица, и внешность, по причине моего не умения описывать людей. Волосы у нее на тот момент были натурального каштанового цвета, хотя вскоре она перекрасилась в блондинку и сейчас, когда я это пишу, именно этот образ стоит у меня перед глазами. Рост чуть выше среднего. Достаточно стройная, но не сильно худая.

Все движения ее были мягкие и плавные как у домашнего кота. По большей мере она выглядела лет на 30-32. Только маленькие, чуть заметные морщинки возле глаз немного выдавали её возраст.

Она была красивая, обаятельная, здоровая, молодая женщина.

Она была интеллигентна, насколько может быть интеллигентным человек, в юности учившийся в университете в большом городе, а потом вернувшийся и проработавший в министерстве культуры в маленьком отшибленном от всего мира городке.

Есть такой тип женщин в России, девушек, если хотите, которые пьют шампанское с «девочками» после работы. Сидят в офисе с красивым маникюром, в белых блузках и чёрных юбках выдают справку 2ндфл.

Я прошу вас не путать этих «девочек», с канцелярскими недовольными жизнью бабами за 40, с уникальной, характерной только им хамской манерой общения. Через какое-то время многие из первых превращаются во вторых, но это уже совсем другая история.

Поэтому не будем омрачать того образа, который я так усердно старался передать и вернемся к моей гостье.

Анфиса Григорьевна, так звали мою гостью, раскрасневшаяся от мороза отдала мне куртку, которую я положил на диван потому что у меня нет вешалки, и прошла в комнату. Красивая, и свежая она совершенно не подходила под эту обстановку.

В комнате, формы буквы «Г» сразу при входе стоял старый коричневый тряпичный диван, чехословацкая стенка антресоль, старое пианино, которое соседи выставили на помойку а я забрал его себе. За углом стояли односпальная кровать и два коричневых железных с кожаной обивкой стула.

В этот вечер, как и обычно, наш разговор строился на её хвалебных речах, какой я крутой молодой преподаватель, как сильно меня любят дети и их родители, и прочих сплетнях кто и что про меня говорил.

Новый человек в таком маленьком городке как этот, да еще и преподаватель это всегда куча слухов домыслов и разговоров. Я слушал все это и упивался своей офигительностью, подсознательно чувствуя себя белым просвещённым англичанином, приехавшим с целью распространения грамотности среди молодежи в Нигерии.

Но именно в этот вечер, почему я собственно и решил описать именно его, Анфиса Григорьевна в какой-то момент резко переменилась в настроении, перестала мной восхищаться и хвалить. Начала отвечать коротко и совершенно другим раздражённым голосом, как будто задумалась о чем-то другом.

В середине одного из моих дурацких рассказов со студенчества, вдруг неожиданно для меня, да и для себя тоже спросила:

– Зачем я тебе нужна? С ребёнком.

Меня, конечно же, очень обидел этот вопрос.

На то время я вообще не представлял себе, нужна ли она мне или не нужна. Я наслаждался тем, какой я невероятный, наслаждался ситуацией, в которой эта женщина, взрослая, красивая, умная, имея свою жизнь, опыт, семью, всё бросала и ночью, или вечером тайком сбегала ото всех ко мне. Ко мне, в мою пустую квартиру, слушала мои мысли, смеялась над моими шутками, восхищалась мной, спала со мной. И мне даже не пришлось для этого прикладывать больших усилий.

Кроме моей стабильной и достаточно не плохой зарплаты преподавателя с северными надбавками и вот этой служебной квартиры у меня не было ничего. Она просто в один момент выбрала меня, и я согласился. Согласился на всё, не думая ни о чём. Я просто радовался, что эта женщина могла вот так влюбиться в меня, потерять голову настолько, что как школьница убегала ото всех ко мне в любой подходящий момент.

И тут такой вопрос. Зачем я тебе нужна… С ребёнком…

Я не помню уже что конкретно я ответил ей в тот момент. Были какие-то обвинения наподобие: «Зачем ты мне задаёшь такие вопросы?»

Ты ведь знаешь… Мы ведь об этом не думали… Я ведь… И всё в таком роде.

Помню лишь, что она резко засобиралась домой и я ее останавливал:

– Куда ты пойдешь, ночью, в такой мороз?

– Пойду в лес, пусть меня медведи съедят. Рано или поздно мне всё равно придется всем во всём признаться.

Я прекрасно понимал кто этот «всем» и что это во «всём».

Конечно же я боялся ее мужа, которого на данный момент не было в городе. Я видел его как-то раз. Он приезжал за ней на работу на чёрном джипе, лысый, в камуфляжных штанах.

Даже сейчас, по прошествии времени и находясь в другой стране, я помню эту черную

Тайоту Паджеро с номерами 443. Но мы вернемся к нему позже.

Сейчас же я просил, чуть ли не умолял её остаться и никуда не идти. Она молчала, смотрела мимо меня, как будто не слышала.

С заплаканным лицом и в куртке она хаотично ходила по квартире. Движения её стали резкими и какими-то не логичными. Как будто она только что пережила самый большой позор в своей жизни, и ей нужно было бежать. Бежать отсюда, не важно куда, не важно зачем, только бы уйти с этой чёртовой квартиры прямо сейчас.

Каждый мужчина когда-то ощущал этот ступор, растерянность и угрызения совести, когда впервые сталкивался с сильно обиженной и задетой им женщиной. Путь выхода из этого один. Это мольбы и просьбы прощения. Мольбы и просьбы до тех пор, пока она в своём святом гневе не заденет его в ответ. Пока она не найдет ту самую фразу, то самое больное место, в которое можно ударить. Ударить настолько точно и болезненно, что он перестаёт извиняться и уже считает себя морально правым самому начать обижаться и ждать извинений в свою сторону. Умный мужчина, видит этот момент, и использует его чтобы остановить ссору, а иногда и специально подставит своё самое больное место для удара, чтобы прекратить боль и обиду женщины. Глупый же, начнет обижаться в ответ, спорить и приводить доводы, которые ранят женщину ещё сильнее. И так по кругу. До бесконечности. В нашем случае был именно второй вариант. Я спорил, доказывал, она плакала и обвиняла. Так продолжалось до самой поздней ночи. Пока я не уснул. Одетый на одеяле.