Читать книгу Порог Вавилона - - Страница 5

Это случилось в субботу утром.

Марек проснулся от тишины – той особенной тишины, которая бывает, когда что-то идёт не так. Он лежал на диване в гостиной, глядя в потолок, и пытался понять, что именно его разбудило. Не звук. Отсутствие звука.

Климатическая система не гудела.

Он сел, потирая глаза. Часы на стене показывали семь тридцать две – слишком рано для субботы. Даниил обычно спал до девяти, если не будить.

Марек встал и пошёл проверить климат-контроль. Панель на стене светилась зелёным – система работала, просто беззвучно. Странно, но не критично. Может, обновление прошивки.

Он заглянул на кухню. Всё в порядке. Заглянул в ванную. Всё в порядке. Подошёл к двери детской.

Остановился.

Что-то было не так.

Марек не мог сказать, что именно. Дверь выглядела обычно – белая, с ручкой, с маленькой наклейкой в виде ракеты, которую Даниил прилепил год назад. Но от неё исходило ощущение… неправильности. Как от фотографии, на которой кто-то незаметно подправил пропорции.

Он толкнул дверь.

Даниил спал, свернувшись калачиком под одеялом. Ночник-ракета всё ещё горел – мальчик забыл его выключить. Мольберт стоял у окна, рядом – коробка с карандашами. Всё на месте.

Кроме угла.

Марек смотрел на правую стену комнаты – туда, где она должна была встречаться с задней стеной, образуя угол в девяносто градусов. Угла не было. Не в том смысле, что стена разрушилась или провалилась. Угол просто отсутствовал.

Две плоскости сходились, но не встречались. Между ними было… ничто. Не щель, не дыра, не тьма. Именно ничто – место, где пространство отказывалось существовать. Глаз скользил по стене, доходил до этой точки и соскальзывал, не находя опоры.

Марек сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

Чем ближе он подходил, тем страннее становилось ощущение. Это было похоже на головокружение, но не в голове – где-то глубже, в самом восприятии реальности. Как будто часть мозга, отвечающая за понимание пространства, отключилась и отказывалась обрабатывать информацию.

Он протянул руку к несуществующему углу.

– Папа?

Марек отдёрнул руку. Обернулся.

Даниил сидел на кровати, протирая глаза. Волосы торчали во все стороны. На щеке – след от подушки.

– Доброе утро, – сказал мальчик сонно. – Ты чего так рано?

– Я… – Марек посмотрел на угол. Потом на сына. – Даниил, ты ничего не замечаешь?

– Чего?

– В комнате. Что-нибудь… странное.

Даниил огляделся. Посмотрел на мольберт, на шкаф, на окно. Пожал плечами.

– Нет. А что?

Марек снова повернулся к углу. Он всё ещё отсутствовал – провал в геометрии, дыра в ткани пространства. Но Даниил смотрел туда же и ничего не видел.

– Вон там, – Марек указал. – Угол стены. Ты видишь его?

Даниил проследил за его рукой. Нахмурился.

– Ну да. Угол. Там всегда угол. – Он посмотрел на отца с беспокойством. – Папа, ты нормально себя чувствуешь?

Марек не ответил. Он достал из кармана анализатор – тот самый, который носил на работу. Навёл на угол.

Показания скакнули. 0.8. 1.2. 1.7. 2.3.

Потом экран мигнул и погас.

Марек потряс устройство. Попробовал включить снова. Ничего. Анализатор, рассчитанный на работу внутри Зон Нестабильности, вышел из строя от одного измерения в детской комнате его сына.

– Папа? – Голос Даниила стал тревожным. – Что случилось?

Марек убрал бесполезный прибор в карман. Повернулся к сыну. Заставил себя улыбнуться.

– Ничего, – сказал он. – Показалось. Вставай, я приготовлю завтрак.

Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Прислонился к стене в коридоре. Его сердце колотилось так, что отдавалось в висках.

Угол исчез. В комнате его сына образовалась аномалия. Не микроскопическая, не на грани обнаружения – полноценная, видимая невооружённым глазом.

И Даниил её не замечал.

Потому что для него это была норма.

Завтрак прошёл в молчании.

Марек механически готовил – яичница, тосты, сок. Даниил сидел за столом и болтал о чём-то: о школе, о друзьях, о собаке, которую они так и не завели. Марек кивал в нужных местах, не слыша ни слова.

В его голове крутилась одна мысль: что делать?

Он мог вызвать службу. Позвонить Яцеку, доложить об аномалии в жилом секторе. Стандартная процедура: изоляция, эвакуация, расследование. Через несколько часов квартира будет оцеплена, а Даниила заберут на обследование.

Обследование, которое покажет правду.

Что сын Архитектора третьего уровня – дивергент. Что он создаёт локальные аномалии одним своим присутствием. Что его мозг работает так же, как мозг его матери – той самой, которая растворилась в собственной картине четыре года назад.

После обследования будет только один исход. Глубокая синхронизация. «Обнуление», как это называли в служебных документах.

Даниил станет «пустым».

– Папа, ты меня слушаешь?

Марек вздрогнул.

– Что? Да. Конечно.

– Я спросил, можно я пойду поиграю? Я доел.

Марек посмотрел на тарелку сына. Пустая. Он не заметил, как мальчик съел завтрак.

– Конечно. Иди.

Даниил соскочил со стула и побежал к себе в комнату. Марек смотрел ему вслед. Шесть лет. Светлые волосы. Улыбка, унаследованная от Лены.

Он не мог позволить им забрать сына.

Но он не мог и позволить аномалии расти.

Марек встал из-за стола. Прошёл в гостиную, к рабочему терминалу. Ввёл свои учётные данные. Открыл базу технического обслуживания.

Если вызвать официальную службу – всё кончено. Но есть другой способ. Частные техники, которые работают на Совет по контракту. Они не обязаны докладывать о каждом вызове. Они приезжают, делают своё дело, уезжают.

Если повезёт.

Марек нашёл контакт: «Служба профилактики Якорей. Варшавский сектор». Набрал номер.

– Служба профилактики, слушаю.

– Это Архитектор Северин. Мне нужна проверка жилого помещения. Возможная утечка из городской сети излучателей.

Пауза на другом конце.

– Адрес?

Марек продиктовал. Услышал, как оператор что-то печатает.

– Техник будет через два часа. Что-нибудь ещё?

– Нет. Спасибо.

Он отключился. Откинулся на спинку стула.

Два часа. У него есть два часа, чтобы подготовиться. Убедиться, что техник увидит только то, что нужно. Что он не задаст лишних вопросов.

И что Даниил будет вести себя нормально.

Марек нашёл сына в детской.

Мальчик сидел на полу перед коробкой с конструктором – старым, ещё из тех времён, когда Лена была жива. Пластиковые блоки разных цветов и форм были рассыпаны вокруг него, и Даниил сосредоточенно строил что-то, высунув язык от усердия.

Марек посмотрел на угол. Аномалия никуда не делась – провал в пространстве, который глаз отказывался фиксировать. Но теперь, при дневном свете, она казалась менее пугающей. Просто часть комнаты, которая перестала подчиняться геометрии.

Он заставил себя отвести взгляд.

– Что строишь?

– Башню. – Даниил не поднял головы. – Самую высокую в мире.

Марек присел рядом с ним на пол. Конструкция была шаткой – блоки держались на честном слове, наклоняясь то в одну сторону, то в другую. Но она стояла. Упрямо, вопреки законам физики.

– Красивая, – сказал он.

– Правда? – Даниил поднял сияющие глаза. – Я её для тебя строю.

– Для меня?

– Ага. – Мальчик вернулся к работе, добавляя ещё один блок. – Чтобы ты не грустил. Ты всё время грустный теперь. Как будто что-то болит внутри.

Марек не нашёлся, что ответить. Его шестилетний сын видел его насквозь – лучше, чем коллеги, лучше, чем психологи из службы поддержки.

– Я не грустный, – сказал он. – Просто… думаю о разных вещах.

– О маме?

Вопрос прозвучал просто, без надрыва. Даниил продолжал строить, не глядя на отца.

– Иногда.

– Я тоже думаю о ней. – Блок встал на место, башня качнулась, но устояла. – Она говорит, что ты её помнишь неправильно.