Читать книгу Жизнь и приключения человека из Советского Союза - - Страница 2

Совхоз «Джедели». Восьмидесятый год, начало июля, пекло. Вот уже четвёртый месяц мы, тринадцать алмаатинцев, строим посёлковую больницу. Работы в основном идут внутри здания, это спасает всех от страшной жары. Благодаря тому, что у нас сухой закон и удлинённый рабочий день, работа продвигается быстро и качественно.

Прошла Московская Олимпиада‑80. Конечно, жаль, что мы её не посмотрели, да и электричества у нас не было. Правда, у нас был транзистор, подключенный к тракторному аккумулятору и настроенный на «Маяк», московскую станцию. Он работал круглые сутки, и все знали результаты соревнований. Между новостями и спортивными передачами слушали концерты советской и зарубежной эстрады. Вся эта цивилизация находилась в самом центре здания. Прикрученная лампочка от автомобиля хоть как-то освещала тёмный коридор в ночное время. Почти у каждого из нас был фонарик‑жучок. Это как ручной эспандер: руку качаешь – свет горит и громко жужжит, как жучок, батарейки не надо.

После того как супруга Эдика, Райхан, уехала домой, мы вдвоём переехали в крайнюю комнату. Здесь всё уже было готово. Мы разувались на пороге и с удовольствием ходили босиком по свежевыкрашенным деревянным полам. Посередине было огромное окно, по краям стояли две кровати, и над ними повесили марлевые массаханы от комаров. Жить стало намного комфортнее.

Работа заканчивается в семь вечера, и мы всей бригадой шли на Или, на наш пляж. Пройдя метров двести через посёлок, выходили чуть левее. Здесь можно было порыбачить, а немного ниже, чтобы не мешать рыбакам, покупаться. После жаркого трудового дня ребята с удовольствием плавали и ныряли в тёплых прозрачных водах Или. Вдоволь насладившись чистой водой, остыв от изнурительной жары, они брали удочки и закиды, подымались метров на сто выше и рыбачили. Клёв всегда был отменный.

Пойманную рыбу тут же чистили и потрошили, а затем резали на куски для жарки. На столе у нас всегда была вкусная жареная рыба. Её было так много, что каждый ел сколько хочет и когда хочет. Каждый день у них было два часа счастья, плюс один день банный. Вместо бани опять была река. Но здесь они уже отдыхали с пивом. Купались, стирали, рыбачили. За деньги не переживали – я отправлял их в Алма-Ату: жёнам, родителям, родным. Всё было отлажено.

Местное население относилось к нам хорошо, правда, в начале были небольшие непонятки, но я быстро их уладил. Все с нетерпением ждали окончания стройки, людям нужна была эта больница. По вечерам, если в клубе было хорошее кино, мы всей бригадой, переодевшись во всё чистое, хорошо побрившись, ходили в клуб. Так прошло три месяца.

Как-то утром за чаем Эдик завёл разговор:

– Тимур, как ты думаешь, может быть, мы выпросим у председателя колхоза трёхдневный отпуск для всей бригады? Всё-таки мы работали всё это время почти без выходных, как говорится, от зари до зари. Здесь очень много разных красивых мест, где мы могли бы вдалеке от населения спокойно отдохнуть на природе, выпить.

При последних словах Эдика в нашей кухне стало совсем тихо, все взгляды были обращены в мою сторону. Все молчали, никто не ел, не пил чай. Я выдержал минутную паузу. Для меня это было впервые. Я привёз двенадцать человек с разных концов города, людей, которые не могли себя сдержать от беспробудной пьянки. И Эдик с Салакпаевым Сериком в том числе. Все они были бездельниками и беспробудными пьяницами. Почти у всех за плечами тюремные сроки. Как говорилось в то время, отбросы общества. Среди них я был самый молодой, тринадцатый. Мне было тогда двадцать пять лет.

Я понимал, что на мне большая ответственность за всех нас и за стройку. Я был полон сил, уверен в себе, бригада слушалась меня беспрекословно, меня уважали. Я ещё раз обвёл всех взглядом.

– Ну что, Эдик, мы все заслужили отдых. Я не против. Давай прямо сегодня с утра и зайдём после планёрки к председателю.

Сразу после этих слов в нашей кухне, после минутного молчания, воцарился весёлый праздничный настрой, ребята радовались, как дети. Мы с Эдиком вышли из-за стола и отправились к председателю.

После планёрки, которую каждый день проводил прораб, мы зашли в кабинет председателя. Администрация колхоза была очень довольна нами. Выслушав нашу просьбу, нам дали три дня отпуска, выделили машину, которая должна была отвезти нас и привезти обратно.

В тот же день в сельпо мы закупили продукты на три дня, спиртное, всё погрузили в бортовой ГАЗ‑51. Затем накидали матрацы, посуду, в общем, всё для пикника. Бригада уместилась сверху, мы с Эдиком сели в кабину. Старенький бортовой ГАЗ‑51, надрывно рыча, с трудом пробирался по занесённой песком улице. На ухабах машину кидало из стороны в сторону. Мотор так ревел, что казалось, вот-вот он заглохнет. Опытный водитель врубил первую скорость, и машина вырвалась из песочного плена.

Преодолев все препятствия, советский газончик выскочил на асфальт и бодро рванул в сторону Куйгана. Нас обдало горячим ветром полупустыни. В обед будет пекло. Но все эти аномалии природы нас не пугали. Впереди три дня отпуска на Или.

Проехав километров пять, машина свернула налево, на просёлочную дорогу. Опять старый газончик, рыча, уверенно продвигался по ухабам и песку. Через пару километров мы подъехали к берегу Или. Машина остановилась в трёх метрах от кромки обрыва. Стало совсем тихо. Эту тишину нарушал многочисленный щебет и пение птиц, доносившиеся откуда-то снизу.

Мы стояли в машине и, как заворожённые, смотрели на это райское чудо. Внизу перед нами протекала река Или. Видать, весеннее полноводье слегка подмывало берега, и в этом месте образовалась чаша. Посередине – небольшой остров в виде косы, метров сто длиной и шириной метров сорок. Он делил реку на два рукава. Река в этом месте была спокойная и омывала берега с обеих сторон. Весь островок зарос высоким кустарником ивы. Небольшие полянки были покрыты мягкой нежной травой со множеством разнообразных цветов, над которыми кружились разноцветные красивые бабочки и пчёлы.

Эта буйная, изумрудно-зелёная картина поражала нас своей девственной красотой на фоне жёлтой, выжженной полупустыни.

– Эдик, мы попали в настоящий рай. Жаль, что мы твою Райхан не привезли сюда. Хотя как бы мы дошли?

Наш разговор прервал Салакпай:

– Товарищи, господа, начальники! Нам сразу переходить на остров или, может, здесь расположимся, на этом небольшом пляжике?

Действительно, перед нами, под берегом, узкий уютный пляж, также заросший высокими ивами.

– Хорошо, Серик, давай останемся пока здесь. Перетаскивайте всё вниз.

Берег был пологий, не очень крутой, но довольно высокий, метров десять. Перетаскав всё вниз, мы стали обустраивать свой лагерь. Вкопали шесть стоек, заранее взятые вместе с лопатой, и натянули десятиметровый брезент. Сразу стало прохладно, свежий ветерок обдувал нас.

Мы уютно расположились под шикарным навесом. Курорт, мы отдыхаем! Все прыгнули в тёплую реку. Накупавшись, мы накрыли праздничный дастархан, скатерть. Помимо разнообразных консервов, у нас был целый таз жареной рыбы. Мы все выпили за хороший отдых, веселье началось.

– Эдик, сильно не налегай, мы должны всё контролировать.

В сельпо мы купили батарейки, транзистор играл на всю громкость.

Чтобы как-то отвлечь ребят от спиртного, я решил устроить соревнование. В детстве, на нашей речке, на Пархаче, мы постоянно ныряли, кто дальше. Вот и сейчас я решил повторить это. Всё спиртное было в распоряжении Серика Салакпаева. Немного выпив на обед, остальное всё убрали.

– Так, ребята, кто хочет ещё выпить? Устроим состязание. Кто дальше всех нырнёт вниз по течению, получает главный приз – сто пятьдесят граммов водки, второе место – сто и третье место – пятьдесят граммов. Остальные повторяют всё сначала.

Я даже не ожидал, но все с удовольствием решили участвовать в этих состязаниях.

Вся бригада, воодушевлённая моим призывом, с радостью стала обсуждать все условия этих приятных для них соревнований. Они отошли вверх на пятьдесят метров, отметили место начала заплыва, написав на пляжном песке «Старт», ждали сигнал с моей стороны. Я объявил свистом о начале состязаний.

Участники по одному стали нырять в реку, а мы с Эдиком отмечали каждый заплыв на сыром песке. Вода в реке прозрачная, было очень интересно наблюдать за пловцами, которые уже были под водой. Не меньший интерес представляли участники, которые были ещё на берегу. Они, как настоящие спортсмены, разминались, приседали, разводили руки в стороны, делали глубокий вдох и выдох, серьёзно готовясь к состязанию. Всё это они проделывали с озабоченным лицом, не спуская глаз с плывущих уже участников соревнований.

Недавно прошедшая Олимпиада‑80 придавала всем спортсменам силы и энергию. Усерднее всех готовился к заплыву самый младший из участников, тридцатилетний Мухтар, Муха. Все возлагали на него большие надежды, вернее, он возлагал на себя все надежды.

Мы с Эдиком восторженно наблюдали за Мухтаром, обсуждая его возможности. Заметив наши любопытные взгляды, он, не переставая разминать руки и ноги, подошёл к нам. Выпучив свои чёрные, как у цыган, глаза, Муха серьёзно и изучающе смотрел на нас:

– Эрик ага, Тима, главное здесь не водка, главное – это соревнование.

Он продолжал размахивать руками, не спуская с нас своих чёрных глаз. Всё это было сказано так серьёзно, что нам с Эдиком поневоле пришлось с умными лицами подтвердить сказанное им.

– Да, да, соревнование, – и утвердительно, и серьёзно покивали головами.

Мухтар ещё раз зыркнул на нас глазами, повернулся и быстро пошёл к старту, бросив на ходу:

– Спорт есть спорт.

Дух прошедшей Олимпиады полностью завладел всеми участниками заплыва и даже всей судейской бригадой. Главный арбитр, Эдик Акчалов, в прошлом хороший боксёр, как все послевоенные мальчишки, с озабоченным лицом записывал в своём карманном блокноте фамилии участников заплыва.

Закончился первый круг, определились три финалиста. К сожалению, Мухтар не вошёл в эту тройку. Мы с Эдиком подбодрили было расстроенного Муху, мол, ничего страшного, ещё есть два круга.

Начался второй заплыв. Серик Салакпай и Геныч вспомнили про сеть, оставленную нам нашим водителем.

– Вы тут сами отмечайте, а мы с Генычем пойдём за тот лесок, поставим сеть.

Они, пройдя первый рукав вброд, глубина где-то по грудь, скрылись в лесочке на острове.

Наше внимание привлёк звук мотора. Подъехал новый бортовой ГАЗ‑53, машина бригадира Сергея Комарова. Он здесь ветеран, работает от Алма-Атинского ПМК уже двенадцать лет. Машина остановилась напротив нас. Из кабины вышли трое: Сергей Комаров, водитель Петро, он работает уже третий год, и огромный детина под два метра – Отто Валентин, голубоглазый блондин.

Комаров строит четыре дома из блок‑кирпича, и этого детину прислали в помощь, он профессиональный каменщик. Как говорил Комар, за ним одним не успевает бригада из шести человек готовить и подносить раствор с кирпичами. Эдик на днях видел, как он работает:

– Тимур, это не человек, это машина, очень сильный, как Геракл.

По словам Акчала, я понял, что он меня предупреждает: мол, будь осторожнее с ним.

Сам бригадир Комаров меня побаивался. У нас с ним был один конфликт. Ему срочно нужен был сварщик‑сантехник, и мы выручили его, послав нашего мастера на неделю, предварительно оговорив всё об оплате. По окончании работы нашего мастера Комаров стал хитрить и затягивать оплату, постоянно обманывая Эдика. Прождав пару недель, я пришёл к нему ночью домой с Сериком и наехал на него. Комар сразу отдал деньги, извинился, и мы забыли про это недоразумение.