Читать книгу Хеппи энд для Алисы - - Страница 3

– Хочешь мороженое? – услышал я её голос в паре метров от себя.

Я обернулся и увидел, как девушка на каблуках в чёрном платье, осторожно неся два стаканчика мороженого, шла по аллейке. Сумочка переброшена через плечо, а на губах легкая улыбка. Я всё ещё стоял у машины, ожидая, когда она подойдёт. Она переступила через тротуар и оказалась так близко ко мне, что стоило мне вытянуть руки, как Алиса окажется в моих объятиях. С усилием я подавил это желание. Чуть отошёл и свободной рукой открыл для неё дверь машины. Хотелось бы, чтобы это выглядело элегантно, но получилось немного нервозно. Короче, вел себя как её ревнивый приятель. Обошёл машину и сел сам, пристроив два коктейля по подстаканникам.

Она держала стаканчики с шариками тающего мороженого и торчащими пластиковыми ложечками, как будто боится их уронить. Следила за мной. Её настораживала моя раздражённость. А я старался взять себя в руки, потому что не узнавал себя. Ещё никто так много эмоций во мне одновременно не вызывал.

– Извини, день был долгим. И если задуматься, довольно нетипичным. Как-нибудь, обязательно тебе расскажу, – улыбнулся я, вспомнив все трагические события этого дня.

– Понято, – она покивала, улыбнулась, но не стала ничего выяснять.

Я завел двигатель. Буквально через полкилометра находился тихий парк. Повернув за угол, через несколько минут мы оказались на живописной парковке. Вокруг росли высокие магнолии, их широкие листья, легко покачиваясь на ветру, скрывали большие белые цветы. И словно светлячки, заточенные в железные клетки, горели уличные фонари. Черные, статные, как молчаливые попутчики, освещали ровную дорожку вглубь парка. Недалеко слышался шум проезжающих машин, а в ветках щебетали птицы. Но в машине воцарилась какая-то неестественная тишина.

Ладно, начнем с напитков, решил я:

– Выбери себе. Это апельсиновый лимонад, а это с киви, – я показал на стаканчики с напитками. – Но почему-то мне кажется, что выберешь апельсин.

– Ах вот значит, как ты решил, – она улыбнулась. – Чтож, ты прав. Хотелось бы сделать тебе наперекор, аж руки чешутся, но на киви у меня аллергия. И руки будут чесаться уже не аллегорически, а реально.

– Тогда мне непременно нужно тебя спасти, – я взял стакан напитка с киви и сделал глоток. – Может и сэндвича? – протянул я нетронутый ланчик.

– Нет, мороженого будет достаточно, – она показала ложечку с кусочком холодной сладости.

Я ел, а она, деликатно водя пластиковой ложкой по мороженому, не спешила. Мы вроде бы разговаривали, перебрасывались незначительными фразами, но почему-то мне казалось, что между нами стоит пустота. Неестественная тишина окутывала нас, как плотная вуаль. Если бы слова могли иметь цвет, наши были бы черно-белыми или прозрачными – такие бесполезные, едва уловимые, словно убивающие что-то важное. Возможно, правду.

Вам когда-нибудь хотелось остановить разговор, перебив его громким криком, разбив тарелку или включив музыку на максимуме? Мне этого хотелось только в детстве, когда родители ссорились. Очень хотелось сказать им, чтобы они прекратили, перестали бросаться бессмысленными обвинениями о немытой посуде, и наконец сказали, что на самом деле думают. И вот, спустя годы, то, что было похоронено под грудой забот и дней, вдруг вернулось – в самый неожиданный момент, посреди тихой и на вид не чем непримечательной беседы. Это предчувствие конца, подумалось мне.

Темы для разговоров исчерпаны. Чары волшебства, которое раньше окутывали нас, начали постепенно спадать. Хотя, наверное, с "нас" я погорячился. Я был очарован и испортил тоже всё сам. Ощущение было такое, что она сейчас просто вежливо поблагодарит меня, выйдет из машины и исчезнет. Но почему-то было какое-то "но". Мне казалось, что она тоже это понимает и эта ниточка между нами держится лишь на ней – хотя она вот-вот порвется.

И тут неожиданный звонок спас нас от этого края. Телефон Алисы, деликатно замигал.

– Привет, – улыбнулась она невидимому собеседнику. – Прости, я не одна, перезвоню позже.

Небольшая пауза.

– Ага, ясно, скоро буду, – вздохнув, она прервала звонок. И продолжая сжимать телефон, яростно добавила. – Ненавижу, кастрировала бы его.

Я был слегка ошарашен её реакцией и осторожно спросил:

– Что-то случилось?

– Да, – она посмотрела мне прямо в глаза и на удивление в них не было злобы, лишь усталость. – Мне нужно кое-куда поехать. Можешь? Или мне вызвать такси? – она сжимала ручку своей сумочки, и я понял, что хоть она и не показывает, что-то ее беспокоит.

– Могу, – легко согласился я.

Аккуратно сложив все объедки в пакет, я положил его на заднее сиденье. Потом выброшу, подумал я, всё хорошо сложено, салон не испортит. Алиса назвала адрес, но я попросил её забить его в навигатор, потому что в этом районе мне не доводилось бывать. Старая часть города, много узких улочек, в которых легко запутаться.

Мы двинулись. Алиса тяжело вздохнула и задумчиво молчала, а расспросы ей явно были не по душе. Но когда мы уже были на полпути, она попросила остановить машину возле ближайшей аптеки. Я выполнил просьбу. Она вышла всего на пару минут, быстрым шагом пересекла тротуар и вошла в здание с большим зелёным плюсом на вывеске. Характерный звон колокольчика прозвучал, когда она вошла, и спустя несколько минут, когда она покинула здание.

– Кому-то плохо? Может, мне стоит ехать быстрее? – обеспокоенно спросил я, когда она села рядом.

– С чего это? Ничего с ним не будет, этот нахал, спокойно посидит, пока не доедем. Езжай нормально, – махнула она рукой беспечно.

Мне было интересно, что там случилось. Пока мы ехали, Алиса переписывалась с кем-то. А я украдкой любовался её личиком, освещённым неярким отблеском от телефона. В голове возникали сотни вариантов: может, это её отец алкоголик, и ей надоело его таскать по врачам. Я сразу представил яркую сцену: улица, фонарь, потертая скамейка, на которой разлегся мужчина с бородой и бутылкой. Я бросил взгляд на Алису и тут же отмёл этот образ – не мог её родитель так выглядеть.

А может, это её брат напился в баре? Или её дядя? Да, с выпивкой вариантов много. А может, муж подруги её бьёт, и она не может от него уйти? Или её друг сломал ногу? Всякое приходило в голову… Но ни одна из моих догадок, даже близко, не подошла к истине.

Мы приехали в старый квартал, на окнах низких пятиэтажек тут и там горел свет. Лет сорок таких уже не строят. Сейчас город пестрит высотками, тянущимися как можно выше. А тут блеклые здания со старыми балконами и тесными дворами. Похожие друг на друга, дома шли ровными рядами. И вскоре мы остановились у нужного подъезда. Об этом уведомил нас навигатор, и выключился. Светом фар от машин я выхватил две фигуры, которые стояли у ограды. За ними была скамейка, старая, но из плотного дерева, такие и сто лет могут прослужить. Мы вышли из машины и я понял, что там стояли женщины. Одна преклонного возраста. У неё были белые волосы, аккуратно собранные в тугой, я бы даже сказал, строгий пучок. Она куталась в свою сиреневую шаль и что-то обеспокоенно шептала другой. Вторая явно была моложе, примерно за сорок. Её тёмные волосы были небрежно распущены, она была одета в коричневый домашний халат и в полголоса успокаивала другую. Судя по тому, как они обрадовались при виде Алисы, явно её и ждали.

Я не стал подходить ближе, стоял у машины и наблюдал, как взрослая женщина с печалью, и, кажется, со смущением посмотрела на Алису. Та взяла её руки в свои, очень тепло и мягко сказала:

– Вы не переживайте, всё будет хорошо. Вот тут все ваши лекарства, завтра хотела занести, принимайте от давления сегодня, не хочу, чтобы оно у вас скакало, – она вложила пакет с лекарствами ей в руку.

Женщина в шали выглядела немного успокоенной, но все равно что-то тревожило её.

– Извини, милая, – начала другая женщина, – муж в командировке, а ты знаешь, как она переживает, когда её кот убегает. Нашли мы его только под вечер, а он на дерево, – сбивчиво рассказывала она, – а без него тётя Нина не уснёт.

– Хорошо, – вздохнула Алиса и уточнила, – лестница всё там же?

– Да, – и тут женщины заметили меня и естественно, госпожа Любопытство озорно блеснула в их глазах. – А кто этот красивый молодой человек с тобой? – елейным тоном спросила пожилая женщина, по-видимому, та самая тётя Нина.

– Это мой знакомый, – туманно ответила она. – Нина Павловна, давайте позже, сначала спасём вашего кота, – быстро добавила она, предотвращая намечающийся допрос. – Я пойду за лестницей, – она повернулась и пошла в мою сторону.

– Будь осторожна, милая, темно ведь уже, – сетовала женщина.

Подсвечивая фонариком, Алиса пошла куда-то за здание, а я, очаровательно улыбнувшись двум дамам, пошёл за ней следом. Рядом с домом был старенький склад. Алиса открыла дверь и включила свет, точнее, лампочку, которая горела под потолком, ярко освещая весь собранный здесь хлам. Тут было куча всего: от ковров до ведёр, от чашек до половины велосипеда, тостер и катушки. В углу, оперившись на железную стенку, стояли деревянные стремянки.

– Поможешь? – спросила она, оборачиваясь ко мне.

– Конечно, я возьму, – сказал я. – Просто подсвечивай дорогу, я пойду за тобой.

И потянул ей свой телефон. С двумя гаджетами, которые использовались как фонарики, мы дошли до большой яблони. Я ещё издали заметил силуэт большого дерева. Метров четыре в высоту не меньше. И оно странно выглядело на фоне всех остальных, потому что было единственным фруктовым в округе, справа и слева от него были одни ели.

Света было мало, а дерево выглядело не зимним, когда все ветки видны как на ладони, а летним. Густая листва, и тут и там красные плоды. Поэтому кота я увидел, когда мы подошли вплотную. Там высоко, в двух метрах от земли, спели яблоки, а среди листьев и фруктов восседал серый кот. Озирался вокруг и лениво зевал.

Я оглянулся и увидел Нину Павловну и её соседку. Они сидели на лавочке в пятидесяти метрах от нас и переговаривались. Уже явно успокоились и просто ждали, когда им вернут кота. А он, даже заметив нас, преспокойно сидел на своей ветке и лениво покачивал пушистым хвостом. Тот ещё нахал, подумал я.

Установил лестницу, убедился, что она стоит прочно, и уже готов был подняться, но Алиса остановила меня.

– Он тебя поцарапает. Это вредный кот, чужих не любит.

– Но ты в платье и на каблуках?

– Справлюсь. Только держи крепко эту штуку, – она держась одной рукой за лестницу, сняла свои туфли и отложила их в сторону.

Они так картинно лежали на мягкой траве, две черные туфельки на высоких каблуках. Одна стояла ровно, а другая упала набок.

– Хорошо, – это я неохотно согласился с тем, что все-таки полезет она.

Успокаивало лишь то, что стремянка была не слишком высокой, и если что, я смогу поймать её.

Она осторожно поднялась, держась за ствол дерева. Я специально поставил лестницу так, чтобы дерево можно было использовать как перила. Прямо на уровне глаз прошла пара красивых ножек, а вот и моя награда – услада глаз для любого парня. Вступала она твердо, и вроде всё шло нормально. И тут я разглядел больше чем следовало. Я думал она в черных колготках, но это были кокетливые чулки. Я дар речи потерял, а фантазия подсовывала картинки, которые не стоит озвучивать. Усилием воли и я прогнал эти мысли из свой пошлой головы. И насладившись видом, я деликатно отвел глаза, чтобы не стать свидетелем еще большего. Пусть цвет её белья пока для меня остается тайной.

Тем временем она звала кота:

– Кис-кис-кис. Генрих Пол Николас, будь хорошим мальчиком и иди ко мне.

Ого, кота зовут Генрих Пол Николас. Красиво, ничего не скажешь. Сразу становится понятно, почему он такой вальяжный и самовлюбленный. Был бы какой-нибудь Барсик, Усатик или Кися, вел бы себя соответственно. Ласкался бы, выпрашивал еду и почесушки. А тут – царственная особа, никаких просьб, одни повеления. Единственный и неповторимый Генрих Пол Николас!

Алиса уже смогла дотянуться до кота, подставила ему руку. А кот лениво потянулся, будто размышляя, достоин ли он такого спуска, а затем плавно и величественно переместился к ней на руки, можно сказать, даже перетек, как настоящая луна, вплывающая за облака. Позволил, данной рабе себя спустить. Она взяла его, и, убедившись, что он сидит надежно, начала осторожно спускаться. Я посмотрел на них и улыбнулся.

– Ты чего? – в её голосе смешались удивление и лёгкая улыбка, словно она знала, что в этот момент я мог думать только о ней.

Ну вы только представьте: ночь, на небе полная луна, под её светом стоит большая яблоня – вся зеленая с краснеющими плодами. А под ней старая деревянная лестница с местами облупившейся краской. На лестнице – красивая девушка в черном платье, а на руках у неё устроился его высочество, вальяжный кот по имени Генрих Пол Николас. И во всю эту картину немного безумия добавляет тот факт, что она босиком. Думаю, даже Льюис Кэрролл не придумал бы лучше.

– Алиса и Чеширский кот. Я случайно попал в сказку? – ответил я.

Она тоже улыбнулась. Оставалось всего пару ступеней. Я протянул ей руку, и она мягко опустилась на землю, опираясь на меня.

Алиса поправила кота, чтобы удобнее лежал, а другой рукой держась моего плеча, надела туфельки. Кот, устроившись у нее на руках, посмотрел на меня ленивым, но совершенно царственным взглядом. Затем, будто сделав вывод, который устраивал только его, закрыл глаза и замурлыкал. Это было одобрение? Или он просто позволил себе быть великодушным?

– Спасибо, – взмах ее длинных ресниц почти остановил время. – Отнесешь стремянку? А я пойду отдам кота. И поехали домой. Я так устала, – печально, даже слегка жалобно, попросила она.

– Да, хорошо, – согласился я, беря стремянку.

Меня словно заколдовали. То самое чувство магии опять окутало меня мягкой, теплой волной. Всё, что происходило, будто вышло из сказки, а я не мог перестать улыбаться. Пока я нес лестницу, по коже пробегали мурашки. Мне казалось, что я все еще чувствую тепло руки Алисы у себя на плече…

Так, спокойно, и по порядку. Конечно, я понял ее намек. Она попросила отнести лестницу и сказала, что устала, чтобы я лишний раз не маячил перед этими почтенными дамами. Наверное, ей просто не хотелось объяснять ситуацию. И, честно говоря, мне самому было бы неловко.

Но от ее слов "Я хочу домой" у меня будто согрелось сердце. Словно она имела в виду не просто какой-то дом, а наш. "Хочу, чтобы так и было," – подумал я. И понял, что уже не смогу отказаться от этого желания никогда.

Я покорно, подобно верному рыцарю, ждал её в машине. Она вскоре вернулась. Но ни про женщин, ни про кота мне в ту ночь ничего не рассказала. Лишь значительно позже я узнал, что Нина Павловна, строгая пожилая женщина, была её учительницей по музыке. Алиса по-своему заботилась о ней, а такие ситуации с котом случались нередко. Но обычно с ними справлялся сосед, жену которого я и видел с ней.

Всю обратную дорогу мы почти не разговаривали. Но нас больше не тяготило это молчание. По атмосфере, оно было лучше, чем тот бессмысленно – дежурный разговор незнакомцев, когда мы сидели в парке. Я продолжал думать о ней, а она о своем. Алиса казалась грустной и уставшей. Наполовину опустила стекло, высунула ладонь наружу и пальцами ловила ветер. У неё были красивые руки, длинные, изящные пальцы, но без маникюра, просто аккуратно подстриженные ногти. Её пальцы двигались, будто на невидимом инструменте она наигрывала свою собственную мелодию. Почему-то эта музыка чудилась мне прекрасной, но печальной.

Мне так хотелось утешить её, согреть. Но я не имел права, да и не знал, как это сделать. Ведь к каждой душе нужен свой ключ. Мой взгляд упал на кулон, в форме этого предмета. Простое золотое укрощение, верхняя часть замысловата была изогнута, повторяя контуры буквы Ф, а язычок, который нужно вкладывать в замок, похож на лесенку. И какой же ключ подобрать к твоей душе девочка? Кому-то помогут слова, а кому-то безмолвное объятие. Одному сладкая вата, другому, прогулка под звёздами. Я не хотел рисковать. Никогда не считал себя трусом, но впервые был предельно осторожен. Почему это чувство было таким пугающим, будто идёшь по минному полю.

Её тихий голос вдруг вырвал меня из раздумий:

– Кто я, по-твоему? – неожиданно спросила она, нарушая тишину.

– Я тебя не знаю, – осторожно начал я. – Но, в то же время, кажется, я знал тебя всю жизнь. Ты как мираж: стоит мне моргнуть, и ты исчезнешь. Или, может, ты принцесса, которую нужно спасти? Таинственная, и… – я все же решился, – и родная.

– Да уж, с кем еще вести глубокие философские беседы о себе и ни о чем, как не с незнакомцем?

– Незнакомцы иногда становятся знакомыми.

– Ага, в этом и вся беда…, – многозначительно сказала она.

И я, кажется, понял, о чём говорит Алиса, но трусливо гнал эти мысли прочь. Так хотелось продлить эти мгновения. Время, пока реальность не поглотила меня и мутные воды не сомкнулись. Тогда я и окажусь под тонной этой не самой чистой воды, то есть в не совсем этичной ситуации, в которую я сам себя и ставлю.

Больше Алиса ничего не сказала. А вскоре мы доехали до её подъезда. Во дворе не было ни души. Только редкие прохожие вдалеке, да и те уже исчезли, растворились в ночной тени. Мы остановились и мотор затих. В этот момент в воздухе остались только наше дыхание. Она сидела напротив меня, такая близкая, и в то же время недосягаемая. Наши взгляды встретились. Ее

спокойный темный омут, будоражил меня. Казалось, что в мире больше никого и ничего нет. Будто время одновременно ускорилось в тысячу раз и в то же время остановилось.

Я чуть поддался в её сторону, но она не шевельнулась.

– Я больше не хочу тебя видеть, – тихо произнесла она, и в её голосе не было ни гнева, ни страха, только холодная решимость.