Читать книгу Хеппи энд для Алисы - - Страница 5

Если вы думаете, что я работаю в скучном офисе с 8 до 5, то это не про меня. Нет, я не какой-то там хакер-программист, который видит мир через призму экрана, заполненного ноликами и единицами. И хотя моя профессия тоже предполагает сидение за несколькими мониторами, мой мир намного богаче цифрами. У меня профессия гораздо хитрее что ли – я трейдер, и этим живу по-настоящему.

Да, я мог бы работать в большой корпорации, где деньги текут рекой, и тратить свой потенциал на приумножение чужого капитала. Но ещё будучи студентом, я выбрал свободу. Деньги – не моя религия, но их наличие делает меня независимым и подпитывает мою уверенность. Они спасли меня, и я вырос из мальчика, мечтающего сбежать, в человека, который смог это сделать.

Я всегда верил, что у каждого свой талант и призвание – хотя эти слова больше принадлежат миру искусства. Но биржевые графики и котировки для меня, не просто цифры, я вижу их закономерности и течения. Мой заработок стабилен, и я сам себе хозяин: рынок я постоянно мониторю, внимательно следя за котировками. Контролирую счета друзей и консультирую крупных клиентов.

Когда-то я был готов сутками сидеть на бирже, выстраивать сложнейшие схемы и рисковать. Сейчас же я придерживаюсь более спокойного подхода: купил несколько десятков хороших акций, и они обеспечивают стабильный пассивный доход. Время от времени я запускаю новые проекты, под определенные запросы. В общем, жизнь складывается хорошо: есть квартира, машина и всё это благодаря той самой работе, которую я делаю на отлично.

Поэтому на следующий день я решил отложить работу и как следует выспался. От этого невинного отлынивания вреда не будет. Ну, если, конечно, отбросить кризисные кейсы. Но в этот день финансовый рынок держался относительно стабильно, и котировки как ленивые улитки, медленно ползли вверх. Одним глазком проверив, и успокоив своего внутреннего параноика, я устроил себе импровизированный выходной. И только к вечеру выбрался из дома. Приведя себя впорядок, я поехал к подъезду Алисы. Только за рулем ездя по дороге пришло осознание, что все это похоже на авантюру, у меня не было ни плана, ни уверенности, что вообще выйдет что-то внятное.

Недалеко от въезда в её дом обнаружил магазин цветов и подумал: кто я такой, чтобы игнорировать знаки судьбы? Припарковавшись прямо у входа, я вошёл в небольшую комнату, отделённую стеклянной перегородкой, за которой, в приятном климате, располагались цветы. Их было два десятка видов – от простых полевых до нежных пионов. Но я выбрал белые розы. Пока девушка старательно упаковывала их, я всё думал: хорошо бы, если их доставили Алисе. Но ведь я даже не знал, в кукую именно дверь стоит постучать. И вся эта старательно выстроенная романтика грозила превратиться в фарс, где герой с цветами бродит по подъезду, как нелепый курьер без адреса.

– Смотрите, какой сказочный букет получился! Вашей девушке точно понравится, – сказала цветочница. Хрупкая девочка в черной футболке. Её чёлка была окрашена в яркий малиновый цвет. Она явно училась в университете, потому что, под шуршащими обёртками на столе, выглядывал уголок книги по высшей математике. Видимо, не одному мне приходится решать задачи, – подумал я с лёгкой усмешкой, и захотел оставить ей побольше на чай. Вспомнил времена, когда мне тоже после школы приходилось мчаться на подработку.

– Спасибо, – коротко ответил я, не вдаваясь в подробности, чья это девушка.

– Как её зовут? Может, приложите записку? – предложила она.

– Алиса. Но лучше дайте мне открытку, я сам напишу, – сказал я, на что она протянула несколько вариантов на выбор.

– А это не та девушка, что живёт в соседнем подъезде, с такими волосами? – спросила она, показывая на свои плечи, – и с чёрными глазами?

– О, вы её знаете? – уточнил я, выбрав простую белую открытку с фиолетовой рамкой.

– Нет, просто вчера для неё была доставка, я сама относила, – зачем-то добавила она.

– Прекрасно, тогда сможете доставить и этот букет, – сказал я, дописав записку и аккуратно разместив её между бутонами белых роз.

– Да, конечно, – слегка удивилась девушка, явно уверенная, до этого, что я заберу букет сам.

Радуясь удачному стечению обстоятельств, я вернулся в машину. Переставил ее на против подъезда «моей девушки». Включил плейлист, попивал кофе, которое купил выйдя из цветочного и просто наблюдал. У меня такая работа, что в ней нужны не только знания, но и доля везения. Всегда проносит. И я уже смело беру удачу в расчёт, как число Пи в математической задаче. Поэтому я точно знал, что Алиса либо сейчас дома, либо она скоро приедет.

Ну вот, например, я столько бонусов с этого похода к цветочному получил. Во-первых, подарить красивой девушке цветы – это уже как бы приятно. Во-вторых, цветочница отнесёт букет, и я точно уже буду знать, дома ли Алиса. В-третьих, это записка, которую я смог передать с помощью цветов. Ведь я не знаю ни её соцсетей, ни номера телефона. Конечно, в современном мире довольно легко всё это найти, но не хотелось бы слыть сталкером. Поэтому, думаю, я нашёл этичный и романтичный выход. Я же говорил, что везучий.

Музыка тихо играла, кофе был допит. Чтобы совсем без дела не сидеть, я просматривал новости. Даже решил, что пора избавляться от акций компании… Когда на горизонте появилась студентка с розовой челкой. Она пританцовывала, видимо, была в наушниках. А на руках несла большой букет белых роз, в сиреневой упаковке. Уверенно подошла к подъезду Алисы и нажала на кнопки. Ожидание… Я уже подумал, что её нет дома.

Как вдруг открылась дверь, и на улицу вышла она. В простой белой футболке и мягких серых шортах. Они коротко о чем-то переговорили, Алиса приняла букет и расписалась на бланке доставки. Девушка из цветочного ушла, а моя зашла в подъезд. Я продолжал ждать, потому что именно сейчас, должно быть, она читает записку и что-то решает для себя. Там я написал: «Дракон повержен. Если хочешь на него взглянуть, я жду тебя внизу».

На удивление, ожидание длилось недолго. Я думал, она будет колебаться, а потом долго подбирать наряд, возможно, даже это обсудит с подругой. Ну, во всяком случае, так всегда поступала Лиза. Да и все мои бывшие. Поэтому я спокойно уткнулся в свой планшет и продолжил чтение, когда кто – то постучал в окно машины с водительской стороны. Я спешно опустил его, откладывая планшет и ловя себя на том, что не могу отвести взгляда от Алисы.

– Привет, – сказала она весёлым голосом.

– Привет, – на автомате ответил.

У приоткрытого водительского окна стояла Алиса. Она уже успела сменить наряд и теперь была в бежевой облегающей майке и джинсовых шортах. Ее распущенные волосы мягко касались плеч, а черные, как ночь, глаза внимательно смотрели на меня.

– Алиса, – улыбнулся я.

– Быстро же ты, – сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая.

Я вышел из машины и открыл перед ней дверь. Когда вернулся на свое место, почувствовал, как ладони стали чуть влажными – смешно да? Я мог выступать перед толпой людей, заключать сделки на крупные суммы, не моргнув глазом, спорить с кем угодно, но сейчас предлагая ей оценить результат нашего маленького пари, ощущал себя неопытным мальчиком, дарящим свою первую валентинку. Надеясь это все волнение не отразилось у меня ни на лице, ни в движениях, я дотянулся до заднего сидения, достал оттуда бумажный пакет и протянул его ей.

Алиса приняла его осторожно и наши взгляды на мгновения встретились. В ее невероятных глазах, мелькнуло ожидание, а в моих думаю, она успела заметила смятение. Она устроила пакет на коленях, и пока Алиса разворачивала подарок, у меня в голове пронеслись тревожные мысли: а что если не понравиться? Что, если я все придумал не так?

Она вскрыла коробку и внутри ее ждал белый бомбер с большим драконом на спине. Со светло-серой мордой, упрямыми рогами и чешуей которая переливалась у него на спине. Когда она рассматривала его, казалось, что время остановилось. За окном растянулось закатное небо: оранжевые и розовые оттенки нежно переходили друг в друга, будто кто-то аккуратно размазал акварель по горизонту. А в этот момент дракон и девушка смотрели друг на друга. Могучий зверь – сурово и понимающе, как и все великие магические создания, а девушка – с выражением, полным восторга и удивления. Он был не просто изображением, а живым, мягким, пушистым, его хотелось трогать и гладить.

Она улыбнулась, искренне, как ребенок, получивший долгожданную игрушку. И в тот миг я почувствовал, будто подарок достался не только ей, но и мне. Радость и облегчение накрыли меня волной: мои сомнения и тревога обернулись победной гордостью. Я сделал что-то по-настоящему важное для нее и, наверное, для себя тоже.

– Определенно, я проиграла спор, – вынесла она вердикт.

– А с кем ты спорила? – спросил я.

– С собой, – она снова провела рукой по дракону. – Думала, ты мне игрушку притащишь. А тут такая милота… Честно, не ожидала.

– Тогда я требую похода в кино, – не упустил я шанс, и не смог сдержать самодовольную ухмылку.

– Хорошо, только фильм выбираю я, – сказала она с легкой хитринкой, будто из вредности, чтобы полностью не соглашаться.

Честно, мне это нравилось в ней – она была как редкая порода кошки: независимая, гордая, никогда не склоняющаяся к компромиссам, но все равно манящая. И каждый раз, когда она удивляла меня, мне казалось, что я начинаю понимать ее чуть лучше. Она совсем не была похожа на тех, кого я знал раньше.

У нее не было планов на этот вечер, а я был готов отложить все на свете ради нее, поэтому мы поехали в кино.

Довольно быстро мы оказались на парковке большого торгового центра. Поднялись на стеклянном лифте до последнего этажа, и вошли зал, где воздух наполнял запах карамели и попкорна. Алиса остановилась у стойки, изучая афиши с таким вниманием, будто решала важную задачу. Я смотрел на ее профиль, изучал ее черты лица и гадал, какой жанр победит. Комедия? Мне казалось, выбор падет на легкий фильм, но она уверенно тыкнула пальцем на постер боевика с элементами приключения и романтики, что-то вроде «Форсажа».

Ну да, гонки там тоже были.

Я пошел за попкорном с соленый карамелью и напитками. Пока мы брали билеты, сеанс уже начался, и мы пропустили часть рекламы.

Войдя в зал, с фонариками в руках, мы нашли наши места. На самом деле, искать их было не нужно, почти весь зал был пуст. Только наверху сидела пара, тихо целующаяся, и несколько ребят позади нас. Мы устроились, хрустели попкорном и сосредоточенно следили за фильмом.

Только тогда до меня и дошло, что не фильм она выбирала, а сеанс, который ближе всего. Ведь комедия начиналась пол часа спустя, а остальные пришлось бы ждать больше часа. И я понял, что нам обеим было слегка неловко, но я не мог придумать, как именно заполнить этот разрыв. Мы сидели рядом и между нами возвышался барьер. Я стремился к ней, но, черт возьми, я ведь почти не знал ее. И теперь, когда мы оказались в этом кинотеатре, мне показалось, что я мог бы предложить что-то более простое – кафе, например. Там бы мы могли немного поговорить. Но я ляпнул что-то о кино, и вот мы теперь с ней вдвоем, и весь этот фильм пропасть молчания, которое тянется, как два часа одиночества вдвоём.

Но вскоре ситуация ухудшилась в разы. Примерно через час настал момент кульминации фильма: на экране началась перестрелка, яркие вспышки, крики актеров, и тут у главного героя закончились патроны. Он был зажат в углу, и из всего доступного у него оставалось несколько секунд, чтобы помолиться, перед тем как отправиться к праотцам. Но тут приехал его друг на тачке, протаранил стену и героически поймал пулю за него. Потом все события перенеслись в больницу, где бегали врачи и пытались его реанимировать. Но вскоре сообщили, что они ничего уже не в состоянии сделать. Заиграла грустная музыка, а родные стояли у его кровати с скорбными лицами и прощались.

Тогда я и услышал тихий всхлип у себя под боком.

Я посмотрел на Алису, она сидела в кресле с глазами полными слез. Она пыталась сдержаться, но несколько капель скатились по её щекам. Девушка не смотрела на меня, будто смущалась собственной слабости. В тот момент она показалась мне особенно уязвимой и от этого мне стало больнее, чем я мог объяснить себе.

Быстро подняв ручку кресла, я убрал барьер меду нами и притянул её к себе. Она доверчиво уткнулась мне в плечо, и наконец, это чувство тревоги начало отпускать. Я всегда считал себя независимым, уверенным в себе, но с того самого мгновения, как она постучала в моё окно, во мне поселилось беспокойство. Латентный страх, что я не справлюсь с её эмоциями, что она не доверится мне, что уйдёт. И все же, стоило почувствовать её тепло, как он растворился. В её доверии было осознание, то, кем мы могли стать друг для друга.

К сожалению, это длилось всего минуту. Алиса неуверенно отстранилась, будто изо всех сил пытаясь скрыть свою боль. Быстро встала и, не сказав ни слова, покинула зал. Я побежал за ней, кажется, уронил и рассыпал попкорн, но мне было совсем не до этого.

Догнал её уже в коридоре. Она обернулась, и на меня глянули красные, грустные глаза. По щекам еще катились слезы.

– Я… – начала она, но тут же передумала. Так и не решилась сказать то, что хотела.

– Не надо, – мягко перебил я. – Может присядем хоть на минуту? – я пытался ее отвлечь, чтобы она перестала мучать себя объяснениями.

Она отрицательно покачала головой.

– Лучше подожди меня в кафе. Я скоро вернусь.

– Нет, я пойду с тобой.

Честно, я боялся, что она сбежит. Логично, конечно. Она смущена, и побег – самый лёгкий выход. Я представил, как она выходит через боковой вход, растворяется в потоке людей. И тут же попытался отогнать от себя эти мысли. Я не мог просто отпустить её. Вдруг это наша последняя встреча?

Поэтому я сидел на диванчике возле женского туалета и чувствовал себя абьюзивным парнем, который не способен без тревоги выпустить свою девушку из виду. Хотя, если признать правду, в каком-то смысле так оно и было. Вот только мой страх рождался не из желания контроля, а из неопределённости.

Через пару минут она вышла с чуть влажным лицом. Явно умывалась. Я вгляделся в него и вдруг понял, что на ней почти не было косметики с самого начало. Только пропали стрелки и легкие тени с век, но кожа осталась все такой же ровной, а губы – естественно розовыми. И, наверное, именно в этот момент до меня дошло, что ей это было не нужно. Она и так была красивой. Просто красивой, без усилий. Но в ее чернично-черных глазах, все еще таилась печаль.

– Я думал, ты сбежишь, – попытался скрыть тревогу за шуткой.

– Форточка слишком маленькая. Я пыталась, но не пролезла, – с преувеличенной серьёзностью сообщила она. – Какие недальновидные всё-таки люди, которые ставят окна в туалетах.

– Согласен. Обязательно подам петицию и пожалуюсь в соответствующие органы.

Мы засмеялись, неуверенно, но искренне и напряжение чуть ослабло.

– Ты не голодна? – спросил я, когда мы немного успокоились.

Она не ответила сразу, только посмотрела на меня пристально.

– Ты мне доверяешь?

– Да, – сказал я без колебаний.

Алиса протянула руку и посмотрела на меня снизу-вверх – с той самой хитрой, обезоруживающей улыбкой. Глаза у неё были лукавые, но во взгляде сквозило что-то ещё… ожидание? Испытание?

– Дай ключи.

Я покорно вручил ей ключи от своего Бентли. Мы спустились на парковку и уехали в закат. Ха, совсем не так. Во-первых, потому что на улице была уже глубокая ночь, и чисто физически в закат бы не удалось уехать. А во-вторых, мы поехали в ближайший Бургеркинг. Подъехали к окошку и сделали заказ: она – простой чизбургер и кофе, а я – двойной Воппер, воду и вишневый пирожок. По моему скромному мнению, тут его делают лучше всего. Забрали мы свой пакетик ночного дожора и поехали. А куда? Я до сих пор был не в курсе.

Вела она хорошо, ровно, уверенно. Но тут и экстрима не было, дорога стелилась односторонняя, и подрезать нас никто не рвался. Когда мы свернули очередной раз, я понял, куда везет меня моя незнакомка. К морю. Тут недалеко, всего в 30 км от города, было небольшое море. Хоть и у берега можно было остановиться в многих местах, я почему-то точно угадал, где мы в итоге окажемся.

– Догадался? – её голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая игра. Алиса как будто ожидала, что я не только угадаю, но и пойму больше, чем просто место.

– Ага, к беседке мы едем, – беспечно ответил я.

– А к какой? – она прищурилась, проверяя мою догадливость.

– Не к новой, а старой. Та, что на камнях, с чуть перекошенной крышей.

Она удовлетворенно улыбнулась.

– Не плохо, Ватсон, вы хорошо справляетесь, – сказала она, не отрывая взгляд от дороги. – Туда почти уже никто не ходит, облаков сегодня нет, так что звезды в нашем расположении.

– Мне кажется, все и всегда в твоем расположении.

Я подключил телефон к колонке и включил сборник фоновой музыки на YouTube. Именно так, потому что, мой плейлист слишком громкий для этой спокойной ночи. И в салоне разлилась приглушённая мелодия, а фары выхватывали из темноты пустую загородную дорогу. Лишь изредка мелькали освещённые заправки, да деревья у обочины склонялись, словно прислушиваясь нашей беседе.

Ехать с ней было удивительно уютно. Алиса вела уверенно, взгляд её был сосредоточенным, но в то же время лёгким, как у человека, который знает, куда направляется. Я снова вглядывался в её профиль, пытаясь понять, что у неё на уме. Но она оставалась такой же загадочной, как ночь за окном: тёмной, притягательной, чуть прохладной.

Вдруг она нахмурилась. Губы сжались, лицо выразило сдержанное раздражение – не сильное, но заметное, словно врач собирался ей поставить укол.

– Фальшивит, – произнесла она.

– А? Кто? – не сразу понял я. Пытаясь вырвать свое сознание из пут магического реализма, куда погрузился.

Она бросила короткий взгляд на экран навигатора. Я посмотрел на телефон. Автовоспроизведение подкинуло кавер. Парень с гитарой улыбался с экрана и хрипловато пел известную песню, но, похоже, для Алисы это было пыткой. И я поспешно переключил.

– Надеюсь, ты потом не напишешь ему злобный комментарий, – усмехнулся я.

– А стоило бы, – безжалостно ответила она. – Ему точно есть куда расти.

Я хотел спросить, связана ли она с музыкой, но не успел – мы как раз подъехали.

Остановились почти вплотную к беседке. Здесь не было никаких знаков, парковок – просто небольшая площадка, утоптанная десятками шин. Фары выхватили из темноты деревянную беседку с чуть перекошенной крышей, одинокую, стоящую на краю обрыва. Дальше за ней тянулась только темнота, в которой угадывался силуэт моря.

Мы вышли из машины. Ночной воздух был свежим и влажным, пахло солью и водорослями, а ветер, свободно гуляющий над водой, был сильнее, чем в городе.

Алиса поёжилась, и её светлая кожа покрылась мурашками. Ей в одной майке было холодно, поэтому она открыла заднюю дверь, достала коробку, вынула из неё своего дракона. Накинула на плечи, вдела руки в рукава, повела плечами. Я смотрел, как бомбер чуть великовато сидит на её хрупкой фигуре.

«Всем девушкам идёт одежда их парней», – вспомнилась мне фраза, которую когда-то сказала бывшая друга, ныне его жена. Тогда я только посмеялся. Но теперь, глядя на Алису, я почему-то понял, что она была права.

Алиса перехватила мой взгляд, одобрительно улыбнулась, словно в очередной раз давая понять, что довольна подарком. Ветер подхватил её волосы, растрепал их, и непослушные пряди то и дело попадали на лицо. Тогда она привычным движением убрала их назад и скрутила в небрежный пучок.

Я усмехнулся, но ничего не сказал. Только открыл багажник, достал старое одеяло и фонарик. Они всегда лежат здесь, для ночных вылазок к скале. Мы с друзьями частенько едем туда, чтобы валяться под звёздами, болтать, смеяться и грустить, забывать о том, что остаётся за спиной.

Освещая путь фонариком, мы пошли к старой беседке, сколоченной из толстых брусьев и соединённой длинными железными гвоздями. Некоторые из них уже вылезли наполовину, ржавые, скрючившиеся, будто устали держаться и теперь просто ждали, когда их отправят на покой.

Внутри была единственная шероховатая скамейка с глубокими трещинами. Казалось, если провести по ней рукой чуть сильнее, можно получить занозу. Поэтому я растянул плед на нём. Так сидеть стало мягче и удобнее.

Свет фонаря выхватил в углу на самой верхней балке птичье гнездо. Веточки аккуратным кружочком устроились друг на друге, создавая укромное место для птичьего потомства. Мне казалось, что этот скворечник обитаемый, хотя характерного щебета и не было слышно.

Беседке, наверное, лет пятьдесят. Интересно, сколько всего она видела? Сколько людей здесь сидели, укрывались от ветра, делились тайнами?

Алиса села рядом.

Мы достали еду, ели и смотрели на море. Фонарик освещал лишь небольшой круг, остальное растворялось в темноте. Но вскоре наши глаза привыкли к темноте, и мы начали различать очертания больших валунов, рябь над водой и узкую дорогу которая вела к морю.

Беседка стояла на камнях, метрах в восьми над водой. Ветер доносил запах соли и свежести, волны тихо катились к берегу, отражая свет звёзд. В их мерцающем блеске поверхность казалась живой.

– Здесь хорошо, – сказала Алиса, раскрывая бумагу чизбургера.

– Проверенное место, – улыбнулся я.

Так и разговорились – легко, без напряга, будто подхватывая давно начатый разговор.

Обсудили, где в городе делают самые вкусные бургеры. Пожаловались на то, что сегодня безлунная ночь, и её света не хватает. Поговорили о природе, погоде и о вечном – о холодной стороне подушки.

Но не говорили о сложных вещах: о том, что произошло в кино, о наших зыбких отношениях, о работе, о будущем. Всё это ещё будет. Я ждал, чтобы она сама начала этот разговор. Не хотел давить.

Доели. Я скомкал бумагу, бросил в пакет, Алиса сделала то же самое.

– Тебе нравится делиться едой? – спросила она, улыбнулась и кокетливо похлопала ресницами.

– Хочешь вишнёвый пирожок? – я протянул ей нераскрытую упаковку. Просить меня с таким взглядом – я бы отдал ей сейчас, всё…

Она развернула упаковку и осторожно откусила. И, словно довольная кошка, зажмурилась, наслаждаясь.

– Вкусно, – сообщила она.

А я запоминал, словно фотограф, выхватывал кадры. Как уголки её губ медленно поднимаются вверх. Как мягко играет свет на её коже. Как ветер треплет ее выбившие пряди. Вглядывался и не мог оторваться.