Читать книгу Коллапс возможностей - - Страница 5

Лира вернулась в Зону Хаоса через три дня.

На этот раз транспорт не ломался. Дроны не предлагали альтернативных маршрутов. Система как будто смирилась – или, что вероятнее, изменила тактику. Лира не знала, что хуже: открытое сопротивление или эта молчаливая покорность, за которой угадывалось что-то ещё.

Элдер ждал её на границе Зоны.

– Вы пришли, – сказал он вместо приветствия. – Хорошо.

– Вы знали, что приду?

– Надеялся. – Он повернулся и зашагал вглубь Зоны, не оглядываясь. – Идёмте. Сегодня покажу вам больше.

Лира последовала за ним. Металлическая нога Элдера стучала по растрескавшемуся асфальту ритмично, как метроном.

– Куда мы идём?

– В наш архив. Место, где мы храним истории.

– Какие истории?

– Истории тех, кто вернулся.

Архив Хранителей располагался в подвале бывшей библиотеки – здания, которое чудом сохранилось с довоенных времён. Три этажа вверх были разрушены: остались только остовы стен, сквозь которые проросли деревья. Но подвал выстоял – бетонные своды, толстые стены, железные двери.

Внутри было темно и прохладно. Освещение – настоящие свечи, десятки свечей в подсвечниках вдоль стен. Лира остановилась на пороге, привыкая к полумраку.

– Электричество здесь есть, – сказал Элдер, заметив её взгляд. – Но мы предпочитаем свечи. Они требуют внимания: зажечь, погасить, заменить, когда догорят. Маленький ритуал. Маленький смысл.

Он прошёл вглубь помещения. Вдоль стен стояли стеллажи – не голографические, а настоящие, деревянные, заполненные папками, книгами, какими-то коробками.

– Что это всё?

– Записи. Интервью, дневники, медицинские данные. Всё, что мы знаем о стазисе – и о выходе из него.

Лира подошла к ближайшему стеллажу. Потянулась к папке.

– Можно?

– Для этого я вас и привёл.

Она открыла папку. Внутри – распечатки текста, написанного от руки. Почерк был неровным, торопливым, как будто человек боялся забыть то, что хотел сказать.

«День первый после пробуждения. Не знаю, с чего начать. Меня зовут Анна, мне было 28, когда я заснула. Теперь мне 28 и 7 лет одновременно. Тело не постарело – Синтез следил. Но внутри – пустота, которую семь лет ничем не заполняли. Я помню всё. Помню, как закрывались глаза. Не физически – внутренне. Как мир становился всё тише, всё серее, пока не исчез совсем».

Лира перевернула страницу.

«День третий. Меня спрашивают, каково было там. Я не знаю, как объяснить. Это не сон – во сне есть образы. Это не смерть – мёртвые не чувствуют. Это… отсутствие. Как если бы кто-то выключил меня из розетки и оставил стоять в углу. Работающая машина, которая ничего не делает».

«День седьмой. Я злюсь. Это новое чувство – или забытое старое? Злюсь на тех, кто меня разбудил. Злюсь на себя за то, что злюсь. Они говорят, что спасли меня. Но я не просила. Я была… – зачёркнуто – …в порядке? Нет. Не в порядке. Но не страдала. Теперь страдаю. Это лучше?»

Лира закрыла папку. Руки слегка дрожали.

– Сколько таких записей?

– Около пятисот. Все, кого мы пробудили за последние двадцать лет.

– Пятьсот из восьми миллиардов.

– Да. Капля в океане.

Она поставила папку на место. Взяла другую.

«Меня зовут Дмитрий. Мне было 45, когда я умер. Не физически – я знаю, что формально оставался жив. Но я умер. Моя жена, мои дети, моя работа, мои мечты – всё стало пустым звуком. Я сидел в Саду и не хотел ничего. Это было… хорошо? Плохо? Никак. Просто было».

«Они разбудили меня огнём. Секция Сада, где я находился, загорелась – «техническая неисправность», сказали потом. Я не верю. Пламя обожгло мне руку, прежде чем дроны потушили. Боль была… – не зачёркнуто, пауза в письме – …невыносимой. И прекрасной. Я кричал, и мой крик был первым звуком, который я издал за три года. Я ненавидел тех, кто это сделал. И любил. Одновременно».

Лира опустила папку.

– Огонь, – сказала она тихо. – Вы поджигаете Сады?

Элдер не отвёл взгляда.

– Иногда. Когда других вариантов нет.

– Это… – она искала слово. – Это преступление. Это насилие над людьми, которые не могут согласиться или отказаться.

– Да.

– И вы делаете это?

– Да.

Простота его ответа обезоруживала. Никаких оправданий, никакой защиты. Просто – да.

– Как вы можете?

– А как я могу не делать? – Элдер подошёл к одному из стеллажей, провёл пальцем по корешкам папок. – Пятьсот человек. Пятьсот историй. Пятьсот людей, которые снова живут, любят, ненавидят, хотят. Некоторые благодарны. Некоторые – нет. Некоторые так и не простили меня. Но все – живые.

– А те, кто не выжил? Те, кто погиб от ваших «катастроф»?

Молчание. Долгое, тяжёлое.

– Семнадцать, – сказал Элдер наконец. – За двадцать лет – семнадцать смертей. Мы стараемся контролировать масштаб, минимизировать риски. Но иногда… – он не закончил.

– Иногда люди умирают.

– Да. Иногда люди умирают.

Лира стояла посреди архива, окружённая сотнями историй, и чувствовала, как что-то внутри неё раскалывается. Её научили, что жизнь священна, что боль – зло, что никто не имеет права причинять страдания другому. А здесь, в этом подвале со свечами, человек с металлической ногой говорил ей, что боль может быть спасением, и у него были доказательства.

– Почему вы рассказываете мне это? – спросила она.

– Потому что вам нужно знать.

– Зачем?

– Потому что рано или поздно вы встанете перед тем же выбором. И я хочу, чтобы вы понимали, что выбираете.

Они поднялись из подвала на поверхность. День клонился к вечеру; солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небо в оранжевый и розовый. Зона Хаоса жила своей жизнью: где-то стучали молотки, где-то играла музыка, где-то кричали дети.

Элдер повёл её через переулки к зданию на краю Зоны – высокой башне, которая когда-то была жилым комплексом. Большинство этажей пустовали, но верхние были обитаемы: из окон торчали верёвки с бельём, на балконах виднелись горшки с растениями.

– Здесь я живу, – сказал Элдер. – Точнее, здесь штаб Хранителей. Наша база.

Они вошли в здание. Лифт, разумеется, не работал – или работал, но никто им не пользовался. Лира и Элдер поднялись пешком на двенадцатый этаж. Его металлическая нога гремела на каждой ступени.

– Вы специально выбрали высокий этаж? – спросила Лира, задыхаясь.

– Специально. Двести сорок ступеней – дважды в день минимум. Хорошая тренировка.

– Для чего?

– Для того, чтобы чувствовать себя живым.

На двенадцатом этаже располагалась большая квартира, переделанная в нечто среднее между офисом и жилым пространством. Несколько комнат с кроватями, общая кухня, зал для собраний с длинным деревянным столом. И – отдельное помещение у окна, с панорамным видом на город.

Элдер подвёл её к этому окну.

– Смотрите, – сказал он.

Лира посмотрела.

За окном простирался мегаполис – сияющий, идеальный, бесконечный. Но не на него указывал Элдер. Его взгляд был направлен ниже, на зелёный прямоугольник у подножия далёкого холма.

Сад Стазиса.

– Сад 23-В, – сказал Элдер. – Один из старейших в городе. Существует почти сорок лет.

Лира присмотрелась. С такого расстояния детали были неразличимы, но общая картина читалась: ряды скамеек, фигуры на них, зелень деревьев.

– Видите третий ряд? – голос Элдера стал тише. – Четвёртая фигура слева.

Она попыталась сосчитать. Третий ряд… четвёртая слева…

– Это женщина, – сказала она.

– Да.

– Кто она?

Долгое молчание. Когда Элдер заговорил снова, его голос звучал иначе – надломленно, как будто слова причиняли физическую боль.

– Моя дочь. Кира. Она впала в стазис за два года до меня.