Читать книгу В набег: Лабиринт - - Страница 5

Я лежал в груде камней несколько часов кряду. Лежал без единой мысли. Они ушли, как ушли и все эмоции. Как ушел страх. Страх от потери брата.

Я верил, что он выжил. Он был обязан выжить. Иначе я врежу ему, когда сдохну.

Редкие солнечные лучи с трудом пробивались сквозь огромные цветущие кроны деревьев, которые полностью закрывали собой небо. И вроде бы в условиях недостатка солнечного света здесь должен царить полумрак, а растительность у основания деревьев и между ними не должна так яро цвести, но тем не менее света здесь было так много, что его хватало, чтобы рассмотреть цветы, растущие в полутораста шагах от меня. Зелень же цвела и пахла так, словно ей и вовсе не нужен солнечный свет. Кругом щебетали птицы, перепрыгивали с ветки на ветку мелкие грызуны, трещали какие-то насекомые, а ветер пел, пролетая меж крон. Где-то неподалеку слышалось журчание ручья.

В первые секунды меня оглушили все эти звуки, запахи и цвета. Затуманили разум. Сбили с толку и не давали прийти в себя еще несколько минут.

Никогда в жизни я еще не встречал такого буйства растительности и красок. Такого огромного разнообразия трав, деревьев и цветов. Таких бесстрашных и забавных зверьков, что заинтересованно пробегали в шаге от меня и обнюхивали с искренним желанием понять, кто же это нарушил их размеренную жизнь. Глаза буквально разбегались в разные стороны, не зная, за что уцепиться.

Никогда я еще не был в полных жизни и свободы лесах. Да что там не был, я и не видел их никогда, даже издали. Никогда я не чувствовал и тех дурманящих запахов, которые сейчас доносились до меня от ярких цветов и кустов с ягодами. А шум леса? Его обитатели, живые и неживые, летающие и ползающие, поющие и стрекочущие? Это было самое шокирующее после безмолвных безжизненных Пустошей.

Но это было в первый час моего неожиданного появления здесь. А дальше я стал привыкать. Глаза больше не разбегались, и четко выхватывали из картины леса нужные мне детали. Запахи потеряли в яркости, больше не вызывая дурноты и не выбивая слезы из глаз. Уши научились различать в шуме леса, который больше не казался таким оглушающим, отдельные звуки.

Наверное, именно благодаря тому, что я оказался в таком непривычном и необычном для себя месте, я не впал в безумство и ярость. Новая реальность попросту выбила меня из колеи и привычного видения мира, принудительно изменив направление мыслей. После чего я уже не мог бесноваться и действовать бездумно. И тем не менее, осознание произошедшего никуда не делось.

Я не понимал, что произошло и как я оказался посреди цветущего леса вместе со всей той грудой камней после того, как провалился под землю.

У меня были определенные мысли, но выглядели они так бредово даже на стадии формирования, что озвучить их и тем более принять, по крайней мере так быстро, я не мог.

Хах, портал Древних? Чушь! Бред умалишенного! Их нет многие сотни лет! И думать о том, что меня переместило в это место именно с его помощью было настолько дико, что и сравнить не с чем. Но как еще логически можно было объяснить произошедшее, я не знал. А значит… значит это был настоящий портал?

Мои сомнения в собственной разумности были долгими и глубокими, пока я не подумал о том, что если это не портал, а, например, бред умирающего, коим я вполне мог быть, то сейчас где-то подо мной, в куче камней и песка, лежит тело моего брата, а сам я нахожусь на последнем издыхании. После этого я отбросил все сомнения и наоборот стал убеждать себя в том, что меня действительно переместил в другое место артефакт Древних!

Магия сработала на мне и на окружающих предметах лишь потому, что последние просто материал, а я не обладаю полноценной защитой от этой самой магии, как мой брат, который сейчас должен быть все там же, в подземном строении. Ведь он полноценный орк и никакой портал не сумеет его переместить даже на шаг.

А если все так, то мне повезло, что меня не разорвало на кусочки и не скрутило в бараний рог. Все же во мне есть орчья кровь, и я обладаю некоторой сопротивляемостью к магическому воздействию. Но есть в этом всем еще более удивительное – рабочий портал Древних! Гадать о том, что спровоцировало его активацию, бесполезно. Интереснее и важнее то, как уцелела такая магическая структура во время катастрофы и не разрушилась за столько лет. И куда она должна была доставить меня в данном конкретном случае?

Действительно, не на поляну же в лес Древние телепортировали предметы? Возможно, здесь и кроется ответ на то, почему меня не убило во время переброски. Портал сработал, но из-за моего присутствия сделал это не так, как должен был, и отправил не туда, куда надо. Хотя, может быть, дело и в том, что он все же был поврежден и поэтому сработал вовсе не так, как должен был… Сплошные вопросы.

В любом случае, об этом можно будет подумать и потом, а сейчас…

– Давай, Дунхан, поднимайся, пора уже заняться ранами, – сказал я сам себе, ощущая, как пульсирует болью бок и нога.

На камни подо мной натекла небольшая лужица темно-бордовой, почти черной крови, которая уже успела слегка подсохнуть. Мелкие царапины и ссадины покрылись коростой, а вот раны на ноге и руке, которую зацепило последней атакой, до сих пор медленно сочились кровью. По капле, но алая жидкость утекала из меня. Скорее всего, скоро они и сами прекратят кровоточить, но промыть их все равно было необходимо.

Шип в боку никуда так и не делся. Разве что вошел еще глубже в плоть и теперь торчал всего на полпальца. Достаточно, чтобы уцепиться и вытянуть. Пролети он на два пальца левее, и тогда бы я и вовсе отделался бы легким порезом. Им бы заняться в первую очередь, но для этого нужно добраться до воды.

Я осторожно распихал в стороны небольшие камушки, которыми был завален по пояс, радуясь про себя, что тот огромный кусок стены, который не дал мне выбраться на той стороне портального перехода, сейчас лежал у основания каменной горки. Видимо, скатился после перемещения, что было весьма кстати.

Когда ноги оказались свободны, то первым делом я повторно осмотрелся по сторонам, в этот раз не любуясь красотами, а ища взглядом свой заплечный мешок.

Нашел его меж двух камней чуть ниже того места, где был сам.

Осторожно подполз к искомому и так же осторожно достал его.

Следом отыскал ятаган, который, как и я, оказался наполовину засыпан щебнем. Затем аккуратно спустился с каменной горки, стараясь не тревожить раненную ногу и бок.

Оказавшись на земле, густо заросшей невысокой травой, прислушался к звукам леса, выискивая среди них один единственный – журчание ручья.

Не сразу, но мне все же удалось сосредоточиться, и я уловил отдаленный шум бегущей воды. Простоял так еще с минуту и только убедившись, что вокруг все тихо и спокойно, медленно двинулся на звук, не забывая посматривать по сторонам.

Через полсотни шагов, продравшись сквозь колючие кусты какой-то алой ягоды, я нос к носу столкнулся с искомым.

Небольшой ручей, шириной в шаг взрослого орка, петлял среди зарослей кустарников и деревьев, быстро теряясь среди них.

Я огляделся. Никого. Тишина и спокойствие.

Присел и опустил руки в ледяную воду, через которую ясно виднелось каменистое дно. Чистейшая вода. У нас такого точно не встретить. Единственная река, протекавшая неподалеку от нашего поселения, никогда не была чистой. А редкие ручьи, что можно было встретить, чаще всего брали исток из реки Оми и чистотой похвастаться не могли. Пусть эта река и брала свое начало в океане, но пролегая через весь материк, постепенно загрязнялась.

Я оторвался от созерцания кристально чистой воды и занялся наконец делом.

Подцепил двумя пальцами конец костяной иглы и медленно, по чуть-чуть, кривясь от боли и стараясь не увеличить рану неосторожным движением, вытянул её из бока. Кровь тут же хлынула потоком, заструилась по животу, моментально пропитав плотную ткань рубахи, находившейся под нагрудником, и поползла по штанине, окрашивая её в тёмный цвет.

Я, торопясь, скинул с себя всё лишнее, не забыв при этом положить меч рядом с собой, чтобы можно было мгновенно его схватить в случае опасности, и шагнул в воду, моментально провалившись по колено.

Подцепив со дна горсть крупного песка, оттёр руки от грязи и промыл все открытые раны. После чего достал из сумки закруглённую иглу, моток специальных ниток и маленькие мешочки, в которых хранились лечебные мази. Открыл один и, не жалея, втёр содержимое сначала в рану на животе, затем в рану на ноге и поверхностно прошёлся по остальным царапинам и ссадинам. Кровь практически сразу перестала сочиться, но возникло неприятное жжение в местах с нанесённым лекарством.

Простояв пару минут и дождавшись, когда мазь полностью подействует, я взял иглу с ниткой и начал стягивать края раны в боку.

Боли не было, как и любых других ощущений. Травы, на основе которых делалось это средство, обладали достаточно сильным ядом в своих маленьких колючках, который лишал чувствительности и в больших количествах мог остановить сердце. Но мы давно научились делать из них обезболивающие, кровоостанавливающие и заживляющие настойки и мази. Они не были сильными, но были незаменимы в любом походе или охоте. Дыру в животе не зарастят, но и не дадут умереть от кровопотери или болевого шока. К сожалению, у меня не было настоек, лишь их более слабый аналог, которым я весь измазался, и который уже схватился достаточно, чтобы даже во время резких движений раны снова не открылись. Но это самое простое средство, и оставлять всё как есть нельзя, а потому я стоял и уверенно орудовал иглой.

Вскоре на животе и ноге у меня красовались неровные швы, которые должны со временем сами пропасть.

Закончив с самым главным, я наконец-то смог смыть с себя всю ту пыль, что огромным слоем облепила меня с ног до головы. Как смог, отмыл от крови плотные штаны и рубаху. С броней было попроще. Наручи и наплечники даже не пришлось очищать, а вот нагрудник был полностью покрыт грязью и кое-где кровью. Но даже так его очистка не заняла много времени.

Напоследок, как следует напившись из ручья и сменив воду в своём бурдюке, я оделся в ещё влажную одежду, которая в такую жару была как нельзя кстати. Накинул на себя доспех и, немного поразмыслив, решил вернуться туда, откуда пришёл, и ещё раз там всё осмотреть в поисках каких-либо подсказок об этом месте. Может, всё же портал сработал, как нужно, и где-то здесь есть его двойник или что-то похожее. К тому же, возможно, мне удастся отыскать сумку брата, которая тоже могла оказаться в зоне действия портала. Сейчас мне пригодится абсолютно всё.

Обратный путь через кустарники занял не больше минуты, и я вновь оказался на полянке.

Здесь было всё точно так же, как и полчаса ранее, за одним исключением – очень неприятным и неожиданным исключением, на которое я вышел лоб в лоб, забыв об осторожности. И сейчас это длинноухое исключение смотрело на меня большими ярко-зелёными глазами, в которых поровну плескалось удивление и отвращение. Но это не мешало ему держать в руках прямой длинный лук, с наложенной на натянутую тетиву стрелой, которая была нацелена точно мне в грудь. С такой дистанции, а нас разделяло не больше десятка шагов, меня пробьёт насквозь. Не спасёт даже прочная кожа брони. Как там говорил отец: «Это только на первый взгляд кажется, что эльфы хрупкие, словно сухая ветвь, но на самом деле достаточно сильные и умелые, чтобы одним ударом меча располовинить разумного или пустить стрелу на пару сотен метров, при этом поразив цель». Или он как-то по-другому говорил? Хотя не важно.

Спустя вдох, после того как наши взгляды пересеклись, а удивление эльфа сменилось брезгливостью, он буквально выплюнул на своем певучем языке то ли ругательство, то ли что-то еще.

Немногие орки знают язык эльфов. Его изучают только те, кому это действительно необходимо. Например, вожди и их военачальники: темники, тысячники и редкие сотники, заслуживающие доверия. Я не был никем из них. Я не был даже настоящим воином по меркам клана. Всего лишь пацан, подросток, которому и важное поручение практически никто бы не доверил. А потому и язык вечноживущих я слышал впервые. И мне он не понравился. Тянущийся, певучий, тонкий, хрупкий какой-то… Тьфу!

Эльф снова что-то выкрикнул своим звонким, почти девичьим голосом, указывая взглядом на мои ножны с мечом, пристроенные к поясу.

Я понял, чего он хочет, но не собирался расставаться со своим оружием. Кинув быстрый взгляд по сторонам, убедился, что никого больше нет и решился действовать.

Мне нужно было сделать всего два шага в сторону, и я оказался бы прикрыт прочным широким стволом дерева, а дальше мог метнуться в заросли, чтобы скрыться из виду и постараться уйти от врага.

Но едва я сдвинулся в намеченную сторону, как воздух разрезал легкий свист, и эльфийская стрела, мгновенно пролетев разделяющее нас расстояние, пробила мне плечо насквозь, сбивая меня с ног.

Я зарычал, ухватился за раненную руку, а эльф уже нависал надо мной грозной тенью. Выверенные и аккуратные черты его лица были искажены гримасой отвращения и… надменности? На устах играла поганая ухмылка. А его прямой, узкий меч упирался мне в грудь своим острием.

– Как ты посмел ослушаться моего приказа, грязный орк? – с презрением произнес эльф на всеобщем языке, который знал любой уважающий себя разумный. И я в том числе.

В этот раз его голос звучал гораздо грубее. Из него пропали певучие нотки и тянущиеся звуки.

Видя, что я не собираюсь отвечать, тот единственным неуловимым движением рассек мне бровь и щеку, из которых тут же обильно хлынула кровь, заливая один глаз. Меня передернуло от очередной вспышки боли.

– Отвечай! – приказал длинноухий.

Я оскалился и ответил:

– Катись в бездну, длинноухая тварь!

Единственное, чего я добился этими словами, так это удара по лицу. Он оказался настолько сильным и точным, что мою голову мотнуло в сторону так, что, кажется, едва не сорвало с плеч. Из глаз посыпались искры, а челюсть свело судорогой. Сознание поплыло, не давая больше возможности сопротивляться.

Сквозь муть в голове до меня донеслись слова разгневанного эльфа.

– Я отрежу тебе язык и заставлю тебя же его сожрать за то, что ты произнес, погань. Но прежде ты расскажешь, как оказался в самом сердце нашего леса и что здесь делаешь!

После чего с меня в несколько рук сорвали все оружие, срубили все ремни брони, стягивая ее, и насильно влили какую-то горькую дрянь в глотку, пару раз чувствительно пробив по ребрам.

Горло обожгло горечью, а глаза практически сразу сами собой распахнулись во всю ширь, показывая моему плавающему на краю сознанию тошнотворные галлюцинации. Мир окрасился в невероятно противные яркие цвета, а предметы то и дело резко приближались, словно я смотрел на них в упор, и тут же отдалялись бесконечно далеко.

Меня пару раз вывернуло. И если бы не чьи-то добрые руки, перевернувшие меня на живот, то я наверняка бы захлебнулся.

Лежа лицом на земле, я чувствовал ее прохладу, и она казалась мне такой умиротворяющей и родной, но, с другой стороны, она колола, обжигала своей неровностью, врезалась в щеку, губы, нос, подбородок сотней острейших зеленых пик. Мне было невероятно хорошо, и одновременно безумно плохо. Мысли двигались неохотно, медленно, словно пробирались через густой бурелом, или взяли в тягучей тине болота. Время то ускоряло свой бег, то замедлялось как улитка, из-за чего казалось, что я куда-то плыву.

Спокойствие продлилось недолго, а затем мне стали задавать вопросы. И я отвечал. Отвечал так, как отвечал бы лучшему другу или даже брату. Без утайки и без лжи. Подробно и с объяснениями.

Я будто делился историей, что случилась со мной совсем недавно, и хотел поведать как можно больше ее тайн друзьям, чтобы мы вместе могли ее потом обсуждать и вспоминать.

Не знаю, как долго меня спрашивали. Чувство времени отказало, как и все прочие, кроме противоречивого чувства удовлетворения, что я сделал что-то хорошее.

В себя я пришел рывком. Задышал полной грудью, будто бы в последний момент сумел вынырнуть из давящей толщи воды. Бешено стучащее сердце набатом отдавалось в ушах. Носом шла кровь, заливая собой подбородок и грудь. Голова кружилась и дико хотелось пить. А плечо периодически взрывалось вспышками боли.

Я попытался подняться, но не смог даже пошевелиться. Руки были заведены назад и крепко стянуты вокруг дерева, а ноги в двух местах были связаны прочными ремнями. В голове постепенно прояснялось, и я смог разглядеть ушастых.

Их было трое, а не один, как я изначально подумал. А значит, и шансов сбежать у меня не было. Три эльфа в лесу – это как пятерка орков на ярхах – быстрейших ездовых ящерах – в Пустошах. Уйти практически невозможно. Не мне, по крайней мере.

Поняв, что мне не вырваться, я перестал дергаться и вперил ненавидящий взгляд в сидящего передо мной эльфа, который явно напоказ виртуозно вращал свой чудной изогнутый кинжал.

Наши глаза встретились, и он начал говорить.

– Внук целого шамана, это же надо. Не думал я, что в этот раз охота окажется настолько удачной. Тебя стоит показать отцу, он сможет вытянуть из тебя куда больше информации.

После этого эльф что-то начал объяснять своим товарищам на родном языке.

Я отрешился от голоса эльфа, не собираясь слушать его, и качнул энергию из Источника, отправляя ее вовне. К какому результату это приведет, я не знал, но смиренно ждать своей участи не собирался. Шанс, что произойдет что-то непонятное, был всегда, а значит, я был обязан попробовать. И я попробовал. Точно так же, как сделал это сегодня утром. Пусть я и не умел определять, сколько точно магии у меня оставалось, но еще ни разу я не сталкивался с тем, чтобы у меня был пустой Источник. Утренний выплеск также не смог полностью лишить меня сил, как и лишить жизни. И если меня не убило тогда, то не убьет и сейчас.

Магия поддалась удивительно легко, практически без сопротивления. С легким треском разлетелась во все стороны невидимой волной, поднимая в воздух маленькие веточки, опавшие листья и прочий лесной мусор.

Никто не успел ничего предпринять. Ни эльф с кинжалом, ни два его собрата, находившиеся в паре метров позади него, ни даже я сам, не знавший, чего ожидать. Хотя первый эльф явно почувствовал колебания энергий в последний момент и даже было дернулся прочь, но было уже поздно.

Краткий миг ничего не происходило, а затем, вскочившего эльфа буквально распылило по ветру. За долю вдоха от него не осталось ничего, кроме кровавой взвеси, разлетевшейся на несколько метров, и которая сразу же начала расползаться дальше, оседая мелкой моросью на все подряд. В воздухе повис тяжелый, удушливый запах ржавого железа, а между крупных капель крови начали проскакивать крохотные молниевые разряды.

Я, и близко не ожидавший подобного результата, не удержал рвотный рефлекс.

Вокруг меня на три шага не осталось ничего живого: трава пожухла и почернела; мелких насекомых, слетевшихся на запах моей крови, уничтожило, как и эльфа; дерево, к которому меня привязали, зачахло, высохло и стало осыпаться трухой. Это место словно бы превратилось в точную копию Пустошей, выезженную магией!

Не пострадало только то, что находилось непосредственно на мне.

Я непроизвольно вдохнул алый воздух, когда ствол дерева неожиданно промялся под давлением моего веса, роняя меня на спину и засыпая деревянным прахом.

А эльфы, кажется, никак не могли прийти в себя после произошедшего. Побледневшие, с округлившимися от ужаса глазами, они так и стояли на своих местах, постепенно укрываемые крошечными каплями крови, которая уже начинала пропитывать их одежду. Но вот один из них очнулся. Дернулся, как от удара. Сделал шаг назад. Затем второй. Его глаза обрели осмысленность. В руках его появился средней длины, узкий меч. Блеснула серебристая сталь. Засвистел, разрубаемый острым клинком, воздух. Закрутилась бесконечная вязь ударов. И кровавый туман вокруг эльфа подернулся, стал медленно рассеиваться, уступая место чистому воздуху. А затем, когда вокруг него не осталось алой дымки, эльф рванул прочь за горницы тумана, будто боялся, что если задержится в нем еще хоть на вдох, то уже никогда не отмоется от крови сородича.

Второй же эльф, видимо, вдохнувший крови своего друга, в это время упал на колени и схватившись за живот, опустошал его в рвотных позывах.

Страшно представить, какой ужас и отвращение он испытал, когда осознал, что попробовал, пусть не плоть, но кровь того, кто был из его же народа. Народа, где неприемлема животная пища. А тех, кто испробовал крови и мяса животных, убивают пытками.

Я видел все эти мельтешения мельком, стараясь справиться с собственной дурнотой и как можно скорее избавиться от пут на руках и ногах.

Получалось откровенно плохо. То и дело живот скручивало судорогой, и я сплёвывал желчь. И нигде я не видел своего оружия, не находил ни одного острого камня или веточки – ничего, что могло бы мне помочь. От последних уже ничего не осталось, кроме праха, как и от всякой растительности рядом со мной, а камней попросту не было.

Время утекало, как песок сквозь пальцы. Я чувствовал это всем своим нутром и понимал, что если сейчас же не освобожусь, то уже никогда больше не вдохну свежего воздуха, никогда не вернусь в родной дом и никогда больше не увижу лица родных.

Первый эльф что-то остервенело кричал своему сородичу, размахивая мечом и отступая все дальше от тумана, который уже образовал вокруг меня небольшой пятачок удушливого алого воздуха. Но второй эльф так и сидел на коленях, склонившись головой к земле и медленно раскачиваясь из стороны в сторону, бормотал себе что-то под нос.

Решение сложившейся ситуации пришло неожиданно. Я вдруг понял, что мне нужно делать… Нет, не так. Я осознал единственный верный, как мне казалось, способ выжить. Один единственный вариант!

Я перевернулся на живот. Подтянул колени к груди. Приподнялся и вскочил на ноги.

Длинноухий, стоящий за границей алой взвеси, которая к этому моменту расползлась на добрую дюжину шагов во все стороны, заметив это, с новой силой стал что-то кричать своему товарищу, но видя, что это на него никак не действует, вновь заплел причудливую вязь движений и шагнул в нашу сторону, в туман, разгоняя его со своего пути.

Я не стал дожидаться, когда он доберется до меня, и стал воплощать задуманное.

Пять вдохов, столько же прыжков, длинный рывок, и мои клыки вонзаются в податливую эльфийскую плоть на шее безвольного эльфа, сидящего в луже собственной рвоты. Рот моментально заполнился мерзкой, солоноватой, отвратительно теплой кровью захрипевшего врага. Но я не разжал челюстей. Не разжал их и тогда, когда длинные и костлявые пальцы эльфа начали царапать лицо, пытаться выдавить глаза и оторвать уши. Не разжал их даже когда тот выхватил откуда-то кинжал и начал им размахивать, трижды полоснув меня по лицу и дважды по плечу. Тем более я не разжал челюстей, когда враг стал вздрагивать и слабеть, когда выронил кинжал и захрипел с новой силой. Наоборот, я еще сильнее, еще жестче вцепился в его глотку. Сжал. Надавил. И только после того, как послышался влажный хруст и эльф, дернувшись в последний раз, обмяк, я выпустил его шею из хватки клыков, тяжело дыша и выплевывая остатки крови. Теперь я ею не только надышался, но и напился. Мерзость. Но другого выбора не было.

Схватка не заняла и минуты, но за это время последний живой эльф, не замечающий ничего вокруг, кроме кровавого тумана, который почему-то и не думал полностью рассеиваться, начал замедляться. Удары его стали реже, а дыхание прерывистее, но взгляд, которым он смотрел на меня, не сулил ничего хорошего. Столько в нем плескалось ненависти и злобы, что ее хватило бы и на сотню эльфов!

По его лицу градом текли капли пота, но он усердно шел ко мне, медленно, словно пробирался против бурного течения, но шаг за шагом становился ближе. Туман не касался его, завис в двух шагах от него, отгоняемый острой сталью. И прежде чем последний эльф добрался до меня, я смог наконец освободиться, подхватив выроненный сильно изогнутый кинжал мертвеца и разрезав путы сначала на руках, а затем и на ногах.

Дышать с каждым вдохом, с каждой секундой, становилось все сложнее и сложнее. Уже отчетливо слышались хрипы, врывающиеся при каждом вдохе и выдохе. К запаху железа добавился запах паленой плоти, а крохотных молний, которые мелькали между капель крови, становилось все больше и больше. Пространство вокруг уже пестрило вспышками. Иногда эти разряды чувствительно кусались, но чаще всего либо уходили в сторону, либо бесполезно распадались при ударе о мою кожу. «Нужно убираться из этого места!» – подумал я, кашляя и вытягивая из вражеских ножен легкий меч. – «Но перед этим стоит прикончить последнего длинноухого».

Онемевшие руки слушались с трудом, каждую секунду норовя выронить оружие, а одна рука то и дело подергивалась от боли в пробитом плече, но двигать я ее при этом все равно мог. Перехватив меч в здоровую руку и сильнее сжав пальцы на рукояти, я зашагал к врагу, который, кажется, только обрадовался этому. Эльф держался хорошо. Ему оставалось шагов пять до меня, когда я сам атаковал, стремительно обогнув его по дуге и зайдя за спину.

Мы, орки, – великий и воинственный народ. Мы знаем значение слов честь, гордость, отвага и прочее. Мы стараемся жить и воевать честно и бесхитростно, без предательств и обманов, без ядов и стрел в спину, но иногда возникают ситуации, когда выжить нужно любой ценой, и тогда мы пользуемся всеми доступными способами и средствами. Вот и сейчас я не жил, руководствуясь моралью, а выживал, как выживают дикие звери.

Острый меч должен был пробить эльфа в районе сердца, но тот легким движением сместился чуть в бок, пропустив острый клинок в пальце от себя, и одновременно с этим рубанул воздух там, где я был. Я среагировал ничуть не хуже него, выгибаясь дугой и разрывая дистанцию прыжком назад. Преследовать меня он не стал, вновь закрутив вокруг себя сталь, чтобы отогнать набежавший туман из крови.

Я оскалился и атаковал снова.

Скоротечная сшибка. Обмен ударами, и я вновь ухожу назад, чувствуя, как по ноге потекла струйка крови. Эльф зацепил меня острием своего меча.

Неглубоко. Несерьезно.

Еще раз.

Мой прямой удар в рывке эльф отбил вниз, делая шаг в сторону и сразу контратаковал снизу вверх по диагонали. Я закрутил меч, перехватил вражеский росчерк стали на полпути, не дал себя задеть, смещая своим клинком его клинок и откидывая последний в верхней точке. Трижды рубанул и поморщился от досады. Враг мастерски вывернул оружие, блокируя все мои удары и сам перешел в атаку.

Я заблокировал удар сверху, справа, справа снизу. Сдвинулся на четверть шага, едва успев пропустить смертоносную сталь в опасной близости от горла. Заблокировал удар в ногу и снова чуть не лишился головы, когда эльф после рубящего нанес круговой удар, молниеносно провернувшись вокруг своей оси. Я только и успел, что выставить клинок острием вертикально вниз, принимая чудовищной силы удар на ребро меча.

Меня отбросило в противоположную сторону, протащив по скользкой траве. Не дожидаясь, когда враг воспользуется моим положением, я ещё во время движения перевернулся лицом к земле, тормозя всеми четырьмя конечностями, готовый в любой момент сорваться в рывок. Но это было и не нужно. Эльф остался стоять на месте, тяжело дыша и опустив меч, а кровавый туман медленно стал стекаться к нему.

Я видел его сквозь сотни всполохов подросших молний, с треском разрывающих воздух и вспыхивающих тут и там. Наверное, даже не будь мы среди алой взвеси, эльф всё равно не атаковал бы меня в этот момент. Слишком много сил он потратил на то, чтобы не подпустить туман к себе. Слишком яростно орудовал мечом, спасаясь от крови собрата, которая заполняла собой всё видимое пространство. Слишком боялся случайно вдохнуть её. Боялся её больше, чем смерти от стали.

Но вот эльф улыбнулся, глубоко вдохнул ещё чистый воздух, а затем алая пыль заполнила пространство вокруг него, и он рванул ко мне сквозь жалящие росчерки молний. Его одежды тут же обуглились в нескольких местах, а по лицу заструились капли крови.