Читать книгу Постмодернизм за чайным деревом надежды - - Страница 2

В один неровный час – ещё изношен,

Шатаюсь между странной – мостовой,

Шагая по песку из ниши – брошенных,

Культурой озабоченных – волков.

Я нем, как рыба, втопленная в яму,

Когда никто не видит нос – вокруг,

Что стал живой я в сердце – между правом

И там исчез из нищенства – и мук,

Всё также прибавляя в весе – дружбы,

Играя в почерк смелых – дураков,

Что был один не нужен им, как парус

От внемлющих к искусству там – волков.

Певец на слабой ноше – перед эго,

Я спел сегодня в куче – облаков,

Всё зная в сердце скорбно – теорему,

Что выживут не все, а только – ком

На горле – с каждым именем признает,

Что выше нет потребности – играть

В ту низменную горечь, где летает

Твой видимый соперник – будто Бог.

Он также крут под ветром – перемены,

Он выжат в поле видимых – идей,

Но прям со свету не пройдёт – измены,

Не выдернет иллюзии там – мне.

Он может умер сам, но не по плахе

Сегодня крикнет в путь – святой рубахе,

Что мы могли друзьями быть – отныне,

Как ветер дружбы – приготовив имя

И прочее – для личности идей,

Воздав им точный почерк – от людей,

В пустыне иль в заказнике – под час,

Где мой устал там дом – на этот раз.

Я думал было мало толку – в сердце

Искать здесь дам – в предчувствии идей,

Искать людей – в парящем идеале

Нетронутых доселе роком – дней,

Но Астрид мне искала – лишь манеру,

Что жили мы богато в том – одни

Под пасмурным началом – идеалов

На той земле, где Давенпорт – в тени.

Мой дом стоял, а рядом – автострада,

Ведущая под сердцем – в никуда,

Там, где иллюзий нет и нет – разлада

В блестящих слову мыслях – на звезде,

Искать и думать в качестве – уюта,

Что я сегодня болен – для людей

Своей работой к личности – негодной,

Но также музыкант в пустыне – модной

Развалины прелюдий в дар – страстей.

До города так далеко – садиться

И ехать в поздний мрак – судьбе назло,

До мысли, от которой – возродиться

Мне в качестве серьёзном – не дано,

Но выход мой под песни – для начала

Мне вытерпел тот счастья – приговор

И начал я серьёзно думать – к праву,

Что жил я недостойно, словно – вор.

Крадущий сердце в зависти – на топь

Иллюзий долгих, чтобы убегать

От слову, мелкой участи – тогда,

Где дамский трепет мучает – меня,

А часть любви возложена – увы,

На бледных, как фантазия – людей,

Любовниц к цели личности – моей,

Что нет им меньше пропасти – отсюда

Блистать лишь в зале, подождав уму -

То странное под вечер – к одному

Искусству жизни, думая – простить

Тот опыт современности – грустить,

Что был я просто музыкант, когда б

Мой славный в том отец – меня учил

Искусству образцового – конца,

Чтоб выдержать ту жизнь и – до ума

Дойти – под верх циничного потока.

Когда уже немного стало – вдоль

Любви твоей – прилично от порога,

Когда в ужимках низменного – в дрожь

Ты любишь лишь естественный – упрёк,

Мандраж свободной толики – лететь

По краю современности, чтоб млеть

От тысячей свободных глаз – вокруг,

Что ниже посторонних рек и – мук

Мне снова задают ту хворь – от судеб.

Хоть Давенпорт любил и так – меня,

Мне приходилось ездить – на годах

В другой там город, чтобы – угадать

Свой прежний австралийский – диалект,

Свой тонкий юмор, чтобы пропустить

Стаканчик, новый с женщиной – пока

Она садится мне в машину – словно

Там хочет оказаться – на боках.

У каждой воли был я – не один,

Но думал всё об Астрид, что – в неё

Влюбился зря, где мыслями – блудил

И брезжил светом – утреннего дня,

Покрыв свой ад наместником – игры,

В которой нет начала и – конца,

Но есть иллюзий долгий – переход

От музыки – за древностью востока.

Я был немного умным, чтобы жить,

Немного хлипким в качестве – себя,

А новая гитара всё – брюзжала,

Что встретит форму личности – в себя,

Как хрупкий господин – судьбе ища

Ту присказку – за длинные огни,

Где нет мне места лучшего, чтоб мчать

По светлой автостраде и – бренчать,

Зажав сегодня виски в край – рукой,

В другой любви, что обоюдна – мне

И сделает там тонкие – глаза,

Забыв – про личный пафос от себя.

Я жил так долго, в детстве – на кону

Мне было нужно выиграть – войну

С тем зверем в притче страха и – меча,

Что больше буду сердцем – я кричать

И меньше выжимать – себе под нос

Иллюзий близких в роли – по любви,

Но буду думать женщинам – у рта,

Что мне сегодня в личности – годны

Они – как перепонка сладкой ваты,

Как странный шорох – возле бытия,

Где нет мне тонкой мудрости – объятой

Свободой жизни – в качестве ножа.

Так думал я и ехал в том – в машине,

Любуясь лишь песком – пока на сне,

Любуясь мелкой впадиной – отныне

Той дерзости, что жить, увы, нельзя

Мне в той оправе бледного – устоя,

Как рыцаря – под медленный прогресс,

Что может выгну я тот вид – на пламя

И выйду в цели времени – на вес -

Ещё один искусством – спозаранок,

Где лучше буду жить, судьбе ища

Ту наглости причину, что не сгину

Я в морге жизни этой – так крича.

Любил лишь вой сирен и – белый ветер,

Который по пустыне шёл – вокруг,

Любил гитару в нежности – от чисел,

Где мне неясно будоражат – мрак

Одни итоги – в качестве презрения,

Что благ я нынче сам – не перевёл

Себе – на счёт от нервности одной,

Куда ушёл – под жаждой неземной

И выть хочу на свете этом – сам.

Спускался ветер по пустыне – мне,

Провёл он дым, как памятник вине

И стало внутрь прохладно, что итог

Упрёка старой сказки – между строк,

Где главный рыцарь едет – побеждать

Всю хворь морали низменной – беды,

Зажав в руках бутылку – из вины

И пропасть лучшей сказки – до войны.

Приехал в клуб и там сыграл, как надо,

Потом пошёл в кафе и выпил – сам,

Чтоб честность хоронить свою – в уме

И дёргать мысли – в каждой темноте

Иллюзий старых, чтобы – обогреть

И сон прощальной выемки – за пасть,

Что мог бы я пропасть, но не хотел

Сегодня думать о плохом, а пел,

Заняв немного лучшего – в рубахе.

Ко мне там подошёл – какой-то тип,

Сказал, что он ремесленник – на свод

Морали долгой – будоражить порт

Второй весны – над призраком чужим,

Над тем, что был он странным и – глаза

Казались мне издёвкой – для души,

Казались лишь ровесником – от дам,

В которых я влюблялся – на тиши

Своей работы творческой – от сил

И форм идей строптивых, что ожил

Я в мире этой пройденной – игры,

Но будущим не грезил – для себя.

Представился Лука он и – задел

Мне след гордыни мысли – от того,

Что был он там ровесником – в глазах,

Казавшись старым очень – на виду.

Такое сходство обратило – в топь

Мне к этому предчувствию и – такт,

Что нужно быть внимательнее – мне,

Знакомясь здесь с людьми – наедине.

Но этот лишь Лука – страдал огнём

И всё хотел понять, что я – играю,

Давая мне советы – перед сном,

Что делать в жизни лучше – от того,

Что спал я сам и мне теперь – ещё

Придётся в странном образе – вести

Ту редкую примету, чтоб – расти

В уме свободы, словно – человеком.

Он нравственно советовал мне – пить

Сегодня бросить, чтобы покорить

Мой дух упрямый – ежели вокруг

Мне нет системы ценностей, а друг

Один – и может к мысли подвести

Ту старую фатальность, чтобы ждать

Отныне цепь вопросов и – ожить

Для дам серьёзных в теле, где они

Нам будут притворяться – белым сном

Из сердца современности, чтоб плыть

По стороне обратной – за поклон

Иллюзий ныне творческих – на том.

Сказал и как обрезал, будто – я

Уже и слышал мысли – здесь к уму

Похожие, чтоб выть опять – на раж

В вопросах жизни также, где пойму

Я прелесть философии – от той,

Которую внушает мне и – волк,

В приличности – взирая между строк,

Что манит мне в вопросах он – и Бог

Страдает в сердце от любви – внутри.

Лука работал в мастерской, а там

Давал советы людям – каждый день

И выжат был прилично сам, когда

Состарился он внешне – без того,

А я певец и просто – музыкант

Не старился от жизни этой – всё,

Водил лишь женщин в прелести – на тот

Остаток формы лучшей, где и грот

Мне стал сегодня – обоюдной маской.

Беседа вышла в форменный – тупик

И виски стало накрывать, как миг

Фантазий дерзких в прелести – ума

Под тонкой струйкой фобии – зерна,

Что мы друг друга не могли – узнать,

Но что-то пробежало, как вопрос

По схожести формальной – будто рос

Я с ним внутри там – на одной земле.

Сухой, как ломтик чая – на столе,

Пока он не нажал на воду – в мифах,

Сухой, как стёртый ветер – на поре,

Что дождь несёт, но не приводит сам

Иллюзии – близ старости к уму,

А только водит за нос – потому

Людей – и стынет в космосе за мир,

Где нет ему остатка – справить пир.

Покорно допивая виски – в том

Я вышел лишь из бара, как домой

Добрался на попутке – между тем

И всё там рассказал я Астрид – телом,

Но вышло мне немного жаль – нутро,

Что больше нет иллюзий – на огне

Мне жить в пустыне мира и – искать

Свой фатум современности – блистать

Сегодня, как великий лишь артист.

Пустил слезу и что-то – пронеслось

Мне в метре форм иллюзий – на уме,

Пустил ещё и стало вновь – темно

В глазах вокруг искусственных – давно.

Тогда решил я жизнь – переменить

И сам я переехал в город, где

Там Кэтрин стал основой – на угле

Обдумывать то миром – превосходство

И брать сегодня счастье – под вину,

Что жил серьёзно может – потому

Я брошенным источником – чудес,

А стал внутрь игроком, поняв к лицу,

Что мне немножко жаль – свои года,

Что я провёл и Астрид – не больна,

Ни мной, ни старой личностью – в душе.

Спасался я как мог, но жив – в огне

Не прошеной скульптуры – от потуг,

Я стал сегодня на квартире – вдруг

Искать в себе опричников и – жить,

Как могут быть в мужчине – города

Той волей страсти в умыслах, когда

Твой бар – уже напротив от уюта,

А место совершеннее, чем – утро,

Чем жил ты сам в пустыне – изо льда.

Ходил кругами и развёлся – в том,

Остался я один, как личность – ли,

Но в стержне после облака – ещё

Не слаженной обыденности – выть,

Нажав на тормоза – подняв в окно

Вопросы спелой силы – между стен,

Что мог бы я быть правом – для себя

И раньше – в этом прихвостне проблем.

Иду и замираю в каждый – сон,

А дух пустыни прочитает – склад

Моей любви обыденной, что – рад

Я быть теперь обычным, как и он,

Искать свободу в женщинах, пока

Они искали на углах там – кров

И думали, что в личности – я Бог

Иль им ровесник в мысли – на коне.

Зашёл в свободный бар и там – вишу,

Не делаю упрёков – просто ржу,

Что ад внутри кровавый – между дел

И поздней аллегорией – в пробелах,

Что нужно мне реальность – передать,

А может переделать – во стократ,

Нажав на новый выдох – между лет,

Чтоб личностью остался и там – рад.

Ко мне присел Лука и видел – я,

Что мысли собрались – под облака,

Он думал в чём-то странные – пути,

Что нужно мне искать работу – при

Своей любви – от жизни между тем,

Лишь выбрав стиль прилежнее – для дам,

Наивно так посматривая – вдаль

Морали рук тяжёлых – от тоски.

Работа, как таинственный – паук

Сегодня может гложет – от разлуки,

А завтра в привилегии – от черт

Я буду видеть общество – в себе

И этим предлагать ещё – дожди,

Чтоб снова оросить знакомый – путь

К своей любви по музыке – вдохнуть

Особенное чувство – в этом стиле.

Ходил по кругу мыслей и – зашёл

Опять в тупик – иль заведённый мне

Образчик лести – обещал за смысл

Добыть иллюзий больших – на игре.

Так был Лука обиженнее – в том,

Чем друг иль старый прихвостень – на вид,

Но думал он собрать – ещё итог

Забытой воли в муках – на двоих.

Он сам страдал, но пережил – к уму

И смерть, и страх и много бы – разлук,

Но не хотел он даже – принимать

Фигуру философии – от памяти,

Что может лишь ремесленник – найти

То лучшее от жизни, чтобы млеть,

Ту форму объективности – уметь

Собрать в один природный – эпилог

Весь фатум современности, чтоб мог

Я знать сегодня от искусства – лет,

Где сам забыл бы словом – пистолет

И выше стал на образе – причуды.

Ко мне сегодня подходили – все,

И женщины – по виду очень милые,

И старые – под трезвостью вокруг

Презренных глаз обидчики, чтоб я

Искал вопрос – неумолимо вдруг,

Что жил я жизнью скучной, но, увы,

Не мог сегодня выбраться – из рук

Фантазий бренных, разрывая круг

Всё тех же ран переживаний – верных.

Мне словом так напомнил и – Лука,

Что стал я сам серьёзнее – в годах,

Что может стала музыка – по мне

Идти, как ком огромный – по вине

И думать, что отжил я – и пока

Мне греют в том пустынные – бока

Я грежу полной выемкой – луны

И вижу свет в искусстве, где больны

Мы стали в этой сказке, что огни,

Что люди австралийские – одни,

Напротив спелой сумраком – души,

Причины жить – под прииском в тиши

И верить, что однажды – подберёт

Меня на жадность – новый эпатаж

И буду я властителем – от моды

Играть – ту форму музыки под раж

Знакомой параллели света – в лоб

Иллюзий здравых может – для руки,

А может в теле до абсурда – скажет

Там мило мне Лука, чтоб отомстить,

Что я негодник хитрый и – маньяк,

Что я сегодня женщин – потребляю,

Как граф из преисподней, что дурак

И выше этой чести – всё не знаю,

Где будут светом мудро – подходить

Сегодня стены – в брошенном плато

Ко мне однажды, думая, что – я

Узнал бы сердцем – личности глоток.

Лука мне обещал так – показать,

Что сам умеет он и – предсказал,

Что в жизни будет истиной – по мне

И как умру я в той причине, где

Сегодня буду в чести – принимать

Там помощь от людей и – вынимать

Апломб – из женщин, делая круги

По той же власти мерной, где враги

Уж стали волком – на одной медали.

Ровесник на сухой земле – не стал

Меня сегодня мудростью – корить,

Он просто думал этим – сотворить

Ещё любви основу, чтобы мнить

Себя в душе великим, а – пока

Мы мило там травили байки – в раж

Своей свободы в баре – в облаках,

Но жили в современности – станках,

Где могут нам они и – помешать.

Завыл сегодня ветер мне – сухой,

Задел вопросы нужного – испуга

И понял я, что он мне будет – друг

На этой жизни в одиноком – сне,

В котором можно притвориться – мне

Не только музыкантом – на могиле,

Но редкой волей страсти – на огне,

Что выше этим образа – по мне

Он видит мой ремесленный – задел.

Мы вышли там из бара, чтобы жить

И весело гулять опять – по городу,

Чтоб в этой суматохе лет – прожил

Я мерно в стиле памяти – ко сну,

Где буду счастлив в прахе – на углу

Своей свободы – на сухой земле,

Где встретил я ровесника – по мне,

В надежде думать – о плохой погоде.

Сегодня было время – мало сил,

Но я сносил ту подлость – для себя,

Как будто жил из прошлого – наверх

Искусства символического – я,

Как будто выше нет мне – и потерь,

Но думают о смерти – не одни

Мои дороги в мужестве, где тени

Не брошены, как времени витки.

Я их беру и замираю – в точках,

Откуда страхом выжил – потому

На сцене я сегодня, что приму

Наследственный поток – такой любви

И буду думать в страсти – на коне,

Что образ мой естественный – при мне,

Что вылит я реальностью – земной,

Как манна думать в этом – грозовой,

Искусственной оправой – от друзей.

Гуляли мы с Лукой и было – мудро

Прогнать тех словом и чертей – туда,

Где были мне они – нестрашной мукой,

А только формой близости – огня,

Когда бы ждал я вверенное – чудо

Ко сну, в котором выпил – на годах,

Но сам забыл – свой откровенный дар

И ждал бы мир искусственно – другой.

Я жил в себе и для себя, чтоб плыть

По этой форме от дороги – быть

Искусством человека – для искусства

И смертной робой – в призраке души,

Где белым и пушистым – не увёл

Меня – тот мир поодаль для чудес,

Но вжался я реальностью – одной,

Чтоб гордо обращать – один отвес

В своей стене напротив – к дураку,

Что мучает меня сегодня – в том,

Что спать мне не даёт, а выше рок

Там думает прожить – наоборот.

Лука и это ждал – судьбе проняв,

Что будем мы общаться там – ему

Всю жизнь – и этим бредить к одному,

Что были мы ровесниками – слов,

А может дел ручных – и передать

Не можем миру счастья – от того,

От глаз внутри стремительных – понять,

Что жизни дар не любит – никого,

Ни старых, ни поклонников – чужих,

Ни телом молодых, а просто – путь,

Внутри любви которого – ты гнуть

Уж больше никого не можешь – сам.

Ты просто вышел падать – на кону,

Здесь каждым днём – монетой наяву,

Ты вышел ростом думать и – уметь

Играть – на стол реальности в судьбе,

Но лжи не можешь словом – обрести

Ту яркую морали явь – над миром,

Ты просто вдаль посмотришь и – себе

Не будешь видеть памяти – струю.

Вопросом за вопрос – мы разошлись,

Но стало мне приятно – видеть мир,

Объять ту форму лирики – пока

Мой друг играл ремесленный – итог

На сердце первобытном – будто мог

Мне в том искусство поменять, увы,

На чувство превосходства – от тоски

В оставленной надежде – быть как все.

Не так ли можем этим – укорить

Свои года, но может быть – любить

На сердце от пустыни – этот век,

И думая запрыгнуть – от помехи

На следующий – в ветре под жару

В источнике чудес, когда бы – сам

Я вышел там на сцену и – к утру

Пронёс ту сущность времени – ко сну,

Где выше стал – подобием мечты?

Желаю – будем в дружбе мы ещё

Блистать, а может думать – на поре,

Что стали современностью – идти

Мы в жизни австралийской – на горе

Иллюзий тех, о ком – не рассказать,

Не выучить – то маленькое вдаль

Пороков счастье – может обо мне,

А может о Луке, в котором стало

Мне грустно так, что хочется – теперь

От жизни убежать, закрыв – глаза,

Забыв иллюзий старые – картины,

Что так идти и верить – уж нельзя,

Не бросив никого на свете – этом,

Не выжав путь вещей – судьбе на нос,

Но выстояв ту пошлости – черту,

Что ты сегодня для себя – отнёс

На след своей манеры – роковой,

На образ мифа в лучшем, что один

Остался ты блуждать, где много спин

И волки только в личности – в аду

Тебе – не просят и воды подать,

Но смотрят так оскалившись – во тьму,

Что ты остался мёртвым – выбирать

Себе в любви оценщика, чтоб звать

Отшельнический ветер – на роду.

Он выше части сердца – и погиб,

Он стал проводником – напротив плит,

Когда бы встретил миром – анекдот

Из призраков искусства, словно тот

Был сделан для тебя – на этом сне,

Ведь ты артист и думаешь – ещё,

Подняв сегодня ужас – быть как все,

Но верить в дар искусства – потому,

Что сам принял вопросом – этот мир,

Чтоб жизнью видеть муку – по лицу,

Когда ты встретил миленький – уют

В находчивой картине друга – лишь -

Там машет вепрь из древности – его

И пишет часть иллюзий – по нутру.

Где ты уже не маленький – актёр,

Не вышел смертью к важности – себе,

А просто на сухой земле – не вымер,

Но стал там ближе к счастью – по воде.

Сегодня льёшь обыденности – час,

Потом другой – в ровеснике внутри,

Ещё не напитавшись – видеть им

Свой дар чудес – напротив бытия,

Свой век лихой харизмы, где храним

То чувство современности – добра,

Что можем думать в этом – не одни,

Блуждая в теле общества – в глазах.