Читать книгу Одиннадцатый медиатор - - Страница 5

Нексус 2097 год, 10 марта 02:17 ночи

Сон не приходил.

Томас лежал в темноте, глядя в потолок – один потолок, здесь, в спальне, где он научился концентрироваться на одной версии. Глаза болели. Тело болело. Душа – если у него ещё была душа – болела сильнее всего.

Разговор с Чен не отпускал. Слова кружились в голове, как осенние листья в водовороте: формула – ложь, три слоя, каскадный коллапс, третий путь. Он пытался сложить их в осмысленную картину, но картина рассыпалась, как только он к ней приближался.

Часы на стене – простые, механические, работающие во всех версиях – показывали половину третьего.

Томас закрыл глаза.

И вспомнил.

Санкт-Петербург 2087 год, 15 июня Десять лет назад

Утро было солнечным.

Томас проснулся от запаха кофе – настоящего, сваренного в турке, не синтезированного. Елена вставала раньше всех; к тому времени, как он открывал глаза, она уже успевала приготовить завтрак, разбудить детей и – каким-то образом – выглядеть так, будто выспалась.

Он лежал ещё минуту, слушая звуки дома. Голоса на кухне – Мира что-то рассказывала, быстро, взахлёб, как умела только она. Звон посуды. Шаги – маленькие, лёгкие, – Игорь бежал по коридору.

Обычное утро обычного дня.

Он не знал, что это – последнее такое утро.

Кухня была залита светом. Окна выходили на восток, и июньское солнце било прямо в стёкла, превращая комнату в золотой аквариум.

Елена стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде. Ей было тридцать два, и она была – красива. Не той холодной красотой, которую он видел у женщин Архитекторов, – живой, тёплой, настоящей. Тёмные волосы собраны в небрежный узел, на щеке – мазок муки, в глазах – смешинки.

– Папа! – Мира вскочила из-за стола и бросилась к нему. Девять лет, костлявые коленки, косички, которые вечно расплетались. – Папа, ты знаешь, что динозавры были с перьями? Мне Саша сказал, но я не верю, потому что в книжке они без перьев, а книжка старая, но Саша говорит, что учёные выяснили, а я говорю…

– Дай папе проснуться, – сказала Елена, не оборачиваясь. – И доешь кашу.

– Каша невкусная.

– Каша полезная.

– Это одно и то же.

Томас усмехнулся и сел за стол. Его место – во главе, между Еленой и детьми. Семейная география, которую они выстраивали годами.

– Где Игорь? – спросил он.

– В своей комнате. – Елена нахмурилась – едва заметно, но он знал её достаточно хорошо, чтобы заметить. – Не хочет завтракать.

– Опять?

– Опять.

Это было – проблемой. Игорь всё чаще отказывался от еды, от игр, от разговоров. Сидел в своей комнате часами, глядя в окно или в стену, разговаривая с кем-то, кого не было.

– Я схожу к нему, – сказал Томас.

– После завтрака. – Елена поставила перед ним тарелку. – Сначала – ешь.

Он не стал спорить. С Еленой спорить было бесполезно – и не нужно.

Комната Игоря была маленькой – бывшая кладовка, которую они переделали, когда он родился. Стены – голубые, с нарисованными облаками. Кровать – узкая, детская. Игрушки – разбросанные по полу, как после битвы.

Игорь сидел у окна.

Ему было пять. Маленький для своего возраста, худенький, с огромными глазами – глазами Елены, тёмными, глубокими. Волосы – светлые, как у Томаса в детстве, – падали на лоб, закрывая половину лица.

Он не повернулся, когда Томас вошёл.

– Привет, – сказал Томас, садясь на край кровати. – Мама говорит, ты не хочешь завтракать.

Молчание.

– Игорь?

– Папа, – голос мальчика был тихим, отстранённым, – почему небо разное?

Томас нахмурился.

– Разное?

– Там, – Игорь указал в окно, – небо голубое. А там, – он показал чуть левее, – серое. А там, – ещё левее, – такое… как будто горит.

Томас посмотрел в окно. Небо было – голубым. Обычным, летним, с редкими облаками.

– Я вижу только голубое, – сказал он осторожно.

– Потому что ты смотришь одним. – Игорь повернулся к нему; его глаза были – странными. Не больными, не сумасшедшими – просто странными. Как будто он видел что-то, чего не было. – А я вижу всеми.