Читать книгу Вальс на пепелище - - Страница 2

Глава 1. Бедность и грязь ходят парами

Своё детство я помню вспышками. Оно не было счастливым на мой взгляд, оно было тем, что не хочется вспоминать. Мы жили в городе, не совсем центр, но близко. Свой двор, собаки – у нас всегда были животные дома. Маленькая кудрявая собака Мишка, которая рожала щенят часто. Большая черная длинная собака Туман – я его боялась, потому что он был очень большой, длинный, похож на добермана, но это не доберман. Но он был добрый, не знаю, почему я его боялась. Кошка, цыплята, куры, индюшки были одно время, утки и даже ёж.

Входная дверь была настолько маленькая, что в итоге она стала дверью в уличном туалете, когда мы поставили новую. Ну как новую – нам кто-то отдал свою старую дверь, и мы её заменили. Стены были из глины и сена. Земля была вся покоцана, а стены внутри – просто побелка, но цвет уже настолько выцвел, что стал тусклым, грязным, серовато-голубым. Потолка не было – какие-то деревянные ставни, на которых висела лампочка. Мебель очень старая, ковры, деревянные полы лежали неровно, и краска где-то уже отошла. В моей памяти везде валялись вещи, не было чистоты и уюта. Я всегда вспоминаю здесь фразу: «Бедность и грязь ходят парами».

Жили мы не только бедно, а очень бедно. Мы не завтракали, сразу обедали. Ели жареный лук с хлебом, буханкой. Супы и каши были исключительно на овощах и воде. Мясо и лепешку мы могли есть только по особым праздникам: Новый год или день рождения. Иногда бывало, что и хлеба не было – тогда мама брала нас и шла просить в долг у бабушки, до зарплаты. Бабушка жила не бедно, они, казалось, живут намного лучше нас. Но в дом бабушки мы не заходили, нам было нельзя. Дедушка был очень злым и нас не любил, он раздражался при виде нас. Кстати, бабушка денег не давала, говорила, что еще не получила, и мама шла дальше к соседям. Папа исчезал, когда нам нечего было кушать, но возвращался не с едой, а просто возвращался – или пьяный, или просто. Всё держалось на маме: еда, одежда, папина водка…

О папе я помню, что он постоянно был «на веселе». Мы его любили, он нас не ругал, был весёлый. А мама была постоянно без настроения, злая. Кричала, ругала, била нас, выгоняла из дома, не целовала… Я не помню, чтобы мама меня в детстве целовала. Избивала она всем, чем можно было: за то, что не убрались, за то, что играли, за то, что поругались с сестрой, за то, что вышли на улицу или не приготовили еду. На тот момент нам было по 5–6 лет. Помню эпизод: мама в коридоре лежит и плачет, а папа пьяный её избивает. Я с сестренкой – мне года четыре, ей три – умоляем не бить маму. Он не слушал, он избивал её, а мы плакали, сильно плакали… Мне пять лет. Мама сидит в спальне, складывает вещи из шкафа, и что-то случилось – её увезли на скорой. Мы с сестрой остались дома, папа потом нас отвел к бабушке, которая жила напротив нашего дома с дедушкой, младшим сыном, невесткой и двумя дочерьми. Дом был большой. Мы прожили там несколько дней, потом нас обратно отвели домой. А там – мама! Моя мамочка приехала, а на кровати лежал маленький мальчик, такой белый, такой красивый. Все приходили смотреть на малыша и говорили: «Ой, какой красивый мальчик родился». Мама сказала мне: «Открой пододеяльник». Открываем, а там жевачка «Стиморол». «Это он вам принес», – сказала мама. И мы с сестрой, ничего не поняв, пошли её жевать.

Через несколько дней меня положили в больницу с желтухой. Огромный зал с большими окнами, много-много кроватей и детей. В столовой давали противные невкусные супы, я хотела увидеть маму. А мама не приезжала, ни один раз не приехала. Дети смеялись: «У тебя нет мамы, ты врешь», а я говорила, что есть. Но потом начала сомневаться – а может, я придумала её, или с ней что-то случилось? Это сейчас я понимаю: она только родила и ей нельзя было ко мне. А заболела я, как оказалось, в доме у бабушки, отчего – не знаю. Бабушка всегда ходила с лживой улыбкой, а дедушка был хмурый и злой. Помню, как мы с сестрой стояли над бабушкиным мусором, куда она выкинула много шоколада из подвала, потому что он стал непригоден. Мы раскрывали обертки и искали части, где не было червей. Прямо из мусора доставали эти шоколадки и искали части без червей…

Другой эпизод: мой день рождения. Мы играем под окнами бабушки, и выходит двоюродная сестра, которая родилась за день до меня. Она хвастается куклой Барби – она была идеальной: густые белые волосы, руки и ноги крутились, колени нагибались. Это была мечта. Сестра сказала, что её подарила бабушка. Тут бабуля открывает окно и говорит: «У тебя сегодня день рождения что ли? Я тебе тоже куплю такую куклу, когда будут деньги…» И не купила. Никогда. Какое-то время я мечтала, думала – она подарит когда-нибудь, но со временем поняла, что нет. Помню, приехала тетя с детьми, которая жила очень богато. Мы играли на улице, потом детей позвали на обед. Дочь тети сказала мне: «А нам папа банан привез, а ты когда-нибудь ела банан?» – и забежала в дом. А нам с сестрой туда вход был запрещен, мы так сильно боялись этого дома и дедушки. Я не ела банан и даже не могла представить, какой он на вкус. В те времена было мороженое в пластмассовых мячиках, я его тоже не пробовала. Как и киндеры… Там даже не в самом киндере была роскошь, а в игрушках: эти бегемотики были чем-то таким, что нам на руки не давали даже просто поиграть… Я просто хотела ими поиграть….