Читать книгу Вальс на пепелище - - Страница 4

После окончания девятого класса был один момент, который навсегда остался в памяти. Летом мы пошли на искусственное озеро – «обмыть» окончание школы и экзаменов. Озеро было глубоким, а я не умела плавать, поэтому просто сидела на берегу, опустив ноги в воду. Рядом подруга учила плавать нашу одноклассницу. В какой-то момент та девочка начала уходить под воду, в панике схватилась за мою подругу, и они стали тонуть вдвоем. Я бросилась на помощь, протянула руку, и они потащили в воду и меня. Мы начали тонуть уже втроем. Одноклассница вцепилась нам в волосы, топила нас, чтобы вылезти самой. Подруга силой оттолкнула её и выплыла, а я осталась. Под водой что-то происходило, я начала понимать: всё, это конец. Перестала бороться, затихла. И вдруг меня кто-то схватил и вытащил на берег. Меня просто посадили на траву и ушли. Я даже не поняла, кто это был. Позже этот парень подошел познакомиться – высокий, кудрявый. Мы не смогли обменяться номерами, потому что у нас дома не было даже обычного домашнего телефона. Так он и ушел, а я всю жизнь благодарна ему и вспоминаю его…

Мама хотела, чтобы я поступила в медицинский колледж. Я провалила экзамены. Одноклассники разбежались кто куда, а мама решила пристроить меня хоть в какое-нибудь учебное заведение. Нашла «шарагу», договорилась там, и я пошла учиться. Там я подружилась с девочками из неблагополучных семей – в принципе, какая была и моя, что уж там говорить. Училась я средне, но математика и русский давались хорошо. С этими девочками мы начали ходить на дневные дискотеки в центре города. Не знаю, где мы находили деньги на вход, но мы умудрялись даже покупать выпивку. Ездили на автобусах по проездным. Там я и научилась пить. Самой дешевой была водка: мы покупали её прямо за барной стойкой, выпивали, не запивая и не закусывая, и шли танцевать. Я всё еще считала себя страшной. Любое внимание казалось мне странным, но я цеплялась за него как за последнее. Я думала, что больше никто никогда на меня не посмотрит, раз я такая некрасивая, и я должна держаться за любого, кого чем-то зацепила. Там я познакомилась с Рустамом. Он был похож на турецкого певца Таркана. Серьезный, немногословный. Мы виделись несколько раз, и он всегда вел меня в безлюдные места и говорил странные, обидные вещи: «Почему ты не выщипаешь брови?», «Почему не накрасишься?», «Мне стыдно с тобой ходить, с макияжем ты бы смотрелась лучше». А однажды он просто снял с меня золото – я как дура надела на встречу мамины серьги. Он их забрал и ушел. Маме я побоялась рассказать. Я боялась её как смерти, не хотела, чтобы она кричала или била меня.

В то время мама, помимо работы в школе, брала шитьё на дом. Приносили готовые вырезки, и она строчила вещи на продажу. Мы с сестренкой помогали: гладили, клеили флизелин, пришивали пуговицы. Помню платья, где впереди был целый столб из пуговиц – по четыре на каждое. Мы ночами не спали, пришивая их. Как же я их ненавидела, не передать словами. Был вечер, мама попросила меня отнести заказ – шотландские юбочки для школьниц. Заказчик жил недалеко от моей старой школы. Я сдала вещи и на обратном пути встретила Рустама. Не знаю, что он там делал, он жил очень далеко. На тот момент он уже встречался с моей подругой из колледжа, и я не придала встрече значения. Было около десяти вечера. Он предложил проводить меня и пройти через школьный двор, чтобы срезать путь. Там, за школой, было темно. Он воспользовался моментом и начал приставать. Я не помню, как всё это происходило… Я помню только, что настолько испугалась, что не могла ничего сделать. Я не чувствовала боли, ничего не чувствовала – только парализующий страх. Когда всё закончилось, он ушел, купил воды и вернулся. А я сидела на траве и не знала, что делать. Он отдал мне баклажку с водой и просто ушел. На мне были широкие бежевые брюки из легкого материала и белая футболка. Мне было шестнадцать лет. Брюки были настолько испачканы кровью до самых колен, что я не могла так идти домой. Не знаю, почему её было так много, мне до сих пор это неизвестно. Я была ошарашена, я была будто «отключена». Посидев еще немного, я встала, сняла брюки и положила их в пакет. В том же пакете лежала одна юбка – брак, которую вернули маме на переделку. Представляете? Как будто заранее было всё спланировано: там лежала эта единственная юбка. Я надела её, спрятала брюки в пакет, отмыла ноги водой из баклажки и пошла домой. Дома сразу побежала в ванную, чтобы мама не увидела юбку. Постирала вещи, сполоснулась и вышла уже в халате, а юбку незаметно отдала маме. Я ничего не рассказала. Никогда. Ни тогда, ни потом. Эта история была для меня настолько противной и страшной, что я боялась признаться. А маму я боялась как огня. Я думала, она обвинит меня, выгонит, убьёт… Мне было просто невыносимо страшно.