Читать книгу Кот - - Страница 3

– Вам… Лучше?

Алиса смотрела в синие глаза своего подопечного. Неестественно-синие. Что-то тут было не так. Линзы? Господи, и зачем она только согласилась? В память о романе, который у них был с Кузнецовым? Не роман даже, а так… Дальше первого свидания дело не пошло, и она этим искренне гордится. Тем не менее, человек Кузнецов не плохой. Он действительно помог ей когда-то, и это несмотря на её категоричный отказ. И вот теперь она оказалась по делам в Питере, он к ней обратился – так почему же не помочь? Вот только она не рассчитывала на то, что всё окажется… настолько непросто.

Странного и загадочного в глубинах человеческой психики – хоть отбавляй, и она не из тех, кто не верит в мистику и сверхъестественное. Лишь следует золотому правилу – проверить и перепроверить всё то, что имеет хоть какое-то логическое объяснение. Только после этого, когда здравый смысл не один раз положен на лопатки, она готова признать, что столкнулась с чем-то по-настоящему необъяснимым. И то не необъяснимым, а не до конца изученным.

Прямо сейчас на полу в её номере лежал молодой мужчина, утверждающий, что после смерти его единственного родственника он стал видеть… не совсем обычных фантомов.

– Лучше.

Кот смотрел на неё с явным осуждением, то и дело показывая глазами на собравшихся. В уютном номере и впрямь было не протолкнуться – бригада скорой помощи, ещё и Кузнецов нагрянул на ночь глядя…

Зачем? Нормально же общались.

– Вы что-нибудь помните? – Она снова посмотрела ему в глаза. – Почему отключились?

– Нет.

– На эпилепсию не похоже, – полный врач, продолжая писать, покачал головой, словно в подтверждение собственным словам. – У вас нервное истощение на лицо. И потом… Когда вы ели в последний раз? Сахар упал. Скорее всего, от голода. Сделайте ему сладкий крепкий чай, – врач перевёл взгляд на Алису. – Держите, – он протянул Коту исписанный листок. – Показаний к срочной госпитализации нет, запишитесь к неврологу. И не забывайте питаться. Правильно, сбалансировано, а главное – вовремя. Главное – вовремя… Поехали!

Они остались в номере втроём, молча разглядывая друг друга.

– Алиса. Можешь сказать, что с ним? – Кузнецов кивнул на Кота.

– Нет. Пока нет. Сначала необходимо выяснить, есть ли во всём этом какой-то здравый смысл, а уже потом…

– Я настоял на тщательной экспертизе, – Кузнецов посмотрел на своего друга так, словно именно он в этом виноват (впрочем, так оно и было). – Не просто стандартном вскрытии – экспертизе. Вне зависимости от результата, по голове меня за это не погладят.

– Почему? – Алиса нахмурилась.

– Потому что, если что-то найдут – придётся открывать дело. А так всё хорошо начиналось – бомж, документов – нет, насильственной смерти – нет, отравился палёным алкоголем – ну и чёрт с ним… А если ничего не найдут, мне мою настойчивость не забудут никогда. И уж точно никогда больше не поверят.

– Тогда зачем настоял? – Девушка упала в кресло, запустив руки в волосы.

– У меня был учитель. Старый следак. Настоящий… волк. Фёдор Степанович Кроха.

– Как? – Алиса улыбнулась.

– Кроха. Фамилия такая. Умер совсем недавно, царствие небесное. Так вот он говорил: как только ты понимаешь, что твоя идея – охренеть какая бредовая, запомни: это – она. Интуиция…

– Что показала экспертиза? – Кот развернул шоколадку, отломил, сунул в рот, предложил девушке, но та отказалась.

– Пока ничего, – Кузнецов потянулся было за сладким, но у него зазвонил телефон. – Да! Слушаю. И? Понятно. Ясно. Что ещё? Уверен? Ошибки быть не может? Хорошо. Спасибо. Погоди, ещё вопрос! Какой это кот? Породу можешь определить? Ладно, на связи. – Ну, вот и ответ на твой вопрос, – Кузнецов наконец дотянулся до шоколадки. – На бомже нашли кошачью шерсть. Даже ус нашли! Но не на одежде, что странно.

– Не странно, – Кот медленно кивнул самому себе. – Одежда, скорее всего не его.

– Животное крупное. Возможно, и правда мейнкун… Но это ещё не всё. По всем признакам, труп действительно переодели и замаскировали. Организм не истощён. На руках – маникюр. Волосы хоть и были старательно всклокочены и испачканы – видно, что за ними следили. Форма стрижки сохранилась. И наконец – обнаружена линза. Правда, только одна. Закатилась за веко. Фирмы Cooper Vision, цилиндрическая, позволяющая скорректировать астигматизм. Среднестатистический бомж вряд ли мог бы себе позволить. Пока всё указывает на то, что ты прав.

– Снег, – девушка посмотрела в окно, почувствовав вдруг, что смертельно устала.

Конец ноября. Питер не балует погодой – ливень сменяется первым снегом, на дорогах – гололёд. Темнеет рано…

– Алиса устала, – Кот встал, демонстрируя, что пора и честь знать. – Завтра я приглашаю всех на завтрак, в бар «Синяя гусеница», скажем, в десять. Скиньте адреса – за вами заедет машина. Там и поговорим.

– В кальянный бар на завтрак? – Кузнецов скривился. – Это у вас в мире высокой моды так принято?

– Это мой бар. Был. Тем не менее, там вкусно кормят, а главное – никто не помешает. У меня есть возможность пригласить старого друга и впечатлить понравившуюся девушку, так почему нет? Пойдём. Алиса устала.

– Решил приударить за Алисой? Так вот я тебя разочарую, она не…

– Идите уже, – Алиса поморщилась, пытаясь скрыть, что слова Кота её смутили. – Я хочу спать.

…

Утром за Алисой действительно приехала машина. Всё это было более чем странно, но… почему бы ей и впрямь не задержаться в Питере? После позорного увольнения Кузнецова из отдела, к ней за консультациями больше не обращались. Такое впечатление, что где Кузнецов – там-то и происходит всё самое интересное. Нюх? Карма? Впрочем, какая разница? Тем более ей обещали потрясающий завтрак.

Так думала Алиса, пока садилась в машину. Выйдя из неё, она с удивлением обнаружила, что двое не выспавшихся молодых людей уже ожидают у входа в заведение, которое действительно называлось «Синяя гусеница». Идеальное название для кальянного бара, с этим не поспоришь.

– Все в сборе? Прекрасно, – Кот был весь в чёрном нечто, замысловатого свободного кроя, сразу видно, что из мира чего-то высокого и невероятно модного, на этот раз без красной шапочки. – Прошу! Приглашаю оценить интерьер, ибо ваш покорный слуга некогда приложил ко всему, что вы сейчас увидите свой скромный дар.

Голос Кота утонул в неоново-синем тумане. На мгновение девушка забыла, как дышать, настолько всё вокруг было удивительным! К бессмертному творению Льюиса Керролла можно относиться, как угодно. Как правило, люди делятся на две категории – тех, у кого эта сказка – любимая с детства и тех, кто терпеть её не может. Алиса же окончательно не определилась в этом вопросе. Ей нравился образ белого кролика и синей гусеницы, но любимой она бы эту сказку не назвала. Любимой сказкой были приключения поросёнка Плюха. Ей её читала старшая сестра, но сейчас это было совершенно не важно, потому что такого она ещё не видела.

Посреди зала ввысь уходила винтовая лестница, которая сама по себе была настоящим произведением искусства! Ступени спрятаны в шляпках огромных грибов, грибами же были кресла вокруг разбросанных по полуподвальному помещению прозрачных столиков. Всё вокруг мерцало и переливалось – наверное, за счёт встроенных светодиодов. Фонарики. Клубящийся голубоватый дым.

– Алиса, – шепнул на ухо Кот, – следуй за белым кроликом!

На жилетке официанта, который их встретил, действительно был вышит белый кролик. Их проводили наверх, по той самой чудесной лестнице. Несколько шагов по полутёмному коридору, рука в белой перчатке ловко раздвигает тяжёлые бархатные шторы, и вот они уже сидят в уютном закутке за накрытым столом.

Запах кофе и свежих круассанов кружит голову, цвет апельсинового сока радует глаз.

– Всем приятного аппетита.

– Это что, твой бар? – Кузнецов рот открыл от удивления.

– Был. Я его продал, но остаюсь вип-клиентом. Бизнес процветает – это сеть. Есть в Москве, Екатеринбурге, несколько франшиз. Угощайтесь.

– Раз бизнес процветает – зачем продал?

– Мастерская занимает всё время. Некогда. Алиса, вам нравится?

– Да, очень… Забавно.

– Забавно? Что ж… Точное определение.

– Флиртовать будете в свободное от работы время, – проворчал Кузнецов с набитым ртом, и жестом показал на мобильный телефон.

Прочитать взгляд следователя было не трудно. Кот и Алиса переглянулись, достали свои смартфоны. Молча прочитали сообщения. Повисла пауза. Первым взял себя в руки тот, кто собственно и затеял завтрак в «Синей гусенице».

– Врать, что круассаны сюда доставляют частным самолётом прямиком с Монмартра, я, конечно, не буду, но здешний повар – француз. Настоящий. Поэтому круассаны здесь – самые вкусные в городе. Кальян с утра не предлагаю, но, если кого-нибудь из вас в один из вечеров посетит соответствующее настроение – уверен, здешние волшебники вас приятно удивят. В «Синей гусенице» держат марку. Когда я расставался с этим бизнесом, мы подписали контракт. Если качество услуг резко падает – всё возвращается на круги своя. Дом Котова не может себе позволить краснеть за заведение, которое было оформлено по оригинальным эскизам.

– То есть если дела в «Синей гусенице» идут плохо… Например хозяину приходится расставаться с поваром-французом, закупать кальянные смеси подешевле… То…

– Да. Бизнес возвращается ко мне. Дом поддерживает соответствующее качество, после чего можно снова попытаться передать его управляющему, несмотря на то, что юридически бизнес принадлежит не Дому. Таковы условия контракта, и практика показала, что это работает. «Синяя гусеница» пару раз уже была на грани разорения, но нам удалось её спасти. Это место мне дорого.

Алиса бросила на оратора заинтересованный взгляд, но продолжения истории так и не последовало. Кот, казалось, погрузился в свои воспоминания. Кузнечик же сосредоточенно жевал. Наконец с завтраком было покончено.

– Так говоришь, заведение под твоим контролем? – Кузнечик закурил, когда все трое вышли на улицу. – Тогда как это всё понимать?

Как только они расположились в уютной вип-зоне, Алиса и Кот прочитали сообщения Кузнецова. В комнатке, где они завтракали – «прослушка» и камеры.

– Не знаю, – Кот нахмурился. – Надо поговорить кое с кем.

– Не стоит, – Кузнечик сжал губы. – Сначала я всё проверю. Сдаётся мне, здесь есть что-то… помимо гигантских волнушек цвета индиго.

– Что, например?

Кот чувствовал раздражение. Он никогда никого не впускал в свой мир – хрупкий и сложный. Чужаки рушили его. Иногда, конечно, там появлялись красивые женщины, но ровно настолько, насколько ему самому это было необходимо. Дядя был единственным родным человеком, для которого вход был свободен всегда. Но его больше нет.

Горе его расслабило. Он встретил друга детства, которого не особо помнит, тот притащил его к девице-психологу, которая почему-то выглядит едва ли не лучше, чем его модели. И вот результат – вторые сутки он изменяет своим годами выработанным привычкам.

Всё. Хватит. Пострадали и будет. У него нет друзей. Он даже расстался с очередной девицей, к счастью. Трупы бомжей в приёмных покоях. Друзья детства, дрейфующие в глубинах памяти и вызывающие приступы мигрени. Очень… очень симпатичные психологи – всё это ему сейчас совершенно не нужно!

Если верить Борюсику, у него украли коллекцию, над которой он работал сутками последние три года. И это его почему-то совершенно не волнует, что мягко говоря, немного странно. Прибавим к этому навязчивый фантом огромного породистого кота, и картина будет полной. Прямо сейчас он должен распрощаться с этой тёплой компанией, отправиться домой. Выспаться, отдохнуть, похоронить дядю и жить дальше – так, как привык. Так, как умеет. И ничто не…

– Например – это, – Кузнечик вытащил из нагрудного кармана кожаной куртки прозрачный пакетик, в котором лежала пластиковая карточка цвета индиго. – Вот это – было обнаружено в кармане очень дурно пахнущих треников нашего лже-бомжа. Карта вип-клиента. Сколько нужно оставить в этом зазеркалье, чтобы её получить, просвети меня?

Кот аккуратно взял пакетик двумя пальцами.

– Много, но… Это не она.

– То есть?

– Вот карта вип-клиента, – Кот показал свою. – А это, – он отдал улику Кузнечику, – это просто нанесённый рисунок на пластик. С адресом. Качество другое. Цвета не те.

– Можно я возьму твою? На время?

– Конечно. Вот только я во всём этом не участвую. Простите, но… Мне пора.

– Не участвовать, боюсь, не получится, – Кузнецов мрачно посмотрел на своего друга детства.

С самой первой встречи следователя мучило ощущение, что что-то не так. Как будто не хватает важной детали. Кузнечик никак не мог вспомнить, какой. Когда его вызвали на труп, он был при исполнении – голова была занята другим. Это – во-первых. Во-вторых, они с Котом не виделись четверть жизни, шутка ли – с двенадцати лет! Тем не менее, что-то крутилось в памяти. Что-то важное…

– У тебя… линзы, что ли?

Кузнечик сощурился. Глаза у этого типа и впрямь были странные. Слишком яркие. И ощущение, что радужка одного глаза темнее другого. И тут он вспомнил! Глаза! Ну, конечно! Кот! Они прозвали его так не потому, что фамилия – Котов. Это его прозвали Кузнечиком, потому что он – Кузнецов. Глаза! У парня, с которым они на даче воровали яблоки, были разноцветные глаза – один – синий, другой – зелёный.

У «Хромого» – деда Николая, в огород которого они лазили по ночам, веря, что в его погребе томится призрак убитой им жены, как раз жил такой зверь разноглазый. Кота звали Белый. То ли с фантазией у Хромого было неважно, то ли старик был поклонником «Бригады» – этого Кузнецов не помнил. Да и не убивал этот безобидный старик никого. Но тогда это был их мир. Мир детских фантазий. И всё там было по-настоящему.

– Так удобнее, – Кот отвернулся, а когда повернулся вновь, у Кузнечика почему-то стало легко на сердце – на него смотрели два разноцветных глаза из далёкого, чистого, непорочного детства – один – синий, другой – зелёный. – Не люблю привлекать внимание, – Кот аккуратно спрятал линзы в специальный футляр. – И потом, лучше не давать повода. Недоброжелатели обязательно начнут строить различные генетические предположения по поводу слепоты, дальтонизма, и Бог знает, чего ещё. Художника может обидеть каждый…

– Зачем подделывать карточки и раздавать переодетым бомжам? – Алиса решила вернуть бывших друзей к делу, но на самом деле так она пыталась скрыть внезапно охватившие ею чувства.

Этому странному, эпатажному, неприлично богатому мужчине гетерохромия была к лицу.

– Вопрос, – согласился Кузнечик. – Я займусь этим. Алиса, продолжайте работу. С видениями, – он кивнул на Кота, – необходимо разобраться. Я поговорю с начальством, постараюсь выбить тебе что-нибудь как внештатному консультанту. В конце концов, опыт у тебя есть, подтянем рекомендации из Москвы. Ты в гостинице? Может, с жильём помочь? Мне бы хотелось, чтобы ты задержалась в Питере.

– Это не проблема, – Кот склонил голову на бок. – У Дома несколько гостевых квартир. Алиса, я прошу Вас, не отказывайтесь. Просто позвоните, – он передал девушке визитку. – Приедет машина. Квартиры в центре, там есть всё необходимое. А сейчас, господа, прошу меня извинить, вынужден откланяться – дела.

К бару бесшумно подъехала машина, и мужчина с разноцветными глазами покинул своих спутников.

– Алиса… Скажи мне. Он нормальный?

– Иногда нужна жизнь, чтобы ответить на этот вопрос, – выдохнула девушка. – Я не знаю. Что вообще есть норма?

– А если без философии?

– В психологии без философии никак.

– Его бред подтверждается. Это ты понимаешь? Бомж – действительно не бомж. И кот у него, возможно, действительно был. Шерсть и ус отправили на экспертизу. Не уверен, что они подтвердят породу… Но то, что это – кот, скорее всего, подтвердится. Что он тебе говорил?

– Что видел фантом кота. Мейнкуна. Он неплохо разбирается в породах котов. Любит их, но не завёл, так как в постоянных разъездах. Мечтает об обеспеченной старости, вилле у моря, клетчатом пледе, кресле-качалке и тридцати трёх котах разных пород, – Алиса говорила, смотря прямо перед собой, словно в тумане Питерского утра и правда угадывались черты белоснежной виллы где-нибудь на побережье страны, где поют и танцуют фламенко…

– У него паранормальные способности? – Не отставал следователь.

– Я не знаю. Разве можно утверждать подобное?

– Ладно. Покрути его. Дело запутанное, и чует моё сердце, что всё только начинается. Поедем ко мне?

– Кузнецов!

– Должен же я был хотя бы попытаться, Алис! Я ж потом бы себя не простил, сама понимаешь. Сейчас подъедет служебная машина. Куда тебя отвезти? Великий кутюрье умчался, даже не предложив, между прочим. Не ошибись с выбором, дорогая. Что толку идти за белым кроликом в синем тумане, когда твоя милиция тебя бережёт? Может, всё-таки ко мне? Приставать не буду, обещаю.

– Грош цена твоим обещаниям, Кузнецов. И потом у тебя сегодня что, выходной?

– Начальство не прогуливает, оно осуществляет следственные мероприятия, а где и с кем – решает само. Опять же сплошная выгода.

– В гостиницу.

– Значит, всё-таки белый кролик…

– Да ну тебя. Лучше скажи, что ты обо всём этом думаешь?

– Думаю, он на тебя запал.

– Я про «Синюю гусеницу», странный труп, призрак кота и карточку, найденную в кармане.

– Ах, ты об ЭТОМ?!

– Ха-ха-ха… Иногда с тобой просто невозможно!

– Зато ты улыбаешься. Тебе очень идёт, когда ты улыбаешься. Я тебе говорил?

– Так что ты обо всём этом думаешь?

– А тебе это важно?

– Ты бабник, Кузнецов. Но это не отменяет того, что ты хороший следователь.

Кузнецов улыбнулся. Ему было по-настоящему приятно, и он решил поделиться своими предположениями. Алиса действительно очень красивая девушка, но она ещё и умная, не говоря уже о том, что прекрасный специалист. Вместе они уже работали в Москве.

– Я думаю, что «Синяя гусеница» – чья-то прикормленная база. Первое, что приходит в голову – наркотики. Запрос я уже послал кое-кому, проверяют. На контроль мы это заведение возьмём, вот только не похоже оно на подобные места. Тут что-то другое. Да и лже-бомж скончался не от передоза.

– А от чего?

– Не знаю. Заключение я ещё не видел. А ты? Ты что думаешь?

– Я думаю, что кто-то пытался спрятать тело.

– В смысле?

– Ну, сам подумай. Личность не установлена?

– Нет. При нём никаких документов.

– Если бы не призрак мейнкуна, внезапно явившийся твоему другу – что бы было?

– Ничего, – Кузнечик кивнул самому себе и уважительно посмотрел на девушку. – Это мысль. Неизвестного бомжа хоронят – сколько таких? Некто пропадает без вести, тело так и не находят. Идеально. Вполне себе рабочая схема, на случай, если в подвале совершенно случайно не завалялась бочка с кислотой.

– Я всего лишь предположила.

– Ты дала пищу к размышлению. Предложила рабочую версию. Я просто обязан отвезти тебя в гостиницу, но я готов и на большее.

– Я не готова. Поехали уже!

Модный Дом Котова

На набережной реки Мойки 37 стоит легендарный универмаг «У Красного моста». Бывший универмаг.

Последние три года верхний этаж и купол арендовал Модный Дом Котова. Нижние этажи занимала сеть бутиков, предоставляя павильоны под различные мероприятия и показы. Они с удовольствием подстраивались под имя известного кутюрье. Так было удобно всем.

В кабинете Котова было всё необходимое, даже офортный станок. Гравюры были и его хобби, и его страстью. Под каждую свою коллекцию автор заказывал несколько массивных кожаных переплётов тонкой японской бумаги либо бумаги из стопроцентного хлопка. Были в его коллекции переплёты, где каждый лист закрывался прозрачной калькой. К бумаге Котов относился почти что с благоговением. То же касалось чернил и остро заточенных карандашей – мягких, твёрдых, полутвёрдых…

Ластики. Перьевые ручки. Всё это было расставлено в строгом порядке. Особо ценные принадлежности (например, резцы для линогравюр) хранились в специальных деревянных футлярах, сделанных на заказ по его собственным эскизам. Водитель возил Котова на автомобиле эконом класса, но на бумагу и писчие принадлежности тот тратил огромные средства.

Каждая коллекция имела своё воплощение в альбоме, над которым Котов продолжал работать даже после показа. Просто потому, что ему так нравилось.

Ах, что это были за альбомы! Настоящие произведения искусства. Котов продумывал всё до мелочей. Какая должна быть бумага. Необходимо ли её искусственно состарить? Виньетки. Рамки. Всё это было настолько скрупулёзно выверено, что сомнений не оставалось никаких – это либо многолетний коллективный издательский труд, либо это делал гений.

Последней своей коллекцией, работа над которой уже велась в мастерских, хозяин Модного Дома гордился особенно. Хотя… Он считал, что каждая новая работа – «любимая». Разве можно создать что-нибудь стоящее, если не быть искренне увлечённым в процесс? С головой, без остатка.

Вот он. Переплёт гравюр к последней коллекции: «Лисьими тропами, вслед за шутовскими бубенцами». Придумывать каждому шедевру поэтическое название было его фирменным почерком. Многие за это критиковали, даже ненавидели – Коту было всё равно. Он жил своими фантазиями.

Сам старил бумагу, используя массу секретов, которые не открывал никому. Тушью внизу каждого листа рисовал фигурки, чаще всего – кота и шута. Два выдуманных персонажа дурачились, ссорились, обнимались, делились сладостями и строили друг другу козни. Размер кота всё время менялся – он мог поместиться у шута в кармане, а мог вырасти с лошадь. Перевернешь пару листов – и шут уже едет верхом на пушистом друге, размахивая флагом Модного дома Котова.

Коллекции хранились в кабинете, но любимым местом Кота была башня. Вот где странности гения проявлялись во всей своей красе! Особенно по ночам, когда в башне зажигали свечи. Сотни свечей. И только владелец Модного дома знал, сколько приносили его причуды инспектору по пожарной безопасности.

Наверняка с улицы это было очень красивое зрелище – мерцание свечей в башне. Кот не знал, прогуливается ли кто-либо по Красному мосту во время его ночных бдений, но тот факт, что возможно созданная им красота согреет чьё-то одинокое сердце… Вдохновлял. Он не любил людей, но эта мысль грела душу. Наверное, потому что он представлял себе не конкретного человека, а некий собирательный образ идеального неизвестного. Или таинственной незнакомки – прекрасной и загадочной.

В окружении дрожащего пламени он ложился в центре башни, и тогда его посещали видения. Призраки танцевали, а он запоминал их наряды, чтобы потом зарисовать. Вот так, просто.

И всегда среди призраков были… коты.

С тех пор, как у них с дядей умер Будулай – мускулистый бандит непонятного цвета с ободранным ухом, он так и не завёл кота, хотя часто думал об этом.

Позволить себе завести питомца Котов не мог. Его жизнь принадлежала Дому. На него работали люди, он нёс ответственность за целую финансовую империю. С такими деньгами не трудно хоть конюшню себе завести, но зачем? Какой в этом смысл, если нет времени дарить тепло другу каждый день, заботиться лично.

Мужчина с разноцветными глазами стоял посреди башни, в окружении горящих свечей и думал о событиях последних дней. Падал снег. С глобальным потеплением времена года перестали быть такими, как в детстве. Когда зима – белая, осень – золотая, лето – зелёное.

А тут! Огромные пушистые хлопья медленно падали, как на старых рождественских открытках. У него была небольшая, но весьма ценная коллекция таких открыток.

В голове проносились картинки. Лицо Алисы. Красная шапочка его бывшей. Финальный выход последнего показа – «Мягкими лапами по млечному пути». Окаменевшее лицо дяди, утопающее в подушках. Холод его руки. Кот сунул руку в карман – платок и ключи на месте. Что с ними делать? Улыбка Кузнечика. Детские воспоминания о Праге и наконец – полупрозрачные очертания огромного мейнкуна с кисточками на ушах.

Он глубоко вздохнул. Надо бы лечь. Закрыть глаза. Обдумать всё хорошенько, но он как оторвать взгляд от падающего снега? Слишком… красиво. В такие моменты думать о чём-то – преступление.

Тем не менее, мысли победили. Он вдруг отчётливо услышал слова Борюсика:

«Возможно, всего лишь грязные слухи, но поговаривают, что коллекцию в твоём неповторимом фирменном стиле планируют «слить».

Вот оно. То, над чем стоит подумать. То, что кто-то украл наброски с последней коллекцией – не велика беда. У него не одна копия. Даже его женщины не знали ни о существовании альбомов, ни о том, где он их хранит. Исчезли рабочие зарисовки, и окончить пошив коллекции ему это не помешает.

Беспокоило другое. Он должен что-то придумать. Что-то, что не оставит от недоброжелателей даже плохого воспоминания! Вглядываясь в темноту за стеклянными стенами башни, он чувствовал, как внутри поднимается злость. Глаза потемнели. Оба. И синий, и зелёный. Месть мизантропа… Возможно, так стоит назвать будущие шедевры, с помощью которых он собирается победить?

Стоя в центре башни, Кот молча рассматривал то, чем одарила художника эта волшебная ночь. Теперь он знал, чем будет делать следующий ход! Шах и мат, господа. Знал он и то, как назовёт новую коллекцию, которая появится на подиуме ещё до того, как стихнет перезвон бубенцов. Это будет лучшее, что он когда-либо делал!