Читать книгу Сумерки над деревней - - Страница 2

Николай, скрипя снегом, двигался по улице в кромешной тьме. Только луч фонаря то и дело выхватывал фрагменты деревни: покосившийся забор, крыши, сугробы по пояс. Постоянное освещение было лишь на окраине деревни со стороны леса – там маленький стационарный фонарь работал от дизельного генератора. Как говорил отец: «От Лесной Нечисти». Ну и ещё в родительском доме сейчас горел свет. Об этом он позаботился заблаговременно, когда уходил к соседям поработать по хозяйству в их отсутствие.

Деревня была небольшой, домов на двадцать, а жилыми среди них оставались только пять. Все перебрались в город, едва такая возможность представилась. И только эти пять семей, включая родителей Николая, оставались постоянными жителями деревни.

А сегодня и эти пять домов пустовали. Хозяева собрались и всеми уехали в город на один день. Был большой повод: праздник у их жительницы, перебравшейся в город в одну из первых волн. День её рождения. Целых сто лет исполнилось бабе Нюре! Все собрали гостинцы и отправились в город на празднование. В своё время деревня была очень дружной, и её жители старались и по сей день не разрывать этой связи. Николай, конечно, отказался от поездки. Сейчас праздненств и больших сборищ ему хотелось меньше всего.

Николай уже с восемнадцати лет жил в городе, и хоть и имел деревенскую закваску, давно был тотально городским человеком. Но наступил кризис. С Леной они разошлись. Он, оказывается, не смог обеспечить ей достойную жизнь. Ей требовалось отношение «как к королеве». Какой смысл Лена в это вкладывала, Николай точно не знал. Хотя, на его взгляд, обеспечивал он её достойно: трудился сисадмином в крупной компании, и уж чего, а денег у них точно хватало. Еду они чаще заказывали, чем готовили, уборку и стирку делал клининг. Куда уж более «королевестее»? Сама работа тоже навевала вопросы: «А на своем ли я месте?». В общем, взяв бессрочный отпуск за свой счёт, Коля перебрался на зиму к родителям. Остудить голову, привести мысли в порядок, занять руки физической работой. Переключиться, так сказать. Приехал он сегодня, бегло увиделся с родителями на пороге: он заходил, они выходили. Получил указания, что сделать к их приезду. Издалека помахал автобусу, куда все соседи-старожилы загрузились весёлой компанией.

И остался в деревне совсем один. Без сотовой связи и без интернета. Максимальный отрыв от цивилизации.

Николай почти вошёл в калитку, как заметил боковым зрением левее от входа черный силуэт, сидящий на лавочке. Он уже было дёрнулся бежать вперёд быстрее в избу, в тепло, в безопасность, но взял себя в руки. Не мужик что ли? Повернулся и направил фонарь в сторону лавки. На лавке сидела баба Клава. В чёрной искусственной шубе, укутанная платком так, что торчал только нос. Узнал её Николай только по этой шубе и её фирменному платку. Это был её зимний прикид, наверное, с начала времен. Ну по крайней мере с раннего детства Николая, который родился и вырос здесь, точно.

Баба Клава была женщиной строгой, но не злой. Часто угощала его своими чудесными пирогами. Такие даже мать не умела готовить. Но не была чрезмерно весёлой и открытой. Скорее задумчивой и сдержанной.

– Баб Клав! Привет! А ты чего тут? Почему не уехала в гости со всеми? И почему тут сидишь, на морозе?

Шуба зашевелилась, баба Клава почмокала и произнесла:

– Дык… Меня не звали…

Вот те на те, подумал Николай. Ссора что ли какая образовалась? Решив, что это не его дело, Николай просто подошёл к ней поближе и погромче произнёс:

– Баб Клав, пошли в дом! Чаю попьем горячего, да и мать что-то из еды точно оставила.

Шуба задвигалась, заколыхалась, поднялась со скамейки и медленно направилась за Николаем.

Он зашёл в избу, начал раздеваться в предбаннике. Баба Клава замерла на пороге. Николай обернулся.

– Баб Клав, ну чего ты там мнёшься? Заходи уже.

– Дык… Снегу натрясу…

Она посмотрела на свои запорошенные валенки.

– Ой, ну баб Клав, ты серьёзно? Зима на дворе, конечно, снег. Заходи давай!

Он снова обернулся, она всё ещё переминалась на пороге.

Николай произнёс:

– Вон веник с правой стороны крыльца, смети снег, коль уж так волнуешься, и заходи уже.

Баба Клава покряхтела, кое-как обмелась веником и зашла. Не стягивая валенки, прошла за Николаем в дом.

Они зашли в комнату. Николай двинулся к холодильнику посмотреть, что можно предложить гостье. Услышал всхлип. Обернулся. Баба Клава стояла посреди комнаты и пялилась на печку.

– Баба Клава, ты чего?

– У вас п-п-печка? – сдавленно спросила она.

– Ох, ну как печка, не разобрали ещё просто. А так, как у всех уже, отопление – радиаторы от котла, готовим на газу. Просто руки не дошли пока разобрать её. И пространство увеличится, и что она без дела-то стоит. Не пользует давно никто.

Баба Клава будто бы выдохнула.

– Эт правильно, эт правильно…

Вообще она что-то издавала много странных звуков в этот вечер: причмокивала, кряхтела, сопела, всхлипывала. Старость, что тут взять.

Она прошаркала в угол подальше от батареи, тяжело присела на стульчик. Не раздеваясь. Застыла тем же самым тёмным силуэтом, каким Николай увидел её на лавочке.

Он снова двинулся к холодильнику.

Зазвонил телефон.

Сотовый совсем не ловил в этих местах, поэтому жителями было принято решение провести один стационарный телефон на всех оставшихся в деревне жителей. Выбор пал на семью Николая, так как отец выполнял тут роль кого-то вроде старосты.

Николай подошёл к аппарату, поднял трубку:

– Алло.

– Сынок, мы доехали! Сынок, ну как ты там? Сынок?

Это была мать. Помехи, конечно, но в целом слышно было хорошо. Несмотря на такую удаленность.

– О, ма, привет! Всё хорошо, все оставленные на меня дела поделал, жду вас завтра. Я тут с бабой Клавой. Сейчас будем есть да чай пить.

– Сынок, с какой бабой Клавой?

– Ну с нашей, Дороховой, с пятого дома.

Пауза.

– Сынок, ну ты чего! Баба Клава с нами поехала. Куда же мы без неё и её фирменных пирогов?!…

Николай крепко сжал трубку.

Сзади скрипнула половица.

Он резко обернулся.

И закричал.