Читать книгу Сумерки над деревней - - Страница 3

Все четыре события у Милы случились в один день около года назад. Слегла бабка Авдотья, в деревне невесть откуда появился Циклоп, ранее полную сил Милу стали мучить головные боли, мама помогла купить соседский дом – теперь Мила жила одна. Но обо всё по порядку.

Авдотья, бабка из их деревни, некогда бодрая и даже чрезмерно ретивая, «неудачно оступилась на огороде» и сломала шейку бедра. Случилось всё почему-то ночью… Как это часто бывает с пожилыми людьми, данная травма – прямая дорога к пожизненному лежачему состоянию. Авдотья всегда была деятельной настолько, что даже когда рейсовые автобусы до города отменили, это не помешало ей попутками добираться туда «на погуляки», как она говаривала, и обязательно с ночевкой. Причем на регулярной основе: по два-три раза в неделю. Возвращалась она всегда оттуда, как начищенная монета, прям светилась вся и, казалось, сбрасывала лет пять точно. Соседи, конечно, всегда и удивлялись, и восторгались такой её деятельностью. Откуда в пожилом человеке столько сил? И подтрунивали над ней: «К деду что ль какому-то наведываешься?» Бабка Авдотья отшучивалась и толком ничего не отвечала. Но главное, ей всегда можно было заказать что-то по мелочи, например, лекарства. Детей у неё не было. По меркам деревни она была пришлая, так как жила тут только лет двадцать. Молодой её из жителей никто не видел.

Циклоп возник в деревне непонятно откуда. Дач и СНТ поблизости не было, деревня была в значительном отдалении от цивилизации. Откуда он явился, было неясно. Ясно было одно – жизнь его потрепала. Это был худющий кот с облезлым хвостом и одним глазом. Второй был полностью поврежден настолько давно, что уже полностью зарос шерстью. Мила любила котов, да и в принципе животных. Спасти замерзающего воробья, выпустить с чердака заблудившегося голубя, принести зимой замерзающей собаке старый тулуп и теплой еды – это всё про неё. Но коты! Коты – это отдельная любовь. Циклоп как-то сразу проникся к Миле. А чувство жалости привязало Милу к Циклопу.

Головные боли и кошмары начались внезапно. Уже не понятно, что там было первым: ночные кошмары и оттого дневные головные боли или дневные головные боли и оттого кошмары. Поездки по неврологам, анализы, МРТ толком ничего не показали. Кончилось всё тем, что Миле прописали антидепрессанты, которые она благополучно отказалась пить и на том смирилась со своей новой участью.

Наконец-то был куплен свой дом. Поблизости от матери, но СВОЙ. Это, конечно, особенная радость: чувствовать себя полноправной хозяйкой, выбирать шторы, шить скатерть, украшать – вдыхать в него жизнь.

Циклоп изначально повадился спать у Милы на голове. Не то, чтобы ей это мешало, скорее удивляло. Как только кот видел, что она собиралась ко сну, он тут же занимал позицию у кровати, пристально смотрел своим немигающим, единственным глазом и ждал. Когда девушка ложилась и гасила свет, он мгновенно оказывался на подушке и сворачивался «шапочкой».

Кошмары были глубокими и тягучими. Они наползали как будто бы издалека, медленно, но при этом неотвратимо. Ночной ужас всегда развивался по одному сценарию. Мила сидит в доме на стуле за столом, перед ней окно. Сзади медленно натягивает тьма. Это была какая-то очень плотная, густая тень. Что-то холодное касается сначала её макушки, потом ледяные ладони ложатся на голову. И дальше она чувствует, как все силы из неё просто вытекают. В этом сне всегда Циклоп. Он сидит на подоконнике с внешней стороны окна за стеклом. Абсолютно взъерошенный и напряжённый.

Дед Матвей, их ближайший сосед, недолюбливал Циклопа. Он считал, что уродство животного – признак его «бесовской природы».

Мила, конечно же, отмахивалась.

– Это признак людской злобы, – отвечала она ему.

– Всё может быть, – отвечал дед Матвей.

Но нет-нет да всё уговаривал отдать ему Циклопа, чтоб подальше в лес куда его отвезти. Мила не только сурово отказывалась, но и пригрозила деду, что, если он только что-то такое учудит без её ведома, она ему никогда не простит. Дед вздыхал, но ничего не предпринимал. Однако, зная, какой сон мучает Милу, настоятельно просил её в своем сне не пускать Циклопа домой.

– Ну мало ли, – многозначительно объяснял он.

Мила не очень-то верила в эти штучки, да и не особо понимала, что она может предпринять. В кошмаре у неё практически не было своей воли, только страх, крайняя усталость и полное бессилие.

Была прекрасная сентябрьская погода. Мила поделала все дела, покормила Циклопа, приняла таблетки от головной боли, которые немного притупляли неприятные ощущения, но не избавляли от них полностью, и выдвинулась к бабке Авдотье. Помогать было её прерогативой, так как девушка была самой молодой из деревенских жителей. Остальные здесь были бабки да деды. Доживали свой век, так сказать.