Читать книгу Воспоминания о жизни и работе на Диксоне - - Страница 5

В общежитии мы жили вчетвером. В одной комнате Серёга Гайдуков, Юра Копытин, Бушанский Саша и я. Напротив нашей комнаты была комната Усольцевых – Олега и Тани, у которых месяца через четыре после приезда на Диксон родилась дочь Оксана.

С. Гайдуков, Н. Параскевопуло, Олег и Оксана Усольцевы, Ю. Копытин.

Остров Диксон. 1981 год. Фото из личного архива автора.

Кто первый из нас попал на работу в смену, у кого был первый рабочий день – уже не вспомнить. Свои же ощущения от первого рабочего дня помню довольно хорошо. Мне повезло, наверное, больше всех – я пошёл на работу в смену Паши Копышкова вместе с Витей Надёжкиным. Виктор на два года старше, раньше закончил наше (ЛАУ) училище, второй год уже работал на «приёмной» и как раз в смене Копышкова. Пришли на приёмную. Начало работы смены – в три часа, но за 15 минут до начала смены идёт «пятиминутка». Начальник смены распределяет работников по каналам связи (кто где будет работать), читает новые распоряжения, и представляет новых работников в смене, если они есть. Коллектив довольно большой – 14-16 человек: радисты и телеграфистки, большинство – женщины. Все довольно приветливые, улыбаются, шутят. Но ты человек новый – не знаешь толком какая будет работа, как ты с ней справишься.

Смена Копышкова: С. Кучина, Л. Тимофеева, Е. Угловая, И. Васендина, П. Копышков, И. Рунькова,Т. Кашкарова.

Остров Диксон 1982 год. Фото из личного архива автора.

Всё довольно волнительно. Чувствуешь себя неуютно. Ещё разные шуточки в твой адрес – правда доброжелательные. Возраст в смене – от двадцати и до сорока пяти, возможно и немного постарше. Хотя в 22 года казалось, что все, кто старше тридцати, уже очень «взрослые». Как же быстро проходит это ощущение возраста. Распределили по каналам – иду на «первый район» с Витей Надёжкиным, у него буду стажироваться, знакомиться с работой.

Заходишь в зал приёмной – и сразу слышен треск телеграфных аппаратов. Это «аппаратный зал»: много телеграфных аппаратов. Когда мы начинали работать, в основном это были Т-51, Т-63. Такие большие деревянные ящики – шумные, но надёжные, много времени они отработали.

Проходим в зал: с левой стороны – телеграфные аппараты, впереди – стол начальника смены, дальше – антенный коммутатор, антенные усилители, приёмники много аппаратуры. Справа тоже аппараты, какая-то перестройка шла в аппаратном зале. Повернули направо. И ещё раз направо – там комната «Экспедиция» (здесь принимали частные телеграммы на полярные станции), и дальше небольшая комната «КСС» – контрольно-справочная служба. А если перед «экспедицией» повернуть налево – там была общая раздевалка.

Телеграфные аппараты, которые принимали метеоинформацию (синоптическую и аэрологическую) со всего мира, находились возле стены, справа, как заходишь в аппаратный зал. Но до всей этой аппаратуры и информации – где какой канал, как что работает ещё ой как далеко. Вначале надо освоить свою работу. Проходим наверх слева «Метеостол», Амдерминский канал (канал связи с Амдермой), но это всё тоже пока ни о чём не говорит. Поднимаемся по лестнице три-четыре ступеньки вверх, и попадаем в другой зал, здесь уже «живой эфир», царство морзянки – радиоканалы.

Телеграфный аппарат Т-63 Телеграфный аппарат РТА – 7Б

Фото из открытых источников. Автор неизвестен.

Сразу как поднялись по лестнице, справа стоит телеграфный аппарат – уже тогда стоял «РТА- 7Б». Более современный аппарат по сравнению с Т-51: меньше шумит, другой принцип работы, и печатать на нем было приятно. Этот аппарат обеспечивал связь со Штабом Морских Операций – приём и передача велись на одном аппарате. Когда-то потом лет через двенадцать, мне как-то пришлось спорить с однимиз начальников наших. Даже не спорить —начальник утверждал, что у нас односторонняя связь со Штабом морских операций. «Начальникам» часто кажется, что они очень много знают и во многих областях жизни. Связь была двусторонняя… Но были и вполне адекватные руководители.

Проходим еще метра три – и «Первый район». Это место, где я должен был начать стажироваться и работать. Дальше слева – еще какие-то кабинки, но пока не до того. Зашли в кабинку «Первого района» слева – печатающая машинка, за ней— приёмники. Справа – «Туман» средневолновый и «Волна-К» —два приёмника. Рядом с окном – небольшой антенный коммутатор. Ключ электронный, ключ «лягушка« для работы с полярными станциями. С правой стороны – стол, дальше телеграфный аппарат (один или два), датчик кода Морзе и трансмиттер который передавал в эфир азбуку Морзе с телеграфной ленты.

И расписание работы радиооператора первого района. Начинаю читать – всё расписано по минутам. И первый вопрос, первый ужас: «Свободное время есть, чтобы можно было пойти покурить?»

Почему-то мне казалось, что перерывов нет. Синоптика, шторма, авиа, телеграммы. Время прохождения информации с отметкой «шторм» – 5 минут, после наблюдения этого явления на полярной станции и передачи в АМСГ – радиобюро авиапорта! Печатающая машинка, приём информации с полярных станций на машинку! В училище два или три раза, наверное, печатали на машинке, но я не попал на эти занятия (возможно был на вахте). А потом машинки сломались, и учиться печатать на машинках закончили. Приём азбуки Морзе вёлся только на карандаш или на ручку. То есть на машинке печатать мы не могли совсем. Сразу это было страшно. Нужно было научиться печатать на машинке, принимая морзянку. Был вариант принимать информацию на карандаш – это было привычнее – и потом, печатать на машинке. Но это как «умный в гору не поидёт…». Поэтому нужно было учиться печатать на машинке.

Смотрел, как Виктор принимает авиапогоду, синоптическую информацию со станций каждые три часа, служебные и частные телеграммы. А там ещё есть гидро, метеоинформация. Скорости приёма – передачи морзянки казались «бешеными». Что-то понимал, что-то – нет. В общем, первый день – голова кругом. Вахта была с трёх часов дня до одиннадцати или двенадцати ночи.

Пришёл домой в общежитие. Разговоров, конечно, много, эмоций – тоже. Можешь не справиться, не освоить всё, что нужно: печатать на машинке, скорости морзянки высокие, не всё понимаешь, что идёт в эфире. Учиться ещё многому надо. Довольно тяжело всё. И, конечно, масса сомнений, волнений – что может что-то не получаться. В один из таких дней, когда мы сидели в общежитии, к нам зашёл в гости радист с приёмной – Паша. Заходили довольно часто разные люди – общежитие. Кто-то сидел в ожидании транспорта (вертолёта) на полярную станцию, кто-то, наоборот, прилетел с «полярки» и ждал самолёта на материк, а кто-то здесь жил и ходил на работу каждый день. «Музыкальная шкатулка» – Папанина, 3, как её называли. С жильём на острове было непросто: коммунальные квартиры, очереди на жильё. Так что гости у нас в комнате бывали довольно часто. В комнате нас четверо. Кто-то мог спать после ночной вахты, кто-то перед вахтой собирался на работу. Но в гости всё равно кто-нибудь заходил. Мне запомнилась фраза радиста Паши. Он сказал:

– Неважно, какой ты человек. Главное, чтобы ты радист был хороший.

Вот это у меня как-то засело. Сразу возникла мысль: а если не получится? А если не сможешь стать радистом? Сама фраза вызывала сомнение – смысл её. Но был и страх перед работой: одно не получается, другое сложно, информации довольно много – телеграммы, авиапогода, «сины», шторма, авиа.