Читать книгу Стеклянный ящик - - Страница 5

На следующий день в школе стояла неестественная, звенящая тишина. Не та тишина, что бывает перед бурей, а тишина после неё – истощённая, прозрачная, когда каждый звук отдаётся слишком громко в опустошённом пространстве. Для Эли весь мир сжался до размеров металлической коробки, спрятанной на дно ящика, и её собственных мыслей, которые крутились вокруг неё с назойливым, тяжёлым жужжанием. Каждый звонок, каждый взгляд одноклассников, даже голос учителя, объясняющего тригонометрию, – всё это казалось бутафорским, не имеющим отношения к той реальной, выскобленной до костей тайне, которую она теперь носила в себе, как второе сердце, бившееся в унисон с болью пятидесятилетней давности.

Джек появился у её шкафчика перед первым уроком. Он выглядел так же, как всегда – отстранённо, с наушниками на шее, но в его взгляде, когда он встретился с её глазами, была новая, едва уловимая определённость, заменившая обычную рассеянность. Взгляд человека, увидевшего цель.

– Библиотека. Четыре часа, – сказал он, не как вопрос, а как подтверждение плана, словно они были соратниками, сверившими часы перед операцией. – Я договорился с мисс Этель. Сказал, что это для углублённого проекта по локальной истории.

– Как ты… – начала Эли, удивлённая, что он опередил её.

– Я зашёл вчера, по дороге домой, – пояснил он, пожимая плечами, но в этом жесте не было небрежности. Была расчётливая эффективность. – Логичный следующий шаг. Она показалась… осведомлённой. И не удивлённой.

Последнее слово он произнёс с лёгким, значимым ударением, и Эли почувствовала знакомый холодок, пробежавший от копчика до затылка. Мисс Этель, библиотекарша с лицом, напоминающим смятую, мудрую пергаментную карту, была хранительницей не только книг. Она была летописцем, архивариусом и, возможно, исповедником всех невысказанных историй Гроуввуда. Если кто и знал что-то, что не попало в газеты, то именно она.

Уроки прошли в густом, ватном тумане. Эли ловила себя на том, что смотрит не на доску, покрытую формулами, а на затылок Джека, сидящего через три ряда. Она думала о его длинных, точных пальцах, нащупывавших тот единственный подвижный кирпич в полумраке, о спокойном, лишённом всякой патетики голосе, который среди обломков и пепла звучал как голос разума самого́. Он был странным, неудобным, колючим, как репейник. Но в этой ситуации, в этом столкновении с прошлым, его странность была единственным адекватным ответом. Он не предлагал пустых утешений, не притворялся, что понимает. Он предлагал алгоритм. Действие. И это было то, что ей сейчас отчаянно нужно – действие, якорь, чтобы не утонуть в бездне жалости, гнева и непонимания, поднимавшихся в ней волнами.

***

После последнего звонка, который прозвучал как сигнал к началу чего-то важного, они молча, не сговариваясь, направились в публичную библиотеку Гроуввуда – невзрачное, приземистое одноэтажное здание из тёмно-красного кирпича, притулившееся в тени помпезной, но такой же невыразительной мэрии.