Читать книгу Мы от А до Я - - Страница 3

Игорь Степанович предпочитал вести оседлый образ жизни. Весь его быт был подчинён рутине, чётко структурированной. Он очень любил фильмы «Шоу Трумена», «День сурка», а любимым рассказом его был «Человек в футляре» Антона Павловича Чехова. Игорь (или Степаныч, как звали его соседи по дому и дальние родственники), бывший архивист. Всю жизнь имевший дело с кодами, системами, точностью, он упорядочил свою жизнь так, чтобы в ней не было место непредсказуемости и стихийности, импульсивности и сюрпризам. Последние Игорь Степанович не любил особенно. Он живёт один, что помогает ему поддерживать порядок в доме и в голове.

Каждое утро он встаёт с правой ноги, надевает тапочки, заваривает чайник тигуаниня, выглядывает в дверной глазок, чтобы убедиться, что на лестничной площадке никто не стоит (ни противных соседочек-сплетниц, ни фальшивых газовиков, которым только и нужно, что , денежки себе забрать за так называемое обслуживание, покупает лотерейный билетик в киоске, заходит на рынок за баночкой брусничного варенья, которую съедает в течение трёх дней, разгадывает кроссворд, звонит соседке Валентине, флиртует с ней. С ней они не видятся, хотя разница между ними три этажа. Периодически то Игорь зовёт Валентину, то она его, но всегда находятся какие-то предлоги: то спина болит, то мигрень страшная, то к Валентине сыновья приедут, то мастера-сантехника она пригласила. Чисто сказка «Журавль и цапля», только не в женитьбе дело. О браке Игорь Степанович зарёкся, никакой женщины ему в доме ненадобно. А скука? Что скука? Скуки он не боялся.

В декабрьское утро понедельника наш пенсионер, бывший архивист, после вставания с правой ноги, после пары пиалочек китайского зелёного чая, после разведки на лестничной площадке отправился в соседний киоск за лотерейным билетом. Игорь Степанович твёрдо решил выиграть хотя бы 200 рублей. А ведь и акция идёт предновогодняя. Главный приз- полтора миллиона рублей. Чем чёрт не шутит!

– Мне билетик, пожалуйста.– эту фразу Степаныч всегда доставал из арсенала, как заготовку, не здороваясь.

– Нет, закончились.

– Как это так?

– Прямо перед Вами последний забрали.

Игорь Степанович помолчал, почесав затылок. Не находил, что и ответить на это.

– Судьба, видимо. Разобрали. Завтра приходите, кажись и повезёт.

Судьба.

Не попрощавшись, пенсионер вышел на улицу. Побрёл на рынок, всё думая о том, как это так…закончились билетики. Мимо проходившая женщина разговаривала по телефону, неся в другой руке довольно увесистый пакет с продуктами. Шла она с рынка.

– Ну, ничего, Олечка. Судьба, видимо, такая. Отчислили…плохо, конечно. Поступит в другое место, всё, что не делается, как говорится....

Игорь Степанович опешил. Судьба…

Зайдя на рынок, он прошёл мимо рядов прилавков, подошёл к своей знакомой Лидочке, которая выставляла на столик баночки вишнёвого варенья. Игорю нужно было именно брусничное, хоть и вишнёвое он любил не меньше. На холодильнике стояло радио. Оно вещало: «Судьба – злодейка распорядилась так, чтобы великий спортсмен погиб в 33 года..».

Игорь Степанович будто и забыл, за чем конкретно он шёл. Судьба, судьба....

– Мне две баночки брусничного.

– Степаныч, вишнёвое, может? Хорошее привезли.

– Брусничного, брусничного.

Немного погодя, продавщица Лидочка достала из укромного местечка «для постоянников», приберегла ведь.

– Спасибо, милая. – Степаныч улыбнулся и протянул купюру. – Без сдачи.

Игорь чётко распределял свой бюджет, ведь пенсия была маленькой, а другого заработка у него не было. Но он считал, что даже при небольшом бюджете, должно быть место щедрости. Помимо зажиточных трат, без которых можно, но не хочется, обойтись (китайский чай, лотерейный билетик, брусничное варенье), он оставлял щедрые чаевые продавщице.

Довольный Игорь Степанович пошёл домой, положив две маленькие красные баночки во внутренний карман куртки.

Судьба....судьба....Судьба-злодейка.

По приходе домой, Игорь Степанович смахнул крошки с клеёнчатой скатерти, протёр влажной тряпочкой поверхность стола, взял с подоконника сборник кроссвордов и остро заточенный карандаш и под радио стал разгадывать.

«Длиннохвостый попугай, 3 буквы» – АРА

«Узкий проход в здании, 7 букв» – КОРИДОР

«Косметика для ресниц, 4 буквы» – ТУШЬ

«Роман Эмиля Золя, 4 буквы»....

– «Жерминаль» не подходит, «Земля», «Мечта» сразу нет....

Игорь Степанович вспомнил название романа и записал печатными буквами в каждую клеточку по букве: «Н», «А», «Н», «А».

«Новогодний фильм Ирония…, 6 букв».

– Да не может такого быть!– вслух вскрикнул Игорь Степанович.

Игорь Степанович не был фаталистом, не верил в теории заговоров, совпадения и почую ерунду, но отрицать закономерность было бы глупо.

Он вскочил, подбежал к телефону так быстро, как только смог и набрал 6 цифр, ровно столько же, сколько и в слове «судьба».

– Валечка, что ты знаешь про судьбу? – снова без слов приветствия задал вопрос Игорь Степанович.

– Алло, Игорь Степанович? Здравствуйте!

Ох, вопрос какой глубокий… Ну, если рассудить, то судьба – это как дорожка в лесу. Вроде идёшь-идёшь, а она то вверх поведёт, то вниз, то за поворотом сюрприз подкинет.

Я вот думаю: есть в жизни вещи, что от нас не зависят – так уж звёзды легли, обстоятельства сложились. Это и есть судьба, наверное. Рождение, встречи с людьми важными, болезни ли, радости – всё как будто заранее намечено.

А с другой стороны, мы же сами выбираем, как по этой дорожке идти. Можно спотыкаться да жаловаться, а можно смотреть под ноги да радоваться каждому солнышку сквозь листву. Вот это уже не судьба, а наш характер, наша воля.

Получается, судьба это и то, что нам дано, и то, как мы с этим живём. Как два конца одной верёвочки: один конец – Божий промысел, другой – наш выбор.

Вы уж простите, если мудрено объяснила. Просто за столько лет жизни надумала вот так… А вы сами как считаете, Игорь Степанович?

– А я считаю, что шифр. Шифр, который я обязательно разгадаю. Тут нужен частотный анализ, сопоставление с датами, именами, событиями собственной жизни.

Искать нужно в прошлом: событие, которое он считает роковым: смерть жены, разрыв с сыном, ошибка, стоившая карьеры. Игорь Степанович уверен: если расшифровать «судьбу», можно доказать, что это не случайность, а система( а значит, снять с себя вину и ответственность за все решения, принятые в жизни).

Степаныч достаёт из ящика общую тетрадь с жёлтыми от времени страницами, начинает записывать «доказательства».

Ему кажется, что шифр почти раскрыт: последняя буква «А» совпадает с сегодняшней датой. Двадцать четвёртое декабря. Нет, никакой в этом логике нет. Он уверен, что в этот день должно произойти нечто решающее – либо откровение, либо катастрофа. Это и с билетами лотерейными связано, что закончились. И с вишнёвым вареньем, которое мне предложила Лида.

Игорь Степанович чувствует, что температура начинает подниматься. Смотрит на свою левую руку.

«С»– как завиток линии у основания большого пальца. «С» – это сгиб, с которого всё начинается: детство, первое решение. Буква не замкнутая, так как жизнь сразу продолжает свой путь. Идёт дальше, не давая остановиться.

«У»резкий излом вниз. У – углубление. Провал. Место, где линия уходит в глубь ладони. Словно крючок: зацепился – и уже не выпрямишь. Здесь впервые человек понимает, что жизнь – штука сложная.

Игорь Степанович переворачивает руку, указательный и средний палец похожи на букву «Л», но если приглядеться, то и на «Д».

«Д»– широкая, устойчивая, с опорой. Дом. Долг. Дело. То, ради чего держится линия. В ладони это длинная прямая-годы работы. Буква будто бы говорит: «терпи, стой, неси».

«Ь»– почти невидимая пауза. Любой человек, интересующийся фонетикой, или тот, кого мучили до 7 класса фонетическими разборами в школе, знает, что в транскрипции мягкость обозначается запятой. Мягкий знак есть в словах: [бол’], [л’убоф’], [мат’], [доч’], [вопл’]. Это буква, при фонетическом разборе в которой ставят прочерк, ведь он не обозначает звука. Ему нельзя дать характеристику по парности, глухости, твёрдости, мягкости. Но «Ь» будто меняет всё, что было до.

«Б»– тот же «Ь», но уже с крышей. Замкнутый круг с хвостом. Кажется, что та самая крышечка даёт ощущение завершённости, ясного чувства сформированности и твёрдости/парности/звонкости, но не тут-то было. Рука узнаёт этот изгиб, здесь уже проходили.

«А»– вершина, острый угол, начало (и конец одновременно). Акме, точка осознания. Линия жизни поднимается вверх, почти обрывается, но твёрдо и уверенно приземляется на землю, точно кошка на все четыре лапы. Вдруг становится ясно: всё, что было, вело именно сюда. Это может быть смирение, прозрение или последняя попытка понять смысл.

– Валечка, ты всё ещё тут? На проводе?– Степаныч вспомнил, что трубку он не положил.

– Тут, Степаныч, тут

– Ты мне очень помогла, очень. Признателен я тебе.

– А волшебное слово?

– Судьба.

Слово «Судьба» для Игоря Степановича было поистине волшебным. Он был твёрдо убеждён, что оно не читается- его ощупывают. Каждая буква- не звук вовсе. Скорее след, шрам. И если провести пальцем по этому шероховатому рубцу, то можно увидеть всю прожитую жизнь. И тут Игорь Степанович задумался, оглядел ладонь левой руки, затем и правой, посмотрел на потолок, посмотрел на шкаф с книгами, которые стояли строго в алфавитном порядке…

(Дальше читателю нужно выбрать только одну концовку рассказа. Выбирая конкретную, её нужно будет учитывать как единственно верную и единственно точную. Так и случилось с Игорем Степановичем. Поддавшись своему любопытству, читатель может ознакомиться с остальными, но это будет как посмотреть ответы в контрольной, за которую уже выставлена оценка и на судьбу Игоря Степановича она не повлияет. Итак: а) тихий трагизм, б) двусмысленность, в) метафизика, г)обратный ход?)

Концовки рассказа

а) Тихий трагизм

Игорь Степанович положил трубку, медленно опустился в старое кресло у окна и уставился на падающий снег. В голове крутились обрывки мыслей: «Судьба… шифр… разгадка…». Но теперь всё казалось бессмысленным. Он вдруг осознал, что всю жизнь искал закономерности там, где их, возможно, и не было.

Он достал из ящика общую тетрадь, перелистал исписанные страницы: схемы, сопоставления дат и событий. Всё это выглядело как бред. «А может, я просто боялся жить, – подумал он. – Боялся случайности, боялся свободы, боялся самого себя. Совсем как этот…чеховский....Беликов. Похоронят меня в гробу, если будет, конечно, кому хоронить, и скажут, что таких людей одно удовольствие хоронить, что я достиг своего идеала.»

За окном стемнело. Игорь Степанович закрыл тетрадь, аккуратно поставил её на полку к другим книгам строго в алфавитном порядке. Потом лёг на диван, укрылся пледом и закрыл глаза. В тишине он услышал лишь одно слово: «Судьба». Оно больше не звучало как шифр. Оно звучало как приговор.

б) Двусмысленность

После разговора с Валентиной Игорь Степанович долго сидел, глядя на ладонь. Линии на ней действительно напоминали буквы «С», «У», «Д», «Ь», «Б», «А». Но теперь он задумался: а вдруг это не шифр, а просто случайность? Может, он сам навязал им смысл, потому что боялся признать: жизнь – это хаос, а не система? Хаос, которого он так боялся и который он не впускал в свою жизнь не под каким предлогом. Так не впускал он газовиков, колядующих, перепись населения и соседок-сплетниц.

На следующий день он снова пошёл за лотерейным билетом. Киоскёр улыбнулся:

– А, это вы! Вчера последний забрали прямо перед вами. Сегодня вот, держите.

Игорь Степанович взял билет, но не стал его сразу проверять. Он долго смотрел на цифры, пытаясь увидеть в них закономерность. Но ничего не складывалось.

Вечером он позвонил Валентине:

– Валечка, знаешь, я тут подумал… Может, судьба- это просто слово?

– А что же тогда не слово? – засмеялась она.

– Не знаю… -он замолчал. -Может, мы сами её придумываем.

– Может, и так, – мягко ответила Валентина. – Но ведь от этого она не становится менее настоящей, правда? Степаныч, с заходи ко мне на чай? С брусничным вареньем.

– Поднимаюсь, Валечка.

Он посмотрел на билет, потом на ладонь, потом в окно. Снег падал, укрывая город белым покрывалом. Степанович взял ключи и покинул квартиру, захватив печенье.

в) Метафизика

Когда Игорь Степанович положил трубку, в комнате стало тихо. Но тишина была особенной, будто наполненной шёпотом. Он закрыл глаза и вдруг почувствовал, как время замедляется. Буквы «С», «У», «Д», «Ь», «Б», «А» перестали быть просто символами. Они превратились в потоки света, переплетающиеся между собой, образуя узор, который он не мог до конца понять.

Он встал, подошёл к зеркалу и увидел не себя, а множество отражений – разных версий Игоря Степановича, живущих в параллельных мирах. Один из них выиграл в лотерею, другой женился на Валентине, третий уехал в другой город, четвёртый…

– Это и есть судьба? – прошептал он.

– Это и есть ты, – ответил голос.

Игорь Степанович понял: он не разгадывал шифр судьбы. Он сам был этим шифром. Каждая его мысль, каждое решение, каждый страх и надежда – всё это складывалось в узор, который нельзя было ни прочитать, ни изменить. Потому что он уже был.

Он улыбнулся и сел обратно в кресло. Теперь он знал: судьба – не загадка. Судьба – это он сам.

г) Обратный ход

Игорь Степанович положил трубку и вдруг резко встал. «А что, если я всё перепутал?» – подумал он. Может, не судьба ведёт его, а он ведёт судьбу? Может, буквы на ладони – не предсказание, а инструкция?

Он быстро достал тетрадь и начал переписывать всё заново. «С» – не начало, а призыв к действию. «У» – не провал, а поворот. «Д» – не долг, а дверь. «Ь» – не пауза, а мягкость, гибкость. «Б» – не замкнутость, а база, фундамент. «А» – не конец, а точка отсчёта.

На следующее утро он пошёл на рынок, но не за вареньем, а к Лидочке.

– Лида, а у тебя есть вишнёвое варенье? – спросил он с улыбкой.

– Конечно, есть! – удивилась она. – А что, брусничное надоело?

– Надоело, – честно ответил Игорь Степанович. – Хочу попробовать ваше вишнёвое.

Потом он зашёл в киоск и купил лотерейный билет. Не для того, чтобы выиграть, а просто потому, что захотелось.

Игорь Степанович улыбнулся. Он больше не искал шифр. Он начал его создавать.