Читать книгу Офицерский романс. Из огня да в полымя - - Страница 10

В то самое время, когда Антон, все еще испытывая муки совести, вез в Москву Щеглова, Михаил Андреевич Вишецкий по укоренившейся за последние годы привычке стоял у окна своей парижской гостиной и курил сигару. К шестидесяти годам у него осталось не так уж много пристрастий, но рюмочка выдержанного кальвадоса на ночь и ежедневная сигара после обеда обязательно входили в их число. Пуская ароматный дым, он смотрел в окно на Сену и вспоминал Петроград, каким он запомнил город в том страшном семнадцатом году.

В это непростое и тяжелое время он представлял себя качающимся на качелях от отчаяния к надежде и наоборот. Михаил Андреевич отчетливо помнил тот неудержимый страх, охвативший его, когда в дом вломились революционные матросы, от которых несло алкоголем и, что еще страшнее, смертью. В тот момент он осознал, что все, на чем стоял порядок, разрушено. И единственная возможность спастись – это бежать. Да, Вишецкий мог гордиться своей интуицией и тем, что еще до войны перевел часть своих активов в Европу. Теперь он не бедствовал, как многие другие русские эмигранты, а продолжал коммерцию даже здесь, в Париже. Вишецкий успел вовремя уехать из страны, вывез жену и мать, а вот замужняя дочь осталась в России. В двадцатом вместе с беженцами из Крыма пришло к нему известие о смерти Лары, его единственной дочери, умершей от тифа вместе со своими детьми. Зять, офицер-корниловец, погиб еще раньше. Через два года умерла мать, а в прошлом году – жена, не сумевшая оправиться от горя. Вот такую тяжелую цену пришлось заплатить его семье. И воссозданное благополучие не радовало Михаила Андреевича. Заноза, вызывающая постоянную тупую боль, засела в его сердце навсегда. Он не был сентиментальным человеком. Упорство, труд и напористость в делах всегда значили для него больше, чем христианские добродетели. Внук крестьянина, ушедшего в город и начавшего с извоза, сын торговца, он выбился в предпринимательскую элиту исключительно за счет личных качеств и известной доли везения. Человек практический, не склонный к рефлексии, он, оставшись один, почувствовал такую неизбывную тоску, что в пору хоть в петлю лезть.

Поэтому-то неожиданное известие, полученное весной этого года, кардинально поменяло до того полную безысходности ситуацию. Один из старых друзей, еще с петербургских времен, обосновавшийся с прошлого года в Праге, прислал ему письмо. Друг покинул Россию позже, уже после Гражданской войны, и был рад узнать, что Вишецкий жив и здоров. Они стали переписываться. И Михаил Андреевич поведал о своих несчастьях. В ответ друг написал, что в двадцатом году видел старшую дочь Лары – Лизу. Они встретились на небольшой станции, когда ожидали поезда. Лиза выжила после тифа и была вполне здорова. По всему выходило, что внучка Вишецкого Лиза жива и находится сейчас в России. Осталось вывезти ее заграницу. Он сразу начал действовать со всей энергией. Вишецкий уже несколько лет был гражданином Франции и рассчитывал на помощь государства. Он обратился в Министерство иностранных дел, чтобы использовать дипломатические каналы. Увы, все усилия оказались безрезультатными. Франция не имела с Россией дипломатических отношений. Следовательно, и прямых контактов между странами не было. А возможности действовать через третьих лиц были слишком ограничены. Его убеждали в официальных кругах, что не все потеряно. Правительство Эррио, пришедшее к власти в мае 1924 года, намерено пойти на соглашение с СССР. В Москве откроется французское посольство. Вот тогда дипломатия сможет ему помочь. Надо немного потерпеть. Михаил Андреевич не только читал газеты, он был хорошо знаком с предпринимателями, которые желали бы торговать с Россией напрямую. Эта торговля, по их мнению, была бы взаимовыгодна обеим странам. И их позиция становилась все более весомой. Все шло к тому, что отношения действительно установятся. Но чем больше Вишецкого убеждали подождать, тем менее он был с этим согласен. Стремление вывезти внучку превратилось в навязчивую идею. Ему пришла мысль попробовать решить проблему частным образом. В эмигрантской среде ходили слухи о тайных переходах границы и о счастливцах, вернувшихся оттуда. Вишецкий добился встречи с генералом Кутеповым, авторитет которого был очень высок. Тот был занят подготовкой к созданию организации, призванной объединить русское офицерство. Выслушав просьбу человека, оказывающего серьезную финансовую помощь, Кутепов пообещал свое содействие, дав, тем не менее, понять, что до конкретики дело дойдет не сразу. Не успокоившись, Михаил Андреевич продолжил поиск возможностей и вышел на человека, по отзывам о нем, способного совершить частную спасательную экспедицию в СССР. Вишецкий нашел его и сделал ему свое предложение. Именно сегодня он должен был получить ответ: возьмется этот человек за работу или нет? И встретятся они в три часа дня.

Михаил Андреевич положил потухший окурок сигары в пепельницу. Увы, он не получил обычного удовольствия от курения. Наверное, подумал он, это было связано с волнением. Оно охватывало его все сильнее и сильнее. С этим Вишецкий ничего не мог поделать. Да, в случае отказа он мог продолжить искать следующих кандидатов, но почему-то ему казалось, что другие не подойдут. Вишецкий, скрывая беспокойство, посмотрел на стенные часы: большая стрелка приближалась к двенадцати. Без двух минут три. Пора бы ему прийти. В прошлый раз он проявил пунктуальность. В это время в прихожей послышался входной звонок. Гость, которого так ждал Вишецкий, в очередной раз продемонстрировал хорошие манеры. Михаил Андреевич не стал выдерживать характер и поспешил в прихожую. Его служанка открыла дверь, пропуская гостя. Тот вежливо прикоснулся к шляпе, приветствуя девушку. В последний момент, странно оробев, Вишецкий остановился и спрятался за дверь, забыв, что в ее стекла будет виден его силуэт.

– Проходите, месье, – сказала служанка по-французски. – Хозяин ждет вас.

Гость поблагодарил и отдал ей свою шляпу.

– Здравствуйте, Михаил Андреевич, – сказал он, бегло осмотревшись и улыбаясь в густые светлые усы.

Вишецкий вышел ему навстречу и, здороваясь, крепко пожал руку.

– Проходите в мой кабинет, – сказал он гостю, показывая, куда следует идти.

– Жанна, будьте добры. Никого ко мне не пускайте.

Он плотно затворил за собой дверь и прошел к столу, попросив гостя садиться. Человека, которого он так ждал, звали Николай Владимирович Нелидов. Это был высокий и статный молодой мужчина, одетый в светлый летний костюм-тройку. Его лицо с небольшими голубыми глазами и грубоватыми, но мужественными чертами было покрыто загаром, как у человека, проводящего много времени на солнце. Щеки и подбородок были чисто выбриты. Ему исполнился тридцать один год. А вот светлые волосы над лбом уже начали редеть. Зато от всего его облика веяло силой и уверенностью. Нелидов, отпрыск знатного дворянского рода, бывший ротмистр, а ныне эмигрант, в отличие от многих своих сослуживцев по Белой армии, не опустился, не отчаялся и сохранил в полной мере свое достоинство. Костюмчик-то на нем дешевый, из магазина готового платья. А как сидит! Чувствуется порода. Еще до первой встречи, наведя о нем справки, Вишецкий понял, что именно такой человек ему и нужен. Сейчас Михаил Андреевич с тревожно бьющимся сердцем ждал от Нелидова ответа. Ему хотелось задать гостю вопрос по существу, и он изо всех сил сдерживался, напуская на себя внешнее безразличие. Бывший ротмистр понял его нетерпение и опять чуть улыбнулся в усы.

– Михаил Андреевич, – сказал он. – Не стану толочь воду в ступе и излишне заставлять вас волноваться. Я принимаю ваше предложение.

Вишецкий не смог сдержать облегченного вздоха.

– Но принимаю на своих условиях. И вот их я хотел бы обсудить.

– Я готов, Николай Владимирович, – поспешно произнес Вишецкий. – Готов увеличить сумму вознаграждения.

Нелидов едва заметно поморщился.

– Речь не об этом. Вознаграждение меня вполне устраивает. Давайте, Михаил Андреевич, поговорим о самой поездке.

– Весь во внимании, Николай Владимирович.

– Первое и непременное условие, которое я выдвигаю – это сохранение строжайшей тайны. Вы должны молчать о нашем соглашении и терпеливо ждать от меня известий. Напоминаю, что вы не ограничили меня в сроках. Вам придется набраться терпения.

– Я понимаю, – вставил Вишецкий.

– Хорошо, пойдем дальше. Второе мое условие. Вы предоставляете мне полную свободу действий. Я же собираюсь осуществить поездку туда один. На собственный страх и риск.

– Постойте, Николай Владимирович! Напрасно вы отказываетесь от всякой помощи.

Я говорил вам, что в Москве действует хорошо законспирированная организация. У меня есть выход на ее главу, некого Якушева. Он сможет вам помочь.

– А вот от подобной помощи вы меня увольте. Я не желаю связываться с какими-то ни было союзами и организациями. Если вы будете настаивать на этом, я откажусь от вашего предложения!

– Что вы? Что вы? Я не настаиваю! Но вдруг вам действительно понадобится помощь? Разве зазорно будет попросить ее? Якушев серьезный человек. Меня заверили, что у него большие возможности.

– Мне глубоко безразличны возможности господина Якушева. Скажите, вы согласны со вторым условием? Или нет?

– Согласен! Извините меня за навязчивость в этом вопросе. Вы должны понять, что для меня вызволение внучки чрезвычайно важно!

– Понимаю и извиняю, – сказал Нелидов. – Итак, продолжим. От вас потребуется письмо для вашей внучки. Оно и станет моей верительной грамотой. Вы говорили, что она уже взрослая? Сколько ей?

– Осенью будет двадцать лет.

– Михаил Андреевич, вы отдаете себе отчет, что найти вашу внучку – это полдела? Она должна согласиться покинуть Россию. Насильно мне ее не увезти.

– Почему вы думаете, что она не захочет ехать? Я – единственный родственник, который у нее остался. Здесь у нее будет будущее, какое она пожелает. Я все устрою. А там. Что ждет ее там? Убожество и прозябание!

– Не скажите, уважаемый Михаил Андреевич. Вы прошлый раз обмолвились, что ваша внучка вступила в комсомол. Значит, она придерживается других взглядов, чем вы. Далеко не все живущие в России хотят ее покинуть.

– Я постараюсь убедить ее в письме!

– Хорошо. Но все же давайте обговорим и этот вариант. Допустим, она остается. Что тогда?

– Тогда я надеюсь, что мы восстановим с ней почтовую связь. Я буду писать ей письма. Меня заверили, что почтовая служба у большевиков работает. Девочка сможет получать письма из-за границы. Но вы обязательно должны ее найти. Обязательно!

– Я сделаю все, что будет в моих силах, – сдержанно сказал Нелидов. – Будь она живой или мертвой, я ее найду.

– А как вы думаете ее вывезти?

– У меня приготовлены два плана. Основной – тот, что предложили вы. При помощи посольства Польши. Я свяжусь с польским дипломатом. И ваша внучка получит паспорт, по которому выедет за границу. В случае, если этот план не сработает, она покинет Россию нелегально вместе со мной.

– Вы так и не сказали мне, как вы собираетесь проникнуть в Совдепию.

– И не скажу. Дело ведь идет о моей безопасности. Вам лучше не знать до тех пор, пока я не вернусь.

– Очень жаль! Я обречен находиться в неведении.

– Ну, не переживайте. Поверьте, если что-то пойдет не так, плохая весть добежит до вас быстрее, чем можете себе представить. Это в том случае, если я попадусь. Но я постараюсь не попасться. Не будь у меня такой уверенности, я бы не взялся за эту работу.

– Я тоже верю в вас, – убежденным тоном сказал Вишецкий. – Николай Владимирович, мы не обсудили наши денежные дела. Какую сумму вам будет нужно на расходы?

Он знал, что Нелидову в финансовых вопросах можно верить, как самому себе. Бывший ротмистр не был бессеребренником, но в деньгах отличался исключительной честностью.

– Мне потребуются пятнадцать тысяч долларов. Беру с запасом. Чтобы деньги остались на непредвиденные расходы.

– Но почему доллары?

– Они ликвидны. Доллары легко обменять на немецкие марки, польские злотые, даже на рубли, будь такая необходимость. И на всякий случай, пожалуйста, купите мне три-четыре маленьких алмаза. Драгоценные камни всегда в цене. Не понадобятся – верну.

– А ваше вознаграждение?

– На треть суммы выпишите чек. Я заберу его сейчас. Две трети вы передадите мне по возвращении. Это в случае удачного исхода. Но мы не можем не подумать и о том, что меня все-таки постигнет неудача. Тогда вы должны отдать мне еще одну треть. А если я не вернусь и не подам о себе весточку, вы отправите деньги на счет мадемуазель Алис Дефитер. Ее банк и номер счета я вам пришлю.

– А я вам даю слово, что выполню наши договоренности!

Они еще долго обсуждали предстоящую поездку Нелидова. Вишецкий оставлял Николая Владимировича на ужин, но тот вежливо отказался. Прощаясь, Нелидов спросил:

– Михаил Андреевич, я могу быть уверен, что вы никому ничего не скажете? Это очень важно. Даже Кутепову и прочим нашим вождям не нужно знать о том, что мы собираемся сделать.

– Не беспокойтесь. Я буду молчать.

Когда за гостем закрылась дверь, Вишецкий внезапно ощутил запоздалый укол совести. Ведь он не сказал Нелидову, что встречался с Кутеповым, и тот уже знает о его попытках найти внучку. Он какое-то время раздумывал: говорить или не говорить. И решил промолчать. Больше всего Вишецкий боялся, что Нелидов передумает ехать. Такое вполне могло случиться. Пусть лучше ротмистр ничего не узнает. В тот момент Михаилу Андреевичу казалось, что он принял правильное решение.

Нелидов, выйдя от Вишецкого, прошелся пешком по набережной. Все было решено.

В кармане лежали чеки, и оставалось одно: готовиться к поездке. Еще два месяца назад того, кто сказал бы ему, что он согласится участвовать в подобной авантюре, Нелидов послал бы подальше. Но меняются обстоятельства, а значит, меняется и отношение к ним.

Он хорошо представлял, насколько трудное дело взвалил на себя. Нелегальное путешествие в страну, из которой ротмистр Нелидов бежал вместе со всей армией четыре года назад, может завершиться его смертью. И не обязательно быстрой. Пусть сейчас он сторонится бывших однополчан и не желает связываться с политикой. Если он попадется карательным органам Советов, вряд ли кто станет защищать его. Смерть, которую он обманул в двадцатом, может настигнуть его сейчас. Нелидов все это знал. У него просто не было выбора. Вернее, был, но ему не нравился. Вишецкий обещал огромный гонорар за возвращение внучки, а ему были нужны деньги. Очень нужны. И так как воровать или грабить он не мог, не позволяла честь офицера, оставалось рискнуть своей жизнью. Да и воссоединение семьи – дело благородное. Одно время от безысходности он собирался поступить в Иностранный легион. Теперь получалось, что опасности там те же, а вот деньги другие. Он хорошо подумал и выбрал более короткое и денежное предприятие. Вояж на бывшую родину. И он сделает все необходимое, чтобы вернуться. Помочь девушке по имени Аньес. Спасти ее или умереть. Как выйдет, так и выйдет. Аминь!