Читать книгу Хроники Геба: Наследники Крови. Часть 1 - - Страница 1

Воспоминания: Семья

Где-то в главном зале поместья фон Кровейден…

Воздух в зале был неподвижен и густ, пах старым пергаментом, полированным деревом и едва уловимым ароматом ладана, который всегда сопровождал Эдгара. За массивным дубовым столом, способным усадить два десятка гостей, собралось всего пятеро.

Эдгар фон Кровейден восседал во главе, его пальцы, длинные и бледные, были сложены домиком. Высокий и худощавый, он казался высеченным из древнего льда. Лицо – аристократически резкое, с высокими скулами и холодными, пронзительными глазами красноватого цвета, в которых читались века безраздельной власти. Светлые пепельные волосы, тронутые сединой у висков, были безупречно уложены аккуратными линиями. Он был облачен в строгий костюм из черного пиджака с узорами и красным жилетом под ним, и лишь его перстень перекликался с едва заметным серебряным отсветом в глубине зрачков. Его взгляд, тяжелый и всевидящий, был устремлен на Ванессу.

По правую руку от него сидела Оделия, безупречная и невозмутимая, как статуя из белого мрамора. Ее ослепительно-бледная кожа казалась фарфоровой, а волосы цвета крови были убраны в сложную, но строгую прическу, открывающую тонкую, изящную шею. Черты лица были безупречны и холодны: высокий лоб, прямой нос и губы, изогнутые в вечном выражении легкого превосходства. Ее темно-багровые глаза, цвета запекшейся крови, были опущены на том по гемомантии, но каждый мускул ее лица был вниманием. На ней было платье глубокого металлического оттенка, без лишних украшений – лишь серебряная заколка в виде капли.

Напротив нее, развалившись в кресле с вызывающей небрежностью, сидел Артур. Он был строен и гибок, как хищный зверь. Его яркая, почти театральная внешность контрастировала со сдержанностью остальных: вьющиеся пепельные волосы падали ему на лоб, обрамляя лицо с насмешливо изогнутыми бровями и живыми, бездонными глазами цвета ночного неба, в которых плескались целые россыпи насмешливых звезд. Он был одет в черный камзол и пурпурный жилёт с серебряным шитьем, слишком яркий для этого собрания, и вертел в длинных, подвижных пальцах мерцающий шар магической энергии.

Виолетта, заняв место в тени, у самого края стола, казалось, растворялась в полумраке. Ее волосы цвета воронова крыла были заплетены в тугую, неброскую косу. Черты лица были миловидны и ничем не примечательны – идеальная маска, чтобы не запомниться. Но из-под опущенных ресниц ее глаза цвета рубина внимательно скользили по присутствующим, отмечая каждую смену выражения. Ее серо-синий наряд был простого покроя, не привлекавший внимания, но сшитый из дорогой, мягкой ткани, позволявшей двигаться бесшумно.

И, наконец, Ванесса. Сидя по левую руку от отца, она чувствовала тяжесть их взглядов, контрастирующую с ее собственной внешностью. Фарфорово-серая кожа. Длинные вьющиеся волосы цвета воронова крыла были собраны в практичный узел, выпуская лишь несколько непослушных прядей. Ее глаза, большие и выразительные, были не багровыми и не серебряными, а темно-зелеными, почти черными – живыми и полными скрытой боли и решимости, столь чуждыми для вампирского рода. В ее строгом черном платье с высоким воротником угадывалась попытка подражать аскетизму Оделии, но в линиях ее губ и в напряженной осанке всё еще читалась “хрупкая, смертная оболочка”, которой она называла своё тело.

Ванесса сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Отец. Оделия. Артур, Виолетта. – голос Ванессы был ровным, без привычной для нее в таких разговорах нотки защиты. – Я собрала вас, чтобы сообщить о своем решении. Я покидаю Мекитар. Я еду в Погребальную Песнь, в поместье бабушки Берлайн.

Тишину, что воцарилась в комнате, первым нарушил Артур. Он фыркнул, и магический шар в его руке лопнул с тихим хлопком.

– К Бабушке-Повелительнице Зомби? Ванесса, дорогая, ты хочешь усовершенствовать Казимира или окончательно превратить его в заурядного голема из плоти? У нее там пахнет формальдегидом и скукой. Я бы на твоем месте нашел более веселого наставника. Могу, к примеру, оживить пару местных скульптур у мавзолея, чтобы они тебе спели серенаду о пользе позитивного мышления.

– Забудь о его “шутках”, – Оделия, не отрывая глаз от книги, произнесла ледяным тоном. – Твое решение иррационально, сестра. Берлайн Халдоли – глава Реаниматоров. Ее методы… грубы. Они основаны на примитивном оживлении плоти, а не на тонком искусстве управления жизненной силой. Ты – дампир, дитя не только некромантии, но и утонченной вампирской сущности. Тебе нужна не сила морга, а изящество гемомантии. Останься. Я помогу тебе найти способ укрепить связь с твоим… эйдолоном. – Она произнесла последнее слово с легким оттенком брезгливости.

– Это не просто “эйдолон”, Оделия! – глаза Ванессы вспыхнули. – Это Казимир. И твоя “утонченная” магия рассматривает его как проблему, которую нужно решить. Бабушка видит в нем… потенциал. Она понимает симбиоз, который я создала. Ее знания могут дать ему больше, чем просто силу. Они могут вернуть ему большую осознанность.

В разговор вступил Эдгар. Его низкий, властный голос разрезал воздух, заставив всех замолчать. Он не повышал тона, но его слова были весомее крика.

– Твой “проект”, Ванесса, – это личная прихоть, которая уже однажды едва не стоила тебе жизни. Безрассудство с тем гримуаром показало, что ты все еще руководствуешься эмоциями, а не долгом. Почему я должен позволить тебе отправиться в логово твоей бабушки и ее… культа… и рисковать именем нашего Дома снова?

Ванесса встретила его взгляд. В ее глазах не было прежней мольбы – лишь холодная, отточенная решимость, так похожая на его собственную.

– Потому что это не просьба, отец. Это уведомление. – Она позволила этим словам повиснуть в воздухе. – Я не еду за одобрением или утешением. Я еду за мощью. Сила, которую я получу у Реаниматоров, и артефакты, к которым я получу доступ, укрепят не только Казимира. Они укрепят наш Дом. Я перестану быть обузой в семье. Вы сами учили меня, что в нашей вечной “игре за власть” любой инструмент, любое знание должно быть использовано. Бабушка – такой инструмент. Я намерена им воспользоваться.

Оделия медленно закрыла свою книгу.

– Опрометчиво. Но… в твоей дерзости есть определенная логика. Если ты рассматриваешь это как стратегический шаг, а не бегство… Возможно, в их архивах есть манускрипты, утерянные для нашей библиотеки. – В ее глазах мелькнул интерес алхимика, нашедшего новый, пусть и сомнительный, реагент. – Я составлю список целей для твоих… исследований.

Наконец, вступила в разговор Виолетта, подняв глаза, она говорила тихо, но ясно.

– Погребальная Песнь – гнездо интриг, даже по нашим меркам. Реаниматоры грызутся с другими фракциями за влияние. Бабушка Берлайн – могущественный союзник, но ее благосклонность делает тебя мишенью для ее врагов. – Она обвела взглядом стол. – Я помогу тебе с прикрытием на месте. У меня есть несколько… ушей… среди ее свиты. Они предупредят тебя в случае крайней необходимости. И обеспечат «исчезновение» любых неудобных записей о твоих экспериментах, если ты что-то натворишь. Не вздумай использовать имя «Фон Кровейден» – сама знаешь, что это может привлечь врагов.

Артур рассмеялся, но на этот раз в его смехе была нотка одобрения.

– О! Так наша маленькая полукровка решила поиграть в большую политику? Прекрасно! Скажи бабушке, что если ей понадобится «убедить» кого-то из своих конкурентов, я с удовольствием нанесу визит. Могу устроить в ее честь представление… из их же внутренностей. Я знаю как она такое любит – будет весело!

Все взгляды снова устремились на Эдгара. Барон несколько минут смотрел на Ванессу, и в его ледяных глазах что-то сместилось. Он видел не свою уязвимую дочь-полукровку, а наследницу, требующую свои права.

– Хорошо. – Эдгар медленно кивнул. Это слово прозвучало как приговор.

Он поднялся, и все невольно выпрямились.

– Ты едешь. Но помни: отныне твои неудачи – это не личные трагедии, а провалы Дома фон Кровейден. Твои успехи – это наши успехи. Ты идешь на войну, Ванесса. Не с троллями или стражниками, а с самой природой жизни и смерти. Вернись победительницей. Или не возвращайся вовсе. Виолетта обеспечит тебе каналы связи. Используй их для отчетов, а не для сентиментальных излияний.

Он развернулся и вышел из библиотеки, не оглядываясь. Его молчаливое согласие было высшей формой признания.

Ванесса осталась сидеть за столом, чувствуя смесь триумфа и леденящего душу страха. Она добилась своего. Теперь ей предстояло оправдать доверие, которое она у них вырвала. Она мысленно обратилась к Казимиру, чье безмолвное присутствие было ее единственным утешением: «Мы идем, любовь моя. Мы найдем то, что вернет тебя мне. Какой бы ценой это ни обошлось».