Читать книгу Отсчёт - - Страница 1

Вереск умирал красиво. Осень раскрасила его в медные, багряные и золотые тона, и под низким свинцовым небом он напоминал драгоценную, но забытую в траве брошь. Тишина здесь была не мирной, а плотной, зрелой, как сыр в погребе. Все всех знали, и это знание висело в воздухе – тяжелым, сладковатым запахом прошлогодней листвы и сплетен.

Алексей Гордеев шёл по главной – и единственной – улице, носящей гордое название Проспект Победы, и чувствовал эту тишину кожей. Его шаги гулко отдавались от запертых на замок витрин универмага «Уют». Ещё час до конца рабочего дня, а уже казалось, что город вымер. Он знал, что за занавесками, в щелях между ставнями за ним наблюдают. Наблюдают за своим участковым, который не смог.

Не смог что? Пока – ничего. Но первое убийство, случившееся неделю назад, повисло на нём тяжёлым, невидимым жерновом. Михаил Семёнович, учитель истории, был найден в своём кресле с книгой на коленях. Инфаркт, сказал врач. Естественная смерть, подтвердили в райцентре. Но вдова, белая как мел, шептала одно и то же, цепляясь за рукав Гордеева ледяными пальцами: «Он видел себя, Алёшенька. Перед тем как схватиться за сердце. Вышел из спальни, бледный-бледный, и говорит: „Маша, ко мне в кабинет кто-то пришёл“. А когда мы зашли… там никого не было. Но он смотрел в пустой угол и бормотал: „Ты… ты…“ Потом сел, выдохнул: „Время вышло“. И всё».

Гордеев отмахнулся тогда. Стресс, возраст, давление. У стариков бывают галлюцинации. Но в глазах Марии Семёновны был не просто испуг. Был чистый, неразбавленный ужас, который видел нечто необъяснимое.

А теперь вот второе. Всего полчаса назад звонок из медпункта. Нашли Людмилу Петровну, хозяйку «Продуктов», в подсобке её же магазина. Предварительно – инсульт. Но девочка-кассирша, которую уже отпустили домой под седативными, икала и плакала: «Тётя Люда сказала, что ей надо поговорить с женщиной… которая на неё похожа. Как две капли! Вошла в подсобку, а через минуууту… я услышала стон… и слова: „Вре-мя… вы-шло“».

Гордеев остановился, достал пачку сигарет. Ветер тут же выхватил у него одну, унеся её в сторону облетевшего сквера. Он прикурил вторую, глубоко затянулся. «Время вышло». Одинаковые слова. Бред? Мистификация? Или в этом городе, где все друг друга знают, завёлся убийца, использующий какую-то непостижимую, театральную методику?

Он повернул к зданию участка, одноэтажному, кирпичному, похожему на бункер. Его личное время здесь текло иначе – медленно, густо, заполненное отчётами, мелкими правонарушениями и тихим отчаянием. Он сбежал сюда из большого города, из следственного отдела, после того дела. После той ночи, когда мигалки освещали не тело на асфальте, а его собственную карьеру, разбитую вдребезги трусостью и давлением свыше. Вереск должен был стать его кельей, местом для тихого искупления безмолвием. Но вышло иначе. Грех, казалось, не желал оставаться в прошлом. Он материализовался здесь, в этом тихом омуте, в виде призраков, которые являлись людям перед смертью.

Алексей отбросил окурок, растёр его каблуком. И в этот момент краем глаза он уловил движение в витрине магазина «Всё для шитья». Не своё отражение – нет. Чуть дальше, в глубине затемнённого стекла, стоял кто-то ещё. Высокий, в таком же, как у него, потрёпанном кожаной куртке, с таким же жёстким пробором в волосах.

Сердце Гордеева ёкнуло, остановилось на секунду. Он резко обернулся.

Тротуар был пуст. До ближайшего перекрёстка – метров пятьдесят, спрятаться некуда. В витрине теперь чётко отражался только он один, с лицом, внезапно осунувшимся от напряжения и недосыпа.

«Нервы, – сурово сказал он себе вслух. – Собраться, Гордеев. Тебе не сорок, чтобы верить в призраков».

Но когда он снова двинулся к участку, по спине у него, под курткой, медленно поползла ледяная струйка пота. И он знал, что это были не нервы. Это был первобытный, животный инстинкт, который шептал ему на древнем, забытом языке: Тень нашла своего хозяина. И её время тоже идет.