Читать книгу Развод. Ты поставил не на ту женщину - - Страница 5

Спустившись вниз, я как будто попала в другую реальность. Кухня была залита утренним солнцем, пахло свежесваренным кофе и овсяной кашей. Лида, наша экономка, суетилась у плиты, делая вид, что ничего не произошло. Она работала у нас почти десять лет и была мастером по созданию иллюзии нормальной жизни, даже когда мир рушился. Но сегодня ее движения были слишком резкими, спина слишком прямой. Она тоже чувствовала напряжение, витавшее в воздухе.

За столом, на барном стуле, который достали из кладовки, сидела Аня. Она была одета в какой-то старый Лешкин свитер, который был ей безнадежно велик. Рукава, закатанные в несколько раз, все равно закрывали ей ладошки. Перед ней стояла тарелка с кашей, к которой она не притронулась. Девочка смотрела в одну точку огромными серыми глазами, и в них стоял такой вселенский ужас и одиночество, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Она услышала мои шаги и вздрогнула, вжавшись в спинку стула. Я была для нее монстром. Чужой, страшной женщиной.

– Доброе утро, – мой голос прозвучал хрипло и чужеродно в этой солнечной кухне.

Аня не ответила. Только еще ниже опустила голову.

– Марина Витальевна, вам кофе? – торопливо спросила Лида, спасая неловкую паузу.

– Да, Лида. Черный. Без сахара.

Я села за стол напротив девочки. Между нами было метра полтора пространства, но ощущалось оно как пропасть. Я смотрела на нее, а видела его. Каждая черточка ее лица была как пощечина.

Что мне с ней делать? Самым логичным было бы найти эту женщину, всучить ей пачку денег и вернуть внучку. Забыть, как страшный сон. Но перед глазами тут же встала картина вчерашнего вечера: как она уходила по нашему холлу, сгорбленная, старая. Как неестественно висела ее правая рука, плетью, словно чужая. И как она заметно подволакивала правую ногу, с трудом переставляя ее по гладкому мрамору. Нет. Та женщина не лгала. Она действительно не сможет поднять этого ребенка. Она сама едва держится на ногах.

– Почему ты не ешь? – спросила я ровным тоном. – Не вкусно?

Она отрицательно помотала головой.

– А что?

Она молчала, ее нижняя губа дрожала. Потом прошептала так тихо, что я едва расслышала:

– К маме…

У меня что-то оборвалось внутри.

– Мамы больше нет, милая, – сказала я так мягко, как только смогла в своем состоянии.

Крупные слезы покатились по ее щекам, падая прямо в тарелку с кашей.

– К бабушке… хочу к бабушке, – пролепетала она сквозь плач.

Вот оно. Единственный якорь, оставшийся в ее разрушенном мире.

– Мы обязательно навестим твою бабушку, – сказала я, сама удивляясь своему тону. – Я тебе обещаю. А сейчас нужно поесть. Чтобы были силы. Хорошо?

Она подняла на меня заплаканные глаза. В них было недоверие, но и крошечная искорка надежды. Она медленно кивнула.

Слово сработало. Она взяла ложку и неуверенно зачерпнула кашу.

Я пила свой горький кофе и наблюдала за ней. Виктор бросил ее мне, как гранату с выдернутой чекой. «Разбирайся сама».

В этот момент зазвонил домофон. Я вздрогнула. Неужели Алексей? Так быстро?

– Я открою, – сказала я Лиде и пошла в холл.

На экране я увидела его. Виктор. Он стоял, идеально одетый в дорогой деловой костюм, причесанный, уверенный. Словно и не было вчерашнего позорного бегства. Но он был не один. Рядом с ним стоял незнакомый мне мужчина. Лет сорока пяти, с холодным, ничего не выражающим лицом и в таком же безупречном костюме. В руке он держал тонкий кожаный портфель. Адвокат.

У меня все похолодело внутри. Я поняла. Он приехал не просить прощения. Он приехал нападать.

– Открыть? – спросила я у пустоты и нажала кнопку.

Я встретила их у порога. Я все еще была в старом спортивном костюме, без макияжа, с собранными в небрежный пучок волосами. На их фоне я выглядела как бедная родственница. Возможно, на это и был расчет.

– Здравствуй, Марина, – сказал Виктор. В его голосе не было ни тепла, ни вины. Только деловой тон. – Познакомься, это мой юрист, Вадим Сергеевич. Нам нужно поговорить.

– Проходите, – бросила я и повела их не в уютную семейную гостиную, а в большой, холодный кабинет на первом этаже, где мы редко бывали и принимали только деловых партнеров.

Я села за массивный дубовый стол, демонстративно занимая позицию хозяйки. Они сели напротив. Адвокат положил на стол свой портфель, но открывать не спешил.

– Я, пожалуй, сразу к делу, – начал Виктор, избегая смотреть мне в глаза. – Наша компания, Марина, в очень тяжелом положении. Катастрофическом, я бы сказал.

Я молчала, глядя на него в упор.

– Ряд неудачных инвестиций, нестабильность на рынке… В общем, мы на грани банкротства. Полного. Мы можем потерять все.

Он говорил заученными фразами, и фальшь в его голосе была почти осязаемой. Он не был похож на человека, потерявшего дело всей жизни. Он был похож на актера, плохо играющего свою роль.

– И что ты предлагаешь? – спросила я, когда он сделал паузу.

Тут в разговор вступил адвокат. Его голос был таким же бесцветным, как и его лицо.

– Марина Витальевна, ситуация требует немедленных и решительных действий. Чтобы спасти активы, необходимо провести срочную реструктуризацию. Виктор Андреевич нашел потенциальных инвесторов, готовых вложиться в компанию, но при одном условии – им нужен полный контроль и гарантии. Это означает, что все акции должны быть консолидированы в одних руках. В руках Виктора Андреевича.

Он говорил медленно, отчеканивая каждое слово. Я смотрела на него, а видела перед собой хирурга, который с ледяным спокойствием объясняет пациенту, что ему нужно ампутировать ногу, чтобы спасти жизнь.

– Другими словами, вы хотите, чтобы я подарила свою долю в компании? – уточнила я.

– Это не подарок, – поправил меня Виктор, снова вступая в игру. – Это вынужденная мера. Формальность. Чтобы я мог действовать быстро, не собирая каждый раз совет директоров. Как только мы выйдем из кризиса, я…

– Что ты? – я смотрела ему прямо в глаза. – Вернешь мне все?

Он замялся.

– Марина, давай будем реалистами. Прошлой жизни уже не будет. Но я не оставлю тебя ни с чем. Я готов подписать соглашение, по которому тебе будет выплачена щедрая компенсация. За твои двадцать пять лет… э-э-э… в браке. Ты сможешь безбедно жить, заниматься своим цветочным бизнесом…

Так вот оно что. Он даже не пытался врать. Он пришел купить у меня свободу. Купить мое прошлое, мое настоящее и мое будущее. И цена, которую он предлагал, была моя доля в компании, которую мы строили вместе. Которую, как я теперь понимала, придумала и выстроила в основном я.

– Ты все просчитал, – сказала я тихо.

– Я пытаюсь спасти то, что осталось! – он начал раздражаться от моего спокойствия. – Ты сидишь здесь, в этом доме, и не понимаешь, что мы в шаге от пропасти! Я не сплю ночами, ищу выходы, а ты…

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошел Алексей. Он, видимо, решил все-таки приехать, проверить, жива ли я. Он замер на пороге, увидев отца и незнакомого мужчину.

– Леша? Что ты здесь делаешь? – тон Виктора стал резким, недовольным.

– Я к маме приехал, – ответил Алексей, и его взгляд метнулся от отца ко мне. – Что здесь происходит?

– Не твое дело. Это разговор взрослых, – отрезал Виктор. – Выйди.

Но Алексей не вышел. Он подошел и встал за моим креслом, положив мне руки на плечи. Это был инстинктивный, защитный жест.

– Я останусь, – сказал он твердо.

Лицо Виктора исказилось от злости. Присутствие сына рушило его план. Он рассчитывал на мой страх, на мою растерянность, на то, что я одна, сломлена и подавлена.

Адвокат кашлянул, возвращая нас к теме разговора.

– Так что, Марина Витальевна? Вот документы. – Он, наконец, открыл портфель и положил передо мной аккуратную стопку бумаг. – Вы можете ознакомиться. Все абсолютно прозрачно.

Я даже не посмотрела на них. Я смотрела на своего мужа. На человека, с которым прожила двадцать пять лет. Я видела его насквозь. Его страх, его жадность, его расчет. Он уже списал меня со счетов. Он уже мысленно делил мою долю, примеряя на себя роль единоличного владельца империи, которую он получит вместе с молодой женой из влиятельной семьи.

– Марина, давай закончим это цивилизованно, – сказал он ту самую фразу, которую я ждала. – Нам обоим пора двигаться дальше.

Двигаться дальше. Вот так просто. Перевернуть страницу, на которой были написаны двадцать пять лет моей жизни, моей любви, моей преданности.

Я медленно отодвинула от себя стопку бумаг. Потом подняла глаза на Виктора. Внутри меня больше не было боли. Только холодный, как сталь, гнев. И презрение.

– Нет, – сказала я.

Он не понял.

– Что «нет»? Ты не хочешь знакомиться с документами? Мой юрист может все объяснить…

– Нет, Виктор, – повторила я, и мой голос прозвучал в тишине кабинета громко и четко. – Я ничего подписывать не буду.

Наступила тишина. Адвокат замер с непроницаемым лицом. А Виктор… он смотрел на меня так, словно я заговорила на незнакомом языке. Он не верил своим ушам. Он был абсолютно уверен в моей покорности. В том, что я, домашняя женщина, отошедшая от дел, испугаюсь и сдамся.

– Ты… что? – переспросил он. – Ты прекрасно меня слышал. Мой ответ – нет. Это моя компания в той же степени, что и твоя. И я не позволю тебе ее у меня забрать.

Маска цивилизованности слетела с его лица мгновенно.

– Ты сумасшедшая! – зашипел он. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты потопишь нас всех! Ты останешься ни с чем! Бомжихой на улице!

– Посмотрим, – я пожала плечами.

– Я засужу тебя! Я докажу, что ты десять лет не имела к компании никакого отношения! – кричал он, вскочив на ноги.

– Попробуй, – я тоже встала. Рука Алексея на моем плече сжалась, давая мне силы. – А я докажу, что ты последние полгода намеренно выводил активы и вел компанию к банкротству. Думаю, у меня найдется больше доказательств.

– Ты пожалеешь об этом, Марина, – прошипел муж. – Клянусь, ты горько об этом пожалеешь.

Он резко развернулся и, чуть не сбив с ног своего адвоката, вылетел из кабинета. Через мгновение хлопнула входная дверь.

Адвокат медленно, не торопясь, собрал свои бумаги в портфель, защелкнул замки и, кивнув мне, вышел следом.

Мы с Алексеем остались одни. Тишина была оглушительной. Он все еще держал руки на моих плечах.