Читать книгу Спортсмен в спецназовца. Бывших спортсменов не бывает - - Страница 6

Тренер Геннадий Викторович нашёл его там, где и следовало ожидать – возле дерева. Не у татами, не в зале славы, а у огромного вяза во дворе старого фонда, который Максим спасал уже третью неделю. Дерево было старым, могучим, но дупло в нём угрожало расколоть ствол пополам. Максим возился с армирующими скобами и специальной замазкой, его руки были в земле и смоле.

– Волков, – прозвучало сзади. Голос, отточенный годами команд, был тише обычного, но узнаваем с полузвука. – Нашёл-таки.

Максим не обернулся. Он закончил затягивать болт, отложил ключ и только тогда медленно выпрямился, обтирая ладони о брезентовые штаны.

Гена выглядел постаревшим. Не по годам – по духу. В его осанке, всегда безупречно прямой, была усталость. Но глаза всё так же сверлили, пытались зацепиться, вцепиться.

– Геннадий Викторович, – нейтрально кивнул Максим.

– Пять лет, – отчеканил Гена, минуя приветствия. – Ни звонка. Ни слова. Как в воду канул. А я-то думал, может, в монастырь ушёл. Или на край света. А ты… – он окинул взглядом двор, мастерскую в арке, дерево со скобами. – Ты плотником стал.

– Столяром, – поправил Максим тихо.

– Какая разница! – взорвался тренер, но тут же взял себя в руки, понизив голос. – Слушай, Макс. Я всё видел. Эти твои… уроки в сарае. Видел. Ты думаешь, я не следил? Ты – моя самая большая ошибка. И самая большая удача. Я такого таланта больше не встречал. А ты его в землю закапываешь!

– Я его поливаю, – Максим махнул рукой в сторону вяза. – И он живёт.

– Не неси ерунды! – Гена шагнул ближе, запахло его привычным одеколоном и чем-то горьким. – Ты обязан вернуться. Обязан! Сейчас как раз набор в сборную на подготовку к международному. Я договорюсь. Тебе только форму восстановить. Техника-то никуда не делась, я в роликах смотрел. Ты можешь всё наверстать. Мы сделаем из тебя… – он замолчал, увидев выражение на лице Максима. Это было не сопротивление. Это была… жалость.

– Геннадий Викторович, – снова сказал Максим, и его голос был тёплым, как дерево на солнце. – Я не вернусь. Никогда.

– Почему?! – в голосе тренера прозвучала настоящая боль. – Из-за того финала? Так это ерунда! Все давно забыли! Травму можно было придумать, всё что угодно! Это же спорт! Здесь предают и возвращаются, это нормально!

– Я не предавал спорт, – Максим покачал головой. – Я спас себя от вас. От этой системы, где человек – это функция для победы. Где «талант» – это приговор к бесконечной боли. Где ты смотришь на парня и видишь не человека, а «перспективу» или «брак».

Гена попытался что-то сказать, но Максим мягко, но непререкаемо продолжил:

– Вы пришли ко мне не потому, что я вам как человек нужен. Вы пришли за своим вложением. За недополученной медалью. Чтобы доказать, что вы не ошиблись тогда. Но вы ошиблись. Вы ошиблись, когда назвали мой уход предательством. Это было спасение.

– И что, вот это твоё… ремесло? – Гена с презрением ткнул пальцем в сторону мастерской. – Это достойнее?

– Да, – просто ответил Максим. – Я беру сломанное и делаю целым. Я учу детей не ломать друг друга, а чувствовать своё тело. Я по ночам бегаю по крышам, чтобы помнить, что земля – это дар, а не арена. Я на своём месте.

Он поднял руку и положил ладонь на шершавую кору вяза.

– Вы видите старое дерево с дуплом. Угрозу. А я вижу жизнь, которой можно помочь. Я нашёл свой угол, Гена. Свой угол атаки в этой жизни. Он – не в том, чтобы положить кого-то на лопатки на ковре. Он – в том, чтобы самому никому не позволить положить себя на лопатки. Внутри.

Он посмотрел тренеру прямо в глаза. Взгляд был спокоен и непробиваем.

– Я вам не обязан. И вы мне – тоже. Идите. Ищите свою следующую «перспективу». Но оставьте меня в покое. Я дома.

Геннадий Викторович постоял ещё минуту. Его лицо работало, в нём боролись гнев, обида, растерянность и какое-то смутное, непривычное понимание. В конце концов, он беззвучно выдохнул. Не кивнул. Не простился. Просто развернулся и пошёл прочь той же жёсткой, прямой походкой, но теперь в ней читалась пустота. Он шёл, чтобы снова искать таланты, чтобы ломать их и ковать в чемпионов. Это была его судьба. Его дупло.

А Максим снова опустился на корточки перед деревом. Проверил скобу. Крепко. Жить будет. Он потрёпал кору, как плечо старого друга.

«Свой угол», – повторил он про себя. В борьбе это самое важное – найти свой угол для атаки, свою точку опоры, с которой мир уже не сможет тебя сдвинуть. Он потратил полжизни, чтобы найти его на татами. И всю оставшуюся – чтобы понять, что настоящий угол всегда внутри.

Он вошёл в мастерскую. Включил свет. На верстаке ждал почти собранный детский стульчик для маленькой Ани из ангара, которая боялась кувырков. Он взял в руки наждачную бумагу с мелким зерном, чтобы зашлифовать все острые кромки. Чтобы ребёнок не посадил занозу. Чтобы было безопасно и прочно.

Это и была его новая стойка. Не для победы. Для защиты. И в этой стойке он был непобедим.