Читать книгу Баюкающая дом - - Страница 4

Фото с авторскими работами Карины Веропотвельян

Пантюха, как обычно, устроился со своим табаком да ложками на задворках. Хотя он мог баять свои истории бесконечно, повторяясь, но на этот раз поджидал, когда соберётся более народу, так как понимал, что память стала подводить.

– Кабыть, я вчерась кисет с махоркой на лавке оставил. Не видала, Глафира?

– Совсем, старый, ополоумел! На кой ляд мне твоя вонючая махорка? Ты что, забыл, как вчерась ты махоркой вместо соли поебуриху1 солил? Точно, ополоумел! Все истории переврал. Да тебя уже, небось, никто не слушает.

– А вот и неправда, слухают! Ещё как слухают!

Народ подходил. Бабоньки уселись кружком, обсудить, кто у Маньки гостит. Какой такой брат издалече приехал и нос на улку не кажет? Мужики подходили к Пантюхе и угощались махоркой, а ребятня разместилась на сельской изгороди.

– Дед Пантелей, что ты нам сегодня поведаешь? Или на ложках сыграешь, да частушки споëшь? – поинтересовалась рыжеволосая девчонка.

– Нет, дитятко, петь я не буду, голос уже не тот, на ложках опосля сбрякаю, а вот историю расскажу.

Давно это было – я ещё пацанëнком на палке вместо лошади скакал. Как-то поселилась на окраине нашего села, в заброшенной избе, молодая семья – Наталка с Иваном. Откуда появились, не ведаю, а вот что с ними случилось, скажу.

Начиналось всё, как обычно бывало в наших краях: Иван пошёл к барину в работники, да и Наталку пристроил помощницей на кухню. Трудились на славу: Иван за лошадьми ходил да в поле работал, а Наталка, акромя кухни, ещё барские покои убирала. Барин был в годах. Если не считать прислугу, то жил одиноко. Барыня у него при родах померла.

Всё было тихо, спокойно, пока не приехала к барину его дочка, в которой он души не чаял. Вот тогдась и началось: увидала Марфа Ивана, приглянулся он ей – места себе не находила. Барину всю плешь проела:

– Хочу замуж за Ваньку! Посмотри, батюшка, какой он видный, какой сильный, детей от него здоровых нарожаю. Отдай меня за Ваньку!

– Что ты, Марфушечка! Разве дело у жены мужа отнимать да тебе отдавать? Он ведь не вещь, а человек. У него Наталка на сносях, вот-вот родит. Нельзя дитя без отца оставлять. Грех это!

– Батюшка! Власть ты или не власть? Ты здесь всем правишь. Уважь дочь родную, а то брошусь в бурную речку – от такого греха не отмоешься.

Схватился тогда барин за голову: у кого совета просить, кто поможет? И решил к ведунье обратиться – та мудрая женщина, подскажет, как быть.

Ведунья выслушала барина и мешочек с сухой травой подала.

– Напои Марфушу отваром да отправь обратно в город – глядишь, и забудется всё.

Поблагодарил барин ведунью и сделал, как было сказано.

Марфуша уехала в город. Наталка родила двойню: сына и дочку.

Дни сменяли ночи, Иван исправно работал на барина, и тот вскоре позволил ему срубить новую избу.

– А что, барин был добрый? – прервала рыжеволосая сказ Пантюхи.

– Да, на удивление всем, барин был настоящим хозяином, справедливым. Людей зазря не обижал, а иногда и поощрял. Детей любил, всегда сладостями угощал. Вот и Ваньке повезло. Когда он перевёз семью в новый дом, барин ему ещё червонцев дал – на обустройство.

Наталка счастливая ходила: дом просторный, светлый, муж золотой – защита и опора для семьи, детки славные и здоровые, да и барин еë жалел и не утруждал работой.

Всё бы хорошо, только захворал барин, и травки ведуньи его не спасли – по весне схоронили. И примчалась эта бестия, его дочь. Что тут началось! Всю прислугу разогнала, имущество распродала и дом выставила… на этот… на аукцион.

Ивана к себе вызвала, велела коней запрягать да в город еë сопроводить. Делать было нечего, поклонился Иван жене, обнял детей да в путь отправился.

Долго ждала его Наталка, все глаза проглядела, плакала, причитала, у людей расспрашивала о Марфе. Да кто ж еë знает: где она, барская дочка, чужого мужа прячет?

Дочка с сыном подросли, помощниками для матери стали, да только не было ей покоя – всё о Ваньке думала. И решилась она на поиски мужа отправиться, в город податься. Детей с собой не взяла, на хозяйстве оставила – хоть не богато жили, но козочка имелась.

Я тогдась уже женихался, на девок поглядывал, а дочь Наталкина видная девка была. Ну да ладно, не обо мне речь.

Так вот, долго ли коротко ли, шла Наталка да забрела в непроходимые места. Крапива жжёт, шиповник колется, вьюн ноги обвивает, а деревья ветками царапаются. Села она на пенёк и горько заплакала.

Вдруг откуда ни возьмись старичок-боровичок объявился. Наталка сказывала, что старичок тот на меня был похож. Протянул он женщине корзинку, а в ней какое-то тряпьë.

– Смастери, милая, куклу да дочери подари. Пусть она еë качает да приговаривает:

Если видишь свет в окне,

Значит, ждут тебя.

Никого роднее нет,

Чем твоя семья!

Теплота родных сердец

Сбережёт, любя.

Если ты в беду попал —

Выручит семья.

– Простите, дедушка, не до кукол мне сейчас! Беда у меня случилась, муж пропал, вот иду его искать. Плохо в доме без хозяина – пусто, да и детям без отца тяжело. Дочке уже пора с ребятами хороводиться, а Вы куклу предлагаете. Разве она будет с ней играть?

– Знаю я, женщина, про твою беду, поэтому и даю тебе эти непростые лоскутки, из которых ты сотворишь чудо. А в город не ходи. Не найдёшь ты там своего мужа, только время потеряешь да покалечишься. Дочке помочь надо – невеста она у тебя. Кукла станет ей оберегом от похотливых разбойников, которые к вам вот-вот нагрянут. Беги, спасай дитя! Только твоё любящее сердце да заветный оберег помогут преодолеть всё. А муж вернëтся! Надо верить и ждать.

– Что-то я подустал, надо перекурить, да ноги размять, – Пантюха, кряхтя да покашливая, поднялся с пенька. – Ох, бабы, как же баско2 жить! Гляжу на вас и диву даюсь: сколько же в вас силы, прямо энергия разрядом бьёт. Эх, где мои семнадцать лет…

– Пантелей Иванович, а дальше-то, дальше, что было? Спасла Наталка свою дочку от разбойников? – толпа зашумела, каждый приводил свои доводы.

Пантюха и продолжал:

– Помчалась тогда Наталка домой, не замечая ни крапивы, ни шиповника. Ветки деревьев всё тело изранили – явилась домой ни жива ни мертва. Сын с дочкой за столом сидят, разговоры ведут с какими-то людьми. Глянула мать: на лице у дочери – яркий румянец, а у сына – бровь нахмурена. Поняла, что вовремя поспела.

Мудрая Наталка была, гостям поклонилась и с дочкой в сени удалилась. Расспрашивать не стала, куклу смастерила, дочке дала и заветные слова сказала. Сама привела себя в порядок – виду не подала, что встревожена, – и вышла к гостям.

Разбойникам на месте не сиделось, угощения принимали, а сами на девицу поглядывали да усы поглаживали. Собрались было уходить, да товар с собой забрать.

Посмотрела мать на сына и испугалась его взгляда, знала, что это добром не кончится и взяла бразды правления в свои руки:

– Вижу, приглянулась вам моя дочь. Не желаете ли, гости дорогие, послушать, как она поëт?

Вышла красна девица с куклой, и качая еë, тихонько запела:

Если видишь свет в окне,

Значит, ждут тебя.

Никого роднее нет,

Чем твоя семья.

Теплота родных сердец,

Сбережёт любя.

Если ты в беду попал —

Выручит семья.

Не успела девица песню допеть, как главарь разбойников схватил и поволок еë к двери. Кукла выпала, закружилась волчком, верёвочные косы расплелись и давай бить разбойников, словно плетью.

Вдруг дверь в избу отворилась, и на пороге появился Иван. Он так взглянул – аж глазами сверкнул! – что разбойники и думать забыли: спешно повскакали со своих мест и кинулись к двери. А верёвочные плети выпроводили их за порог, словно обладали какой силой неведомой.

Сила эта – сплочённая семья.

Сколько радости, нежности, любви и понимания было в объятьях супругов! Наталка тогда прижалась к Ивану всем сердцем, всей душой и молвила сладкие слова:

– Ох, Иванушка, не буду расспрашивать тебя ни о чëм. Главное – ты здесь, рядом, и спас нас. Не натешилась я с тобой ещё, не натомилась.

Она знала, что больше у неë никто не заберёт мужа. Теперь они вместе навеки.

Опосля у них ещё появились детки. Дом ожил от детского смеха и тепла любящих сердец.

– А дочка, что с ней стало? – не выдержала паузы девчонка с огненными волосами.

– А дочка вышла замуж за моего соседа, до сих пор живут вместе и не нарадуются.

Магическая кукла стала их семейным оберегом. Каждая женщина в их роду получает эту куклу по наследству от матери с заветными словами.

– Это ты про Маньку, что ли, говоришь? Ну, к которой брат приехал?

– Да, она самая. А брат еë потом на север подался, военным стал. А теперича решил навестить.

Вот такая поучительная история произошла в наших краях.

Я ведь тоже свою Глафиру Андреевну ни на кого не променяю – куды я без неё? Мы как ниточка с иголочкой: куды потянет Глаша, туды я и пойду. Семья – это святое!