Читать книгу Рождество с рожками. Когда чудесам нужна помощь - - Страница 7

Грот мертвой девы

Чарли спешно раскапывал игрушку за игрушкой, Эльфа за Эльфом, из-под хрустящего наста и замшелого льда. Он уносил их в просторную, но мёртвотихую мастерскую Санты. Драгоценности нужно хранить в одном месте, потому пусть все они будут возле главного хранителя Рождества, который так и замерз, сидя на своем большом красном кресле, с пергаментным свитком «Списка» в окоченевшей руке. Лицо его, обрамлённое седой, инеевой бородой, хранило выражение напряжённого внимания – он будто на секунду отвлёкся, проверяя имена хороших и плохих детей, и этой секунды хватило, чтобы вечная зима вошла в дом.

Чарли подошел к своему герою, опустился на колени возле огромного, неподвижного великана в красном костюме и заплакал, как уже давно не плакал. Глухие, сдавленные рыдания разбивались о каменную тишину зала. Сердце мальчика внутри Чарли сжималось от боли и билось в острые осколки непонимания. Он не мог осмыслить, что же делать дальше. Недавний боевой дух сменился леденящим страхом, что ничего не получится, страхом, что он, простой Чарли, взвалил на плечи ношу, которая его раздавит. Хорошо, что на помощь, как всегда, пришел верный РождествО. Демоненок, недолго думая, со всей своей маленькой силёнкой влепил Чарли затрещину. От неожиданной силы удара Чарли едва удержал равновесие, ухватившись за ледяной пол.

– Ты чего дерешься? – в недоумении выдохнул он, потирая щеку.

– А ты чего снова нюни распускаешь? Соберись. Ты сильнее, чем думаешь, – отрезал РождествО, проигнорировав все замечания и не собираясь извиняться. Он ловко запрыгнул на одеревеневшие колени к Санте и засунул свой маленький курносый нос в развёрнутый свиток. – К тому же, смотри-ка, ты в списке хороших детей. Хочешь разочаровать этого старика?

– Ума не приложу, как же давно мир магии застыл… – прошептал Чарли. Слова подействовали. Он утёр слёзы тыльной стороной ладони, взял в руки тёплую свечу и подошёл к списку. Бумага была ветхой, шершавой на ощупь, а последняя запись на ней была сделана, когда самому Чарли едва исполнилось девять. Отогрев уголки свитка драгоценным теплом свечи, Чарли осторожно свернул его и положил в свою поношенную походную сумку – определённо пригодится.

– Идём, нечего тут торчать, – скомандовал РождествО, спрыгивая на пол. – Нам нужно найти кого-то живого, кто ещё помнит, как должно быть. Или хотя бы того, кто знает, где искать ответы.

Выйдя в ледяную пустыню, Чарли и его демон побрели, куда глядели глаза. Белая, безжалостная пелена слепила, отражая тусклый свет вечного дня, и казалось, нет ей ни конца, ни края. Воздух был таким морозным, что больно было дышать. Казалось, они заплутали навеки и уже никогда не найдут дорогу обратно. Ни души не попалось им по пути, только завывание ветра да скрип снега под ногами. Но упрямая свеча в руке Чарли продолжала теплиться ровным, утешительным светом, пока бескрайняя Лапландия наконец не закончилась обрывом. Встав на краю, Чарли посмотрел вниз. Было высоко, пугающе высоко. Он даже не успел как следует испугаться, как почувствовал резкий, весёлый толчок в спину.

С коротким вскриком Чарли сорвался вниз, но вместо ожидаемого удара его обняло ощущение невесомости. Он парил, как пушинка, медленно и плавно вращаясь. Рядом, грациозно кувыркаясь в воздухе, летел РождествО, забавно улыбающийся во все свои тридцать два острых зуба.

– Испугался, адлаБ? – захихикал демоненок, нарочито коверкая слово. – Зачем ты всегда это делаешь? – возмутился Чарли, пытаясь придать своему парению хотя бы подобие достоинства. – И вообще, сам ты балда! – Во-первых, я демон, а не олень Санты, мне положено хулиганить. Вовторых, следи за парковкой, иначе… Хотя, уже не имеет никакого смысла, – философски заметил РождествО, наблюдая, как Чарли мягко, но не безболезненно приземлился лицом во что-то мягкое и волокнистое. – Что? Тыква? – Чарли, отплёвываясь, стирал с лица холодные, скользкие куски разбитой тыквы. – Какого черта? Что мы тут делаем?

– Это Кроуштат, – пояснил РождествО, оглядываясь. – Столица. Город

Хэллоуина.

– И зачем мы тут? – удивился Чарли, поднимаясь на ноги и озираясь. Вокруг, в сером, неестественном свете, виднелись кривые крыши, фонари в виде призраков и тыквенные грядки.

– Идём к главному по страшилкам. Если кто и знает, где спрятаны утраченные чувства, так это он, – РождествО уверенно взял Чарли за руку и повёл вглубь города. Свеча, которая всегда указывала путь, здесь горела едва заметным синим огоньком, будто стесняясь.

Путники шли через поля заброшенных кладбищ, где надгробия косились на прохожих, миновали особняки с подслеповатыми окнами, из которых доносился тихий смешок. Они перебегали через полуразрушенные мосты, под которыми в тумане копошилось что-то слизкое, и пробегали сквозь Лес Висельников, где тени давно умерших грешников весело и азартно играли в карты, размахивая колодами из собственной кожи. Ведьмы со свистом проносились на метлах, разрезая клубящийся туман, а стаи ворон с похоронным карканьем кружили над головой. Чарли то и дело озирался и пригибался, чтобы ненароком не врезаться в какого-нибудь полупрозрачного обитателя этого места. – РождествО, почему тут всё… живо? Разве этот мир чем-то отличается от других магических? – шёпотом спросил он.

– Ещё бы, глупыш! – фыркнул демон. – Этому миру не нужна ваша любовь и вера в чудо. Тут всё живёт и двигается за счёт страхов, гнева и старой, доброй боли. – Он пожал маленькими плечиками. Для него, выросшего среди подобной эстетики, это не было шоком, но контраст с теплом его мечты был разительным.

Наконец они остановились у подножия огромного готического замка, чёрные шпили которого терялись в низком, лиловом небе. Чарли удивился, как быстро стражники-скелеты в ржавых латах расступились при виде его спутника. Они скрипуче поклонились РождествО и молча пропустили их во внутрь. Замок был холодным, как склеп, и пустым. Лишь на стенах висели безрадостные картины, изображавшие мертвецов с пустыми глазницами и нескончаемые осенние пейзажи. Чарли не мог избавиться от ощущения, что за ним следят несметные глаза. Холодный пот стекал у него по спине, а мурашки не покидали тело ни на секунду.

Дойдя до тяжёлых дубовых дверей тронного зала, РождествО бодро пнул одну из них ногой и вприпрыжку вбежал внутрь. Чарли замер в проёме, не решаясь идти дальше. На массивном троне из черного дерева восседало существо с телом могучего человека, но вместо головы у него была огромная, искусно вырезанная тыква. В прорезях глазниц мерцало фиолетовое, недоброе пламя. Существо с лёгким скрипом (исходящим то ли от трона, то ли от его суставов) взяло подбежавшего РождествО на свои большие руки и улыбнулось ему резным, кривым ртом.

– Дядюшка, давно не виделись, не так ли? – задорно заболтал ногами демоненок.

– Маленький негодник, – вздохнул «дядюшка», и его вздох вырвался из резной глотки клубком сиреневого пламени, озарив на мгновение мрачные своды. – Что тебя, пушистый комочек света, занесло в мои тёмные владения? – М-м, ты как всегда гостеприимен, – промурлыкал РождествО, и его голосок звенел, как крошечный колокольчик, в этом сумрачном месте. – Что ж, сразу к делу. Этот человек хочет спасти мир магии, и ему нужен один предмет, который, хм, совершенно случайно оказался у тебя.

РождествО хитро улыбнулся, и его внутреннее сияние на мгновение отразилось в глянцевой кожуре щеки дядюшки-тыквы.

– Ха-ха-ха! – грохнул смех, похожий на треск ломающихся костей. – И какой мне прок отдавать что-то этому смертному? Мне нет дела до мира магии. Он скучен и пресен. Пошёл прочь.

Тыква обращался к Чарли. Из теней по краям зала заскрипели кости, и скелеты в лохмотьях ржавых доспехов двинулись вперёд, вытягивая острые пальцы-кости. Они уже готовы были схватить его, холод их прикосновений ощущался заранее. Но тут свеча – его свеча, собранная из воспоминаний, – вспыхнула в его сжатой ладони. Не обжигая, а наполняя теплом, которое растекалось по жилам, отгоняя леденящий ужас.

– НЕТ! – закричал Чарли, и его голос, подкреплённый внезапной отвагой, гулко отозвался под сводами. – Давайте! Давайте лучше поиграем! – Хм, – тыква склонилась набок, и пламя в глазницах сузилось до хищных щелочек. – И во что?

– Вы любите загадки? Я отгадаю любую вашу загадку, а вы мне отдадите то, что мы ищем. Это как загадка Сфинкса, слышали о нём? – Чарли не сдавался, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Куда же о нём не слышать, – проворчало существо. – Он, кстати, до сих пор мне должен. Ладно, смертный, твоя взяла. Слушай. – Его голос стал низким и зловеще-размеренным:

– Она не кровь, но льётся из ран.

Не крик, но слышен сквозь вой ураган. Она не холод, но леденит кости.

Не смерть, но сильнее любой её гости.

Её не купить, не украсть, не отнять, Но можно глупцом в миг её растерять.

В моей власти – страхи, кошмары и тени,

Но перед ней отступают все мои владения.

Что это, смертный? Есть ли оно у тебя?

Назови – и спаси этот жалкий мир магии.

Чарли оторопел. Он шепотом повторял строчки про себя, но ум, скованный страхом, отказывался работать. Тыква неторопливо стучал костяными пальцами по подлокотнику своего чёрного трона, и звук этот отдавался в висках Чарли отсчётом последних мгновений.

– Это… это вера? – вырвалось у Чарли, больше от отчаяния.

– Не-а, – с явной насмешкой ответил Тыква. – Последняя попытка. Скелеты сделали шаг вперёд, их пустые глазницы были устремлены на жертву. И в этот миг Чарли взглянул на свечу. Он вспомнил, из чего она была собрана.

Из шёпота «Я тебя люблю» перед сном. Из обрывков воспоминаний и… любви.

– Это любовь! – выкрикнул он, уже почти не сомневаясь.

– Любовь? – Тыква скривил свой резной рот, будто попробовал что-то кислое. – Ты точно хорошо подумал?

– Да-да! Это любовь! – Чарли стоял на своём. РождествО, сидящий на коленях у «дядюшки», показал ему скрытый от хозяина большой палец. – Чёрт с тобой. Твоя взяла. Ты прав, это любовь, – Тыква поежился, и его плечи дёрнулись, словно он сбросил с себя нечто липкое и очень неприятное. – Противно даже слово произносить. – Но где же мне её найти? – шагнул вперёд Чарли.

На этот вопрос Тыква ответил снова загадкой, но теперь его тон был усталым, будто он торопился поскорее избавиться от незваных гостей:

– Ищите то, что начинается в петле горла, заканчивается в пустоте гроба, и целиком помещается между бьющихся сердец в ночи, когда воет ветер. Ищите то, чего нет в моём королевстве, но чьё эхо сводит его с ума. Ищите это в Гроте Мёртвой Девы.

РождествО поблагодарил тыкву коротким кивком, и они поспешили прочь, пока стража не передумала. Их путь лежал к Гроту. Там, в ледяной тишине, им предстояло вскрыть древний гроб и снять с иссохшей груди усопшей девушки кулон в виде сердца, на обратной стороне которого была выгравирована потёртая надпись: «От любящих тебя». Чарли с трудом открыл заржавевший замок. Внутри, под потрескавшимся стеклом, лежала фотография конца XVIII века, настолько выцветшая и потертая, что разглядеть лица было невозможно, лишь силуэты. И в этот самый миг Чарли услышал зов. Тонкий, далёкий, но до боли знакомый голос своего дедушки, звучащий сквозь толщи миров. Разум твердил, что это ловушка, что он слышит мертвеца, но сердце рвалось на части. Не в силах сопротивляться, Чарли бросился на звук.

Он бежал через ледяную пустыню, назад, к порталу, домой, спотыкаясь о сугробы. За ним, отчаянно отмахиваясь от снежных вихрей, пытался поспеть РождествО. Но их бег прервала она. Красивая дева в чёрном, струящемся, как смола, одеянии. Её лицо было фарфорово-безупречным и неподвижным, а пустые синие глаза не отражали ничего, кроме вселенской, немой боли, которая ощущалась физически, на расстоянии вытянутой руки. По её коже бежали тонкие трещины, как по драгоценной, но разбитой вазе. Она была сломанной куклой. Живой раной. Она издала крик – не звук, а вихрь отчаяния и холода, который сбил беглецов с ног, как ураган. И там, где проходила её тень, всё – снег, воздух, свет – мгновенно превращалось в гладкий, чёрный, беспросветный лёд.

– РождествО, ты как? – Чарли с трудом поднялся, удерживая демоненка за плечо. – Кто она?!

– Это… – демон сглотнул, и в его глазах впервые мелькнул настоящий, непритворный страх. – Это Любовь.

– И что ей от нас нужно? – Чарли не отрывал взгляда от приближающейся фигуры, от которой веяло морозом могилы.

– Она ранена. Ей причинили боль. И теперь она хочет сделать с нами то же, что и со всем миром… – РождествО дрожащим пальцем указал в сторону едва видневшегося вдалеке поместья Санты, которое уже сковало ледяное безмолвие.

– Вот чёрт… Ну, здравствуй, главный злодей, – пробормотал Чарли, вставая в полный рост и глядя в пустые синие глаза своего главного страха.