Читать книгу Жизнь после. Психологический роман - - Страница 4

Утром Катя вышла из дома раньше обычного. Не потому, что спешила, а потому что не могла больше находиться в пустой квартире. Ей казалось, что стены смотрят на неё с немым упрёком, как свидетели, оставшиеся после суда.

На улице жизнь шла своим чередом – слишком уверенно, слишком равнодушно. Люди спешили по делам, разговаривали, смеялись, сталкивались плечами и тут же забывали друг о друге. Катя шла среди них и вдруг с отчётливой ясностью поняла: с ней произошло нечто огромное, разрушительное – и никому до этого нет дела.

Это открытие было почти оскорбительным.

В транспорте она ловила на себе взгляды – или ей так казалось. Каждый взгляд представлялся ей подозрительным, как будто окружающие знали о ней что-то постыдное. Она вдруг ощутила себя отмеченной, испорченной, словно предательство мужа оставило на ней видимый след.

Рядом стояла женщина её возраста, с кольцом на руке. Катя невольно посмотрела на это кольцо – и тут же отвела взгляд, словно коснулась чего-то запретного. Ей показалось, что она больше не имеет права на такие знаки – будто они были выданы ей временно и теперь отозваны.

На работе её встретили привычными словами.

– Как ты?

– Всё хорошо.

Эта короткая фраза сорвалась с губ автоматически. Катя даже удивилась, как легко она соврала. Оказалось, что ложь может быть не усилием, а рефлексом – защитным, почти спасительным.

Коллеги говорили о делах, о сроках, о чьих-то выходных. Катя слушала и кивала, но слова проходили мимо, не оставляя следа. Ей казалось, что между ней и остальными пролегла тонкая, но непреодолимая граница. Они говорили из одной жизни, а она находилась уже в другой – безымянной, лишённой формы.

Во время перерыва кто-то спросил о муже. Вопрос был брошен между делом, без намерения причинить боль.

– Как он? Давно не видела.

Катя замерла на секунду – слишком долгую. Потом ответила:

– Нормально.

Это «нормально» вдруг показалось ей самым жестоким словом из всех возможных. Нормально – значит, допустимо. Значит, ничего страшного не произошло.

Она поняла, что не готова говорить правду. Правда требовала объяснений, сочувствия, вопросов – а ей не хотелось ни того, ни другого. Сочувствие пугало её почти так же, как равнодушие: в нём она чувствовала бы окончательное подтверждение своего поражения.

После работы Катя зашла в магазин. Перед ней в очереди стояла пара – мужчина что-то говорил, женщина смеялась. Их близость была непринуждённой, естественной, словно мир всё ещё умел быть цельным. Катя вдруг почувствовала острый укол – не зависти, а недоверия. Ей показалось, что за этим смехом скрывается ложь, о которой они сами ещё не догадываются.

«Все они такие», – мелькнула мысль. И она испугалась её.

Эта мысль была слишком удобной. Она освобождала от надежды, а значит – от риска снова пострадать.