Читать книгу Стая - - Страница 3

Лишь сильнейший может рассчитывать на завтрашний день.

Окраины города Кред можно назвать самым неудачным местом для рождения. Если ты родился в самом городе, то скорее всего твои родители знатные или зажиточные жители империи. В деревне проживают работяги и если ты не разгильдяй и лентяй, то жить можно. На границах региона проживает служивый люд. Да ты скорее всего будешь служить в страже или обслуживать таверну, главное есть крыша над головой и какая, никакая жрачка. А вот, если тебе «повезло» родиться на окраине Креда или как эти места еще называют – нижний город, то ты парень попал в тупиковую ситуацию. Тут живут рецидивисты, воришки, рэкетиры, проститутки, алкаши и игроманы, в общем самые главные сливки общества.

В один самый обычный день, хлипенький мальчишка лет семи, сквозь толпу пробирался среди толпы на базарной площади. Все его тело было в ссадинах и синяках – буквально вчера его схватил продавец овощей на базаре. Конхобар украл буквально несколько огурцов и помидор, мальчишка нормально не ел уже более недели. Мать избил очередной храмовник, то ли этим святошам нравится уходить в нижний и измываться над и так обреченными людьми, то ли матери попадались такие клиенты. Может быть она делает что-то не так? На все эти вопросы у Конхобара не было ответа. Он только знал, что живот его бурлит с каждым разом все более настойчиво и если он нормально не поест, то, как минимум потеряет сознание.

А вчера Конхобара схватил этот скверный и жадный ублюдок Шарк. Ну что он обеднеет от пары порченных огурцов? А Конхобару надо и мать покормить, в таком состоянии ее никто брать не будет. Но делать нечего, придется снова попробовать что-то стащить.

Мальчик повернул в переулок. Его нос уловил запах жаренного мяса, в животе больно забурлило. Конхобар осмотрелся и увидел трех мальчишек, чуть старше себя. Не контролируя свои ноги, которые сами повели его в сторону мальчик, он совладал с собой и остановился в нескольких шагах.

– Че вылупился придурок? – кинул один из них грубо.

– Да жрать охота, – облизываясь, ответил Конхобар.

Конхобар разглядел трапезу мальчишек – четыре небольшие крысиные тушки жарились на ржавой решетке.

– Слыш малой, иди-ка по добру! – рявкнул один из мальчишек, – а то я тебя отлуплю сейчас!

Конхобар не сдвинулся с места, жадно разглядывая крысиное мясо. Мальчишки внимательно наблюдал за Конхобаром. Один из них поднялся на ноги и направился прямо на него.

– Тиль! Сядь! – окрикнул его самый старший, – на нем и так живого места нет, пусть стоит, может быть хвостики отдадим ему.

– Еще чего! – недовольно рявкнул Тиль, – я ловил этих сраных крыс, чтобы делиться с этим шпинделем?

Тиль подвернул рукава на своей изношенной рубахе, разминая кулаки. Парень был на голову выше Конхобара, да и в плечах раза в два шире.

– Пшел вон пес! – рявкнул Тиль и ударил Конхобара в живот.

Конхобар тяжело упал, держась за живот, на землю. Следующий удар пришелся по костлявой спине. Тиль бил его ногами, а Конхобар сжался в комок не чувствуя боли, ибо голод был намного сильнее всего, что происходило вокруг.

– Тиль прекрати! – рявкнул старший мальчишка, подходя к своему товарищу.

Конхобар продолжал лежать, тяжело дыша. В следующий миг его тело поглотила невыносимая боль, глаза наполнились слезами. Какой же он никчемный – эта мысль полностью поглотила его разум.

– Ты что убил его придурок? – услышал он голос позади себя.

– Нехер меня раздражать! – закричал Тиль отходя, – даже если он сдохнет, думаешь кто-то заметит?

Конхобар в беспамятстве лежал. Запах крысиного мяса снова заглушил боль. Мальчик, не помня себя, поднялся на ноги и побрел к мальчишкам.

– Ты что совсем тупой? – обратив внимание на подошедшего Конхобара крикнул Тиль.

– Так это трусливый сын Сабины! – воскликнул третий мальчишка.

– Та никчёмная рыжая шлюха? – засмеялся Тиль, – батя говорит, что даже бесплатно не станет трахать ее.

Мальчишки громко засмеялись. Слова, как колокол ударили в голову Конхобара. Мальчик оскалил зубы и зарычал.

– Смотри он рычит! – засмеялся один из мальчишек.

– Я же говорю, пес! Вернее сказать, щенок! – громко заржал Тиль, – так я сдерживаться не буду, пшел вон!

Тиль встал с корточек и замахнулся на Конхобара, но не успел нанести удар. Конхобар оттолкнулся от земли левой ногой и прыгнул на Тиля, всем весом влетев в мальчишку, оба упали на землю. Вцепившись зубами в шею обидчика, Конхобар начал рвать его плоть. Ошеломленные мальчишки отошли, а шокированный Тиль обмяк под Конхобаром.

***

– Тебя так задели слова этого мальца? – без эмоционально, спросил Ферокс.

– Я и без него знал, что моя мать шлюха, – усмехнулся Белый Бульдог.

– Так почему ты накинулся на него? – Ферокс, постарался на выдавать своего удивления.

– Жрать! Я жрать хотел! – резко ответил Бульдог.

– И что с мальцом сталось?

– Я перегрыз ему сонную артерию, – спокойно ответил Бульдог, своим сиплым голосом.

– Откуда же ты знал, где она находится? – в недоумении спросил Ферокс.

– Стая собак загрызла моего младшего брата…

***

– Парень! Если ты хочешь, ешь! – испуганно пропищал один из мальчишек.

Конхобар поднялся на ноги, переступая тело Тиля. Его лицо было в крови, глаза наполнились кровью. Конхобар направился к мальчишкам, те испуганно попятились и побежали прочь. Конхобар схватил крысиную тушку и жадно начал ее есть.

Закончив трапезу, он взял оставшуюся тушку крысы, вытер рот рукавом своей рваной рубахи и направился в сторону дома.

– Мам! Я поесть принес! – крикнул Конхобар, заходя в маленькую хижину. Ветхая постройка без окон, дверью служила грязная занавеска. Мать лежала в центре единственной комнаты, на циновке.

– Конхобар, не надо воровать! Ты знаешь какие последствия от этого воровства были… – слабо прошептала Сабина, поднимаясь на локтях, – дядя принес немного денег, вот держи! Сходи на рынок.

Сабине было около сорока лет, Конхобар был не первым ее ребенком, но только он дожил до десяти лет. У Конхобара был старший брат, который по слухам попал в Синдикат, где его и порешали. Для жителей нижнего города, попасть в Синдикат было наивысшим счастьем. Правда брата он помнил плохо, а вот своего младшего он запомнил навсегда. Ему до сих пор снились глаза маленького Пия.

Брат был младше Конхобара на два года. Три года назад, мальчишки забрались в заброшенные руины, старшие, говорили, что там можно найти, что-нибудь дельное, а потом продать на рынке. Ходили слухи, что эти руины в свое время принадлежали некоему некроманту и земля эта скверна и проклята. Поэтому лишь самые смельчаки осмеливались подходить к этим руинам.

Помимо Пия и Конхобара, с ними было еще трое ребят. Так как Пий был самым младшим, он смог забраться в погреб, который был завален частями здания, Конхобар должен был помочь брату выбраться, а остальные стояли на шухере. Радостный Пий вытащил золотое блюдо, передав его Конхобару, он никак не мог выбраться. И тогда Конхобар услышал громкий вой собак. Их была целая дюжина, озверевшие от голода, они бежали прямо на мальчишек.

Сердце Конхобара забилось чаще, страх полностью поглотил его разум. Последнее, что он видел, были умоляющие глаза его брата, а потом он побежал. И только, когда он забрался по стенке наверх, куда собаки добраться не могли, он увидел, как тело его брата разрывают на мелкие кусочки.

Трое других мальчишек растрепали о случившемся и тогда Конхобара начали обходить стороной. Никто не желал с ним общаться, считая его трусом и предателем. Хотя ни одного из них не возникало вопросов, почему те трое мальчишек не помогли братьям, а просто убежали.

Конхобар остался один, сначала он испытывал к себе жалость, потом он стал ненавидеть себя, а однажды он понял, что ненавидит всех вокруг. Эта история постепенно забылась, хотя в нижнем городе знали историю о трусливом сыне шлюхи, но с каждым годом она стала превращаться в легенду.

– Я и не воровал! – зло ответил Конхобар, присаживаясь рядом с матерью на корточки, – вот поймал на улице и зажарил.

– Ты что? Это крыса? Так это нельзя есть! Они же могут быть заразными! – отшатнувшись, воскликнула Сабина, – вот возьми деньги и купи нормальной еды, а это выкини!

Конхобар молча забрал деньги у матери и добытую пищу. Глаза его на мгновение наполнились кровью, но в следующий миг он смог с собой совладать.

– Стой! – окрикнула его мать, – а что с твоим лицом? Это что кровь?

– Нет! Все в порядке! – ответил, как отрезал Конхобар и не оборачиваясь выбежал из хижины.

На улице наступил поздний вечер, редкие фонари освещали грязную тропинку, ведущую к рыночной площади. Вокруг стояли разнообразные строения, чаще всего одноэтажные хижины, но попадались и двухэтажные деревянные дома.

– Какая она избирательная, – бурчал себе под нос Конхобар, – конечно лучше ничего не есть неделями…

***

– Трусливый сын шлюхи, – прошептал Ферокс, – тогда все понятно…

– Не стоит, господин инквизитор! – зло пробурчал Белый Бульдог.

– Я думал, почему же ты накинулся на того бедолагу, а теперь все встало на свои места, – понимающе сказал Ферокс.

– Я был отбросом среди отбросов, – яростно ответил Белый Бульдог, – а знаешь почему я не спас брата тогда? А потому что я взглянул на это сраное блюдо!

– И что же ты там увидел? – после минутного молчания спросил инквизитор.

– Я увидел свое отражение в золотом блюде! И оцепенел! – рявкнул Бульдог, – я не верю во всю эту бредятину, что несут канарейки, тем более про этих некромантов и прочую нечисть! Но в тот момент в моей голове заговорил голос…

– Голос?

***

– Пошел вон! – прокричал торговец.

– Я хочу купить эту курицу! – протягивая деньги, воскликнул Конхобар.

– Откуда у тебя деньги малец? – недоверчиво поинтересовался торговец, – твоя мамаша уже неделю не выходит, и я думаю еще нескоро придет в себя.

Торговец схватил Конхобара за ухо и сильно потянул.

– У кого своровал гаденыш? – торговец еще сильнее потянул Конхобара за ухо, – а ну говори!

– Да матушка дала, а ей дядька, – пропищал от боли мальчишка.

Торговец резко отпустил ухо Конхобара.

– Твой дядька пьянчужка, что опять за старое взялся? – сузив глаза спросил торговец.

– Да я же откуда знаю? – потирая красное ухо ответил Конхобара.

– Ладно держи и проваливай отсюда! – отдав курицу, грубо ответил торговец.

Семью Конхобара недолюбливали в нижнем городе. Сабина в пору своей юности приглянулась одному влиятельному дворянину из Креда. Элита города периодически навещала низины города, для них это было подобно походу в зоопарк. Конечно же дворяне брали с собой вооруженную охрану и не веря своим глазам, наблюдали за жизнью низов общества.

Сабину забрали в город, с собой она взяла брата. По рассказам дядьки этот дворянин был молод и глуп и конечно же его семья была против такого брака. А парень был настроен серьезно. Вот так Сабина прожила пару лет прожила в городе…

***

– А потом твоему никчёмному дядьке родственники этого дворянина заплатили кругленькую сумму, чтобы он увел свою сестру от их сына… – внимательно вглядываясь в темноту сказал Ферокс, – а как мы знаем, нижний город ненавидит тех, кто смог оттуда выбраться и некого не жалует…

– Нахер тогда я тебе все это рассказываю, если ты и так знаешь о моей жизни, больше, чем я? – недовольно вымолвил Белый Бульдог.

– А потом твой дядька просадил все деньги на азартные игры, так вы и остались ни с чем, – пропуская мимо ушей замечание Бульдога, продолжил Ферокс.

– И задолжал половине квартала денег, за что нас еще больше ненавидели, – закончил Белый Бульдог.

– В моем кабинете лежит твоя полная биография, хотя в ней множество пробелов, – ответил Ферокс, – старина Брокс собирался шантажировать тебя, вернее он уже начал шантажировать тебя…

– Да, только у меня в отличие от него, голова на месте, – ухмыльнувшись, ответил Бульдог.

– Всему свое время…

***

Небо освещали звезды, стоял летний жаркий денек. Конхобор рядом с хижиной готовил похлебку в старом, ржавом чане. На рынке, помимо курицы он купил овощи и специи. Наконец то они нормально поедят.

Конхобор любил теплую погоду, в последние холода она чудом смогли заселиться в борделе, где мать работала по три смены, чтобы их не выгнали. А его взяли помогать на кухню, это было райское место, периодически ему перепадали объедки со стола. Но мать с каждым годом стареет и не факт, что в эту зиму ее согласятся брать на работу. А в холода прожить в этой хибаре, практически невозможно. Конхобор ни раз был свидетелем, того, сколько трупов выносят после зимовки.

Но задумываться о будущем ему не хотелось, хоть он и съел те четыре крысиные тушки, уже скоро его ждет вкусная похлебка, запах которой придавал сил. Конечно, у него сильно болело тело, Тиль прилично приложился к нему, завтра появятся синяки, которые будут отходить еще пару недель.

В шатре послышался кашель матери. Кашляла она все чаще, Конхобор пару раз видел следы крови на циновке. Возможно, этот храмовник сломал ей ребра. Нужен знахарь, но для этого необходимы деньги, которых уже нет.

Мысли мальчика нарушили голоса вдалеке. Он всматривался вдаль и увидел две высокие и одну фигуру поменьше. По мере приближения, он более отчетливо слышал диалог идущих к нему людей.

– Да я Вам говорю! Он накинулся на него и начал рвать шею! Клянусь Создателем! – послышался знакомый, мальчишеский голос.

Конхобор понял, что эти люди идут к нему. Бежать смысла не было. Да и куда ему бежать?

– Что? Вот этот червяк? – удивился один из подошедших мужиков, внимательно рассматривая Конхобора, – эта глиста убила моего Тиля?

– Да, да дядя! Он! – Протараторил, один из мальчишек, который стал свидетель расправы над Тилем, – он еще и наших крыс спер!

Конхобор молча смотрел на двух худощавых мужчин и мальчишку. Страха уже не было, тело и так болело, ну побьют его еще раз…главное, чтобы не убили. Но страха не было. Усталость? Да скорее всего усталость.

– Да что ты врешь то? – второй мужик зарядил сильный подзатыльник мальчишке, – этому парню жить то, до следующей зимы, смотри он бледный весь.

– Конхобор! Что случилось? – послышался голос Сабины из хижины.

– А так это, что Сабина? – улыбнулся отец Тиля, – слушай, я что придумал.

Мужики переглянулись, оба улыбнулись.

– Слышь малец иди-ка поиграй! Мы похлебку твою доготовим и позовем тебя, – ухмыльнулся один из мужиков, – Люк идите поиграйте!

– Чур я первый! – воскликнул отец Тиля и направился в хижину, пока второй мужик мешал ложкой похлебку.

Конхобор ничего не ответив поднялся и обреченно направился вслед за Люком, который уже прилично отошел от хижины.

– А Тиль говорил, что его папаша никогда бы не трахнул твою мамашу, – ухмыльнулся Люк, когда Конхобор подошел к нему.

Мальчишки стояли достаточно далеко от хижины, но стоны Сабины были слышны даже тут.

– Надеюсь этот ублюдок хоть заплатить ей… – устало прошептал Конхобор.

– У него сына убили, а он бабу трахает, – в недоумении сказал Люк, смотря в сторону хижины.

– Одним больше, одним меньше, – без эмоционально прошептал Кинхобор, глядя сквозь Люка.

– А тебе вообще нормально, что твою мать там трахают? – Поинтересовался Люк.

– А твоя мать кем работает? – спросил Кинхобор, вопросом на вопрос.

– Она при моих родах умерла, – ответил Люк, – теперь с дядькой живу, тот который сейчас твою похлебку жрет.

– Ясно, – безразлично ответил Кинхобор, присаживаясь на камень.

– Ты, конечно, Тиля нормально обработал, – нарушил тишину Люк.

– Я думал он твой друг, – не оборачиваясь, сказал Кинхобор.

– Он тот еще говнюк. Мне приходилось с ним ходить, потому что мой дядька работает с его отцом. А так он мне никогда не нравился… вечно от него одни проблемы были.

– Теперь одной проблемой меньше, – вздохнув заметил Кинхобор.

– А ты не плохой парень, – улыбнувшись сказал Люк, – зря тебя все гнобят. Может завтра с нами пойдешь?

Кинхобор смотрел на свою хижину. Отец Тиля, красный как помидор вышел на улицу, пожирать его похлебку. Теперь к его матери отправился дядька Люка.

***

– И ты ничего не сделал? – поинтересовался Ферокс.

– А что я мог сделать? – рявкнул Белый Бульдог, – два здоровых мужика…

– В моей семье мать это святое, – скорее для себя сказал Ферокс.

– Знаешь, когда погиб мой брат, она выгнала меня из дома – вздыхая сказал, Белый Бульдог, – она его рожала для себя, как она говорила, от какого-то храмовника. А из-за меня погас последний лучик в ее жизни. Но я ее не виню, она делала для меня все что могла. Просто в один момент, все мои чувства…как это сказать…

– Погасли? – закончил за Белого Бульдога, Ферокс.

– Наверное так, я же необразованный отброс, так что, наверное, так, похер!

***

Люк, так и не получил ответ на свой вопрос. К хижине Кинхобора подъехало четыре всадника. Среди четырех крепких мужчин в кожаных доспехах был и его дядька.

Отец Тиля попытался убежать, но один из всадников притащил его обратно. Дядьку Люка, не успевшего натянуть штаны, вывели на улицу. Буквально несколько минут назад, два смелых и уверенных в себе мужика, стояли трясясь.

– Эй! – Люк толкнул Кинхобора, – что это за люди?

Кинхобор особо не слышал, что происходит. Видел, как дядька вывел мать на улицу, а потом один из всадников сильно ударил дядьку Люка. Мальчика увидев это побежал к своему родственнику.

– Эй! Не трогайте его! – кричал, бежавший Люк.

– Жертвовать собой? Дурак… – прошептал Кинхобор.

Всадники и дядька Кинхобора увидели бежавшего Люка, а потом обратили внимания и на самого Кинхобора.

– Эй! Кинхобор иди сюда! – крикнул ему дядька.

Бежать смысла не было, поэтому Кинхобор поднялся с камня и направился к хижине.

Люка держали за шкирку, его дядька стоял на коленях, держась за живот, а отец Тиля трясся, словно осиновый лист. Дядька Кинхобора обнимал Сабину, которая рыдала.

– Малец! – увидев подходившего Кинхобора обратился к нему один из всадников.

Это был молодой, невысокий, но хорошо сложенный мужчина, с черными длинными волосами и бородкой, в кожаных доспехах. На его поясе висел длинный, одноручный меч. Скорее всего член Синдиката.

– Это, Кинхобор! – заикаясь начал, дядька, от которого силньо несло алкоголем.

– Заткнись Медах, ты уже и так много сказал сегодня! – прервал дядьку Кинхобора всадник, – малец, твой дядя проиграл на ставках!

– Племяш, я не хотел… – попытался вставить слово Медах.

Сабина, еще громче зарыдала, убирая лицо в плечо брата.

– Мы ни какие-то там животные! – начал всадник, – и никому не пожелаешь иметь такого ублюдошного родственника! Поэтому парень, мы видели, что эти люди сделали с твоей матерью…, ты сам можешь решить их судьбу.

– Убейте их, – без колебаний сказал Кинхобор.

– Мальчишку тоже? – подал голос второй всадник.

Люк пытался вырваться из хвата всадника, его дядька зарыдал, так и не поднявшись на ноги.

– Эй малец! Да ты что? Я же твою мать люблю! Да Сабина? Я буду тебе хорошим мужем! – закричал отец Тиля.

– Мальчишку тоже, – не обращая внимания на возгласы отца Тиля, сказал Кинхобор.

– Эй Кинхобор! Да ты же не такой! – трясущимся голосом закричал Люк.

Всадник внимательно посмотрел на Кинхобора, их взгляды встретились. Всадник увидел столько боли в этих детских глазах, что не смог выдержать этого взгляда, отвернулся, отдав приказ.

Отцу Тиля отрубили голову, дядьку Люка закололи.

– Я ненавижу тебя ублюдок! Создатель не примет тебя… – горло Люка перерезали.

– Плевать я хотел на твоего Создателя, – плюнув на землю прошептал Кинхобор.

***

– А мальчишку за что? – спросил Ферокс.

– Он стоял, когда Тиль меня лупил, – ответил Бульдог, – хотя мог его оттащить.

– Излишние жертвы ни к чему… – прошептал Ферокс.

– Вы сами создаете эти условия, в которых выращивайте бездушных ублюдков! Нас даже зверьем не назовешь! Но виноваты вы! Ваша гребанная инквизиция! – я ненавистью выплюнул Белый Бульдог.

– Не спорю… – прошептал Ферокс.