Читать книгу Звезда, упавшая с неба: Начало - - Страница 7

Проснулся он от гула дождя, бьющего в стекло как дробь. В квартире стояла неестественная, гнетущая тишина. Не было слышно ни привычного шума лифта, ни шагов соседей сверху – только монотонный стук воды. – Алиса? Ответа не последовало. На кухонном столе, под миской, лежала записка на обрывке газеты: «Макароны с сыром. Ешь, пока не остыли». Он ел механически, почти не чувствуя вкуса. Дождь за окном не утихал, а лишь нарастал, превращая мир в серое, размытое пятно. Помыв тарелку, он увидел вторую записку, приклеенную к фасаду шкафчика скотчем, которого у него не было: « Скоро буду. Жди на улице. »

Разум кричал, что это абсурд. Но в теле поселился холодный, необъяснимый комок страха. Он оделся, взял зонт и подошёл к двери. На ней, на уровне глаз, висел третий клочок бумаги: « Ты точно хочешь ЭТОГО? » Слово «ЭТОГО» было написано с таким нажимом, что бумага порвалась.

Максим с силой нажал на кнопку домофона. И… …открыл глаза, лёжа на диване. В ушах звенела тишина. За окном яростно хлестал тот же дождь. На кухонном столе стояла та же миска с нетронутыми макаронами.

Сон. Наваждение. От усталости , – лихорадочно убеждал он себя, подходя к столу. Но аппетита не было. Он отнёс тарелку к раковине и замер. На том же шкафчике висела записка. Текст изменился: « Тебе не нужно ЭТО. Не выходи. Я скоро. » Почерк был тем же, но буквы дрожали, как будто их писали на коленке в движущейся машине.

Страх сменился леденящей душу уверенностью: это не сон. Его ведут. Запугивают. Или пытаются предупредить. Он снова оделся и вышел в подъезд. На холодной стене лестничной клетки, где вчера был рекламный стикер, красовалась новая записка, нацарапанная прямо по краске: « НЕ ИДИ! » Он побежал вниз, подскальзываясь на ступеньках. На стеклянной двери подъезда, за которой бушевала стихия, их было две. Рядом. Одна: « Открой дверь. Получи ЭТО. Стань значимым. » Другая, перечёркивая первую: « Развернись. Ты не готов. ЭТО убьёт тебя. »

Сердце колотилось так, что звенело в висках. Он уставился на кнопку выхода. Идея «ЭТОГО» – туманного, обещанного, запретного – вдруг показалась невероятно сладкой. Он почувствовал, как его рука тянется к кнопке сама… И снова очнулся на диване. В четвёртый, в пятый, в десятый раз? Он потерял счёт. Дождь. Макароны. Тишина. Теперь он просто сидел, трясясь, и смотрел на дверь, боясь пошевелиться. Петля затягивалась. С каждым циклом внутренний голос, шепчущий « выйди и получи », становился настойчивее, роднее. Другой же, тихий и чужой – « останься » – слабел.

В один из циклов он не выдержал. Вскочил, босиком, в одной футболке, и рванул к двери, не глядя на новые записки, которые теперь появлялись прямо на стенах коридора, написанные чем-то тёмным и блестящим. Он выбежал на лестницу. Там, перед дверью на улицу, его ждала последняя. Бумага была не белой, а серебристой, как крыло моли, и слова светились изнутри: « Не открывай. Они ждут. Я больше не могу удерживать петлю. Вернись. Пожалуйста. »

Это «пожалуйста» переломило что-то внутри. Оно звучало не как приказ, а как мольба. Как голос утопающего. Голос… Алисы. Он медленно, как в кошмаре, отнял руку от металлической ручки. Развернулся. И… …открыл глаза. Тишину разорвал нежный звон ложки о кастрюлю. За окном светило солнце. Пахло корицей и сыром.

– Проснулся? – Алиса стояла на пороге кухни, бледная, как полотно, с огромными синяками под глазами. Она держалась за косяк, будто без этой опоры упадёт. – Я… немного перестаралась с ужином вчера. Сделала новые. Идёшь есть?

Он не мог оторвать от неё взгляда. Вид у неё был такой, будто она только что вышла из долгой и изматывающей битвы. – Ты… – его голос сорвался. – Ты не готовила макароны вчера? Записки… дождь… Она смотрела на него с такой глубиной понимания и усталости, что все вопросы застряли у него в горле. – Была гроза, – тихо сказала она. – А сейчас завтрак. Идём.

Он последовал за ней, чувствуя, как реальность – твёплая, солнечная, пахнущая едой – медленно и неохотно собирается вокруг него обратно, как осколки разбитого стекла. Но где-то на самом дне сознания, холодным осколком, засела мысль: дождя в прогнозе не было. И он помнил вкус тех макаронов. Он съел их десять раз подряд.

А когда вечером он стелил себе на пол, его взгляд упал на мусорное ведро. На самом верху, прикрытая обёрткой, лежала смятая серебристая бумага. Та самая. И на ней не было ни единого слова.

Он не спал до утра, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась самой громкой вещью на свете.