Читать книгу Развод. Жизнь после миллионера - - Страница 8

Водитель Валентина Федоровича останавливается у элегантного, но в то же время современного жилого комплекса, расположенного в одном из самых элитных районов Москвы. Охраняемая территория. Идеальная чистота. Приветливый персонал.

Я не уверена, но, скорее всего, дома построены тем же застройщиком, что и комплекс, где мы с мужем жили. Прослеживаются явные сходства в дизайне.

Почему-то в голове всплывает неуместная мысль. А сам ли Миша покупал ту квартиру? Мне говорил, что несколько лет работал без выходных, копил на неё. Все его слова принимала за чистую монету, а сейчас начала сомневаться.

Нет в нем искренности.

Со мной так всегда. Я верю всем людям без исключения, пока они меня не разочаруют. Дурная привычка.

Водитель выходит и, обойдя авто, открывает сначала пассажирскую дверь со стороны Апрельского, а затем и для меня.

Помогает мне выбраться, за что я ему благодарна.

Ноги так и не слушаются.

Он и чемодан помогал забрать из квартиры, пока Валентин Федорович меня крепко за руку держал.

Сама бы я оттуда только ползком… Стараюсь закрыть чувства хотя бы на время. Дать себе возможность выдохнуть, но не могу.

В мозгу бьется мысль – всю жизнь меня сестра ненавидит.

Её завить такой силы, что с лютой злобой граничит.

Вот так вот с родного человека маска слетает, и ты понимаешь – вы совершенно чужие.

Даже после случившегося я не чувствую к ней такого отвращения, как она ко мне.

Эти открытия для меня слишком болезненны.

Кровь оглушающей волной ударяет мне в голову, вызывая головокружение и сухость во рту. Судорожно сжимающееся сердце будто совсем обескровлено.

Я себе такой жалкой кажусь, но ничего не могу поделать. Возможно, позже, но не сейчас. Слишком больно.

– Адена Витальевна, – Андрей, водитель Апрельского, понимающе подставляет мне локоть.

– Благодарю, – только и получается произнести.

Тут красиво, однако я не рассматриваю. Картинка перед глазами размыта из-за непролитых слез. Даже адрес не вспомню, если попросят.

Как только мы вышли на улицу из нашей с Мишей квартиры, меня в сон потянуло. Весь путь сопротивлялась ему, теперь глаза аж покалывает.

Видимо, организм решил защититься. Не может больше думать о Мише и Алисе, но продолжает бить по больному.

О предательстве не забыть.

Сил больше нет.

Одно желание в голове бьется – остаться одной и заснуть. А ещё – не просыпаться, но его я всячески гоню от себя.

Дурные мысли мне ни к чему. И всё-таки они разум быстро захватывают. Это как стоять на краю глубокого крутого обрыва, а с противоположной стороны видеть свою прошлую счастливую жизнь, которой лишился. Она манит. Ты хочешь к ней прикоснуться. Хотя бы на секунду возвратиться в то беззаботное время, но чем цель ближе, тем ты больше рискуешь в бездну свалиться. В искореженном состоянии оказаться на дне самой глубокой пропасти.

Умом я понимаю – нужно о них просто забыть. Вычеркнуть из своей жизни… Но как же это трудно… Немыслимо.

– Адушка, тебя устраивает? Или подыщем другую? – спрашивает дедушка Миши после пятнадцатиминутного обхода квартиры.

– Здесь прекрасно, – заверяю искренне. – Очень уютно. Я бы сказала – обжито.

Я не слишком рассматривала, но расставленные то тут, то там предметы интерьера говорят о том, что квартира раньше принадлежала девушке. Лавандовые аромапалочки? Мужчина бы не стал заморачиваться.

– До недавнего времени здесь жила одна особа, – равнодушно отвечает Апрельский. – Ада, не смотри на меня так. Моя Женя жила здесь. До расставания.

Он так запросто говорит о девушке, с которой достаточно плохо расстался, что я гордостью за него преисполняюсь.

Может, мне повезет, и я также беззаботно о неверном муже смогу вспоминать?!

Они действительно плохо расстались.

Поняв, что Валентин Федорович не собирается на ней жениться, Женя постаралась смешать его имя с грязью. Через СМИ понесла в мир подробности их интимной жизни, что мне кажется верхом глупости и непорядочности.

Евгению быстро заткнули, но осадок остался. Думаю, Валентину Федоровичу нелегко было смириться с её столь вероломной выходкой.

– Её вещи остались? – уточняю.

Мало ли. Не хотелось бы незваных гостей на пороге дома встретить.

– Нет, Ада, – качает головой. – Я пожадничал. Купил ей квартиру поменьше. Не отдал эту, с ней слишком много связано. На том и расстались. Если здесь что-то найдешь лишнее – смело выкидывай.

Купить квартиру любовнице, которая по тебе катком прошлась? Это даже не благородство, это что-то другое.

Я, к примеру, знаю, что при разводе Миша постарается мне как можно меньше оставить – желательно ничего, чтобы потом говорить:

– А я тебя предупреждал! Нужно было слушаться и со мной оставаться. Жила бы себе припеваючи и ничего не делала.

Иногда мне казалось, что он психосадист. Очень редко, но он всё же любил меня до слез довести. Подобные яркие вспышки как начинались внезапно, так и заканчивались. На общем фоне нашего счастья они терялись. Особого значения я им не придавала.

В такие моменты я закрывалась от него в спальне. Ждала, пока успокоится. Чаще всего это происходило быстро – десять-двадцать минут, и его отпускало.

После он успокаивался и превращался в привычного милого котика. Моего Мишеньку…

Осмотрев со мной спальню и гардеробную, Валентин Федорович спускается на первый этаж.

Я задерживаюсь. Оглядываюсь по сторонам. Не верится, что это всё мне! Понятно, что не подарок. Но я смогу жить одна! Это ли не чудесно? У меня никогда такой возможности не было. Комната и та у нас была одна на двоих с сестрой.

Работая, я тоже жила с девочками.

Искать положительные стороны – это, кажется, так называется.

– Ада, если тебе что-то необходимо будет – смело звони мне. Или Андрею. Его номер я тебе оставил, – пока мы в лифте поднимались, он дал мне визитку водителя. – Отдыхай. Восстанавливайся от пережитого шока. Деньги на карту тебе переведу.

Вот тут уже начинаю протестовать. Он и так для меня много сделал.

– Ада, – подняв ладонь, мягко меня прерывает. – Не стоит. Живя с моим внуком, ты не работала. Это нормально, что тебе поддержка нужна на первое время. А там, глядишь, и Миша возьмется за ум.