Читать книгу «Буран» - - Страница 1

ПРОЛОГ

Он упал со звёзд, прочертив раной светящийся шрам по лицу ночи. Стальной кит, выброшенный на берег времени. Его рёбра стали стенами, его сердце – тайной, а имя, выведенное на обугленном боку, – первой священной ложью.

ВОСХОД.

Те, кто выжил внутри его утробы, забыли язык, на котором оно было написано. Они забыли звёзды. Забыли, что такое полёт. Помнили только страх, темноту и голод.

И тех, кто говорил, что знает путь.

Прошли поколения. Стальной кит оброс суевериями, как ракушками. Его назвали «Бураном» – по имени древнего духа ветра и стали. А те, кто мог прочесть забытые знаки и заставить мигать потухшие глаза приборов, стали Жрецами. Они говорили с духом «Бурана». Они давали свет и пищу. Они давали законы.

И они говорили, что за Вратами лежат лишь безжизненные Пустоши, где выжжена сама почва.

Они лгали.

И лгали так хорошо, что когда с неба пришла настоящая опасность, её никто, кроме одного юноши, не увидел.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ДЫХАНИЕ СТАЛИ

Глава 1: Металлическая жизнь

«Марк! Шевелись, ржавая гайка, а то и пай не получим !»

Голос Векса, пропитанный вековой пылью вентиляционных шахт, прорвал монотонный гул «Бурана». Марк, зацепившись ногами за скобу в стене технического колодца, свесился вниз головой. В руке он сжимал химсвет – стеклянный баллончик, где в мутном геле тлело тусклое зелёное пламя химической реакции. Свет был жутковатым, но бесплатным – в отличие от ярких, холодных ламп Жрецов, что горели в главных коридорах.

– Вижу! – крикнул он в ответ, голос сорвался на хрип от напряжения. – Седьмая заклёпка снизу гуляет! Шомпол и герметик!

Снизу ему протянули тонкий стальной прут и банку с вонючей, чёрной, как дёготь, пастой. Марк ловко, одной рукой, нанёс состав на трещину и вогнал клин. Шипение едкого пара прекратилось. Ещё один «рубец» на теле Старика – как собиратели называли «Буран» – был залатан.

Он спустился вниз, в тесное техпомещение, которое служило его артели всем: мастерской, столовой, спальней. Воздух здесь был густым, сладковатым от испарений машинного масла и вечной металлической пыли. Марк называл его «дыханием Старика» – древнего, спящего исполина, в чьих железных внутренностях он родился и жил все восемнадцать своих годов.

Векс, мужчина лет сорока, чьё лицо было картой шрамов и ожогов, хлопнул его по плечу.

– Ловко, парень. Глаз-алмаз. Думал, узел менять, а тут одна заклёпка. – Он достал из холщового мешка две пресные лепёшки из грибной муки и протянул одну Марку. – Заработал.

Марк молча взял лепёшку. Он присел на ящик из-под болтов рядом с Кирой – девушкой его возраста, чьи тонкие, проворные пальцы с хирургической точностью разбирали сложный механизм фильтра для воды.

– Слышала, завтра раздача пайков на уровне С-7, – тихо, почти шёпотом сказала Кира, не отрываясь от работы. – Говорят, сам Хранитель Врат будет. Старейшина велел всё вылизать до блеска.

Векс фыркнул, разламывая свою лепёшку.– Хранитель Врат… И что ему в наших трущобах делать? Благословлять наши заплатки?

– Векс! – Кира испуганно оглянулась, будто Жрецы могли подслушать их здесь, в самом сердце технического лабиринта. – Не говори так. Услышат…– Пусть слышат, – буркнул Векс, но понизил голос. – Знаешь, что мне Дилан с Верхних Ярусов вчера сказал? Тот, что по металлу работает. В Саду Света – новый урожай. Богатый. А пайки наши, между прочим, урезали. Говорят, «Буран» слабеет, энергии мало. А сами, поди, жиреют.

Марк слушал, молча пережёвывая свой скудный ужин. Он не любил эти разговоры. Они всегда заканчивались одним – тяжёлым, гнетущим молчанием. Он предпочитал думать о другом. О том, что сегодня, после смены, он спустится в Нижний Архив, где среди груд металлолома иногда находил странные вещи – обломки с непонятными значками, куски пластика причудливой формы. Он коллекционировал их. Втайне. Это была его маленькая, тихая крамола.

На перекрёстке их догнала женщина. Не пожилая, но выглядевшая старше своих лет. Её звали Азора. Лет тридцати семи, но глубокие тени под глазами и проседь в тёмных, собранных в тугой узел волосах прибавляли ей возраст. Она носила простую, но аккуратную одежду, перепоясанную широким кожаным поясом, с которого свисали связки крючков, скребков, мотки тонкого провода и прочая утварь. Азора была торговкой. Она скупала у собирателей мелкие находки, чинила, приводила в порядок и продавала на рынке – тем, у кого было чуть больше кредитов. Её лицо, когда-то вероятно миловидное, теперь было жёстким, как сталь, но в глазах светился не потухший огонь.

– Векс! Марк! – окликнула она, и в её голосе звучала сдержанная, но явная паника. – Вы не видели Геома? Моего мальчика?

Векс смягчил голос. Азору уважали – она была честной в торгах и никогда не наживалась на чужой беде.– Не видели, Азора. С утра?

– С рассвета! – женщина сжала руки, её костяшки побелели. – Убежал, негодник. Опять за своим «сияющим кристаллом». Говорит, в старых воздуховодах над пятой шахтой видел, как что-то светится. Я ему сто раз говорила – туда нельзя! Там и обвалы, и газы… – Она оборвала, увидев выражение на лице Марка. Её взгляд стал пронзительным, сканирующим. – Ты что-то знаешь?

Марк потупился. Он действительно видел Геома неделю назад, тот клянчил у него кусок старого оптического волокна – «для антенны», говорил мальчишка. Геом был любопытным, как хомяк-разведчик, и бесстрашным до безрассудства. Как и он сам в детстве.– Нет, – соврал Марк. – Но если увижу – скажу.

Азора вздохнула, устало потёрла переносицу.– Спасибо. Если найдёте… я заплачу. Инструментом. Или едой. Он… он весь в отца. Тот тоже пропал в шахтах, когда Геом был грудным. Не хочу терять и сына.

Она кивнула и заторопилась дальше, её шаги отдавались быстрыми, отрывистыми стуками по металлу.

– Пойдём, Марк, – тихо сказал Векс. – Работы выше крыши.

Они шли дальше, и Марк ловил на себе взгляды. Он сжимал в кармане куртки гладкий обточенный камень с выгравированными чёрточками.

Внезапно по всему коридору, сверху, донёсся мерный, давящий гул гонга. Три тяжёлых удара, от которых дрожала в грудине. Все замерли на месте.

– Жрецы, – прошептала Кира. – Идут.

Из главного тоннеля, ведущего из священных Верхних Ярусов, появилась процессия. Впереди шли два Дозорных в просмолённых кожаных доспехах. За ними – трое Жрецов в длинных серых одеждах. В центре шел высокий, худой мужчина с лицом из жёлтого воска – Хранитель Врат. Его глаза, холодные и пустые, медленно скользили по собравшимся.

Процессия остановилась. Хранитель Врат уставился на Векса.– Старейшина где?Векс, сгорбившись, сделал шаг вперёд.– На вызове, светлейший. В двигательном отсеке. Четвёртая турбина… шумит.– Шумит, – повторил Жрец без интонации. – Опять. «Буран» стареет. Его дух устаёт от вашего небрежения. – Его взгляд, тяжёлый и липкий, упал на Марка. – Ты. Сын Кассиана.

Марк почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он кивнул, не в силах вымолвить слово.– Твой отец был искусным мастером. И величайшим грешником. Он ослушался воли Духа. И был сметён в Пустоши. Не наступай на его след. Концентрируйся на ремонте. На службе. Не на… бесплодных фантазиях.

Взгляд Жреца на мгновение остановился на кармане Марка. Марк похолодел. Он знает? Чувствует?– Завтра – раздача пайков на уровне С-7. Будьте достойны. И помните: стены наши – наша защита. А за стенами – лишь вечные Пустоши.

Он повернулся и поплыл дальше, его одежды шуршали, как сухие листья. Когда они скрылись, все разом выдохнули. Воздух снова стал способен попадать в лёгкие.

И тут раздался грубый, насмешливый голос сзади:– Ну что, сынок еретика? Папашке твоему в Пустошах не холодно?

Марк обернулся. Это был Борк, один из грузчиков из соседней артели. Мужчина мощного сложения, с короткой шеей и маленькими, злыми глазками. Он всегда был на стороне сильных и презирал всё, связанное с Кассианом.– Оставь, Борк, – тихо сказал Векс, но в его голосе не было силы приказа.– Что оставить? – Борк шагнул вперёд, толкая плечом Марка. – Его? Или память о том, как его папанька нас всех позором покрыл, решив, что он умнее Жрецов? Из-за таких, как он, у нас пайки режут! Думают, они особенные!

Гнев, копившийся годами, горячий и ясный, ударил Марку в голову. Он не думал. Его кулак со всей силы врезался в ухмыляющееся лицо Борка.

Тот лишь отшатнулся, больше от неожиданности, чем от боли. Затем его лицо побагровело.– А-а-а, щенок! – зарычал он.

Могучая лапа вцепилась Марку в грудку куртки. Его оторвали от пола и с размаху швырнули о стену. Воздух вырвался из лёгких с хрипом. Прежде чем он успел сообразить, тяжёлый сапог врезался ему в бок. Боль, острая и оглушающая, разлилась по ребрам.

– Борк, хватит! – крикнула Кира.– Заткнись, девчонка!

Векс попытался встать между ними, но Борк отпихнул его, как пустой ящик. Он навис над Марком, его дыхание пахло перегаром и злобой.– Научим тебя уважению, выродок…

Марк, сквозь туман боли, увидел на полу рядом свой химсвет. Он рванулся, схватил его и изо всех сил ударил тяжёлым стеклянным баллоном Борку по колену.

Тот взвыл не от боли, а от ярости – удар был несильным, но оскорбительным. Он занёс кулак для сокрушительного удара.

Удар не состоялся. Тяжёлая, мозолистая рука схватила Борка за запястье, как тисками.– Достаточно.

Это был голос Гортан, их старейшины. Невысокий, сухощавый, он казался тростинкой рядом с грузчиком. Но в его глазах горел холодный, стальной огонь, а хватка была такой, что Борк не смог пошевелить рукой.– Ты свою злобу на мальчишке вымещаешь? На того, кто отца не видел пять лет? – Гортан говорил тихо, но каждое слово падало, как молот. – Ты трус, Борк. Иди и успокойся. Или я поговорю со старейшиной твоей артели о пересмотре твоей работы. На верхних уровнях, у вентиляционных жаровен, как раз место для таких горячих голов.

Борк вырвал руку, плюнул к ногам Марка, но в его глазах появился страх. Работа у жаровен означала верную смерть от газов через полгода.– Ладно… Ладно! – он пробурчал. – Но пусть он знает своё место.

Он, тяжело дыша, ушёл, утирая разбитую губу.

Гортан помог Марку подняться. Тот стонал, держась за бок.– Глупо, мальчик, – сказал старейшина без осуждения. – Но… понятно. Иди в лазарет. Скажи, что с балкой столкнулся. И… будь осторожней. Тень отца длинна. И для многих – ядовита.

Кира поддержала Марка под руку, повела к медпункту. По дороге он видел, как другие отворачивались или смотрели с любопытством. Он был изгоем. Сыном изгоя.

Только оказавшись в своей каморке после поверхностной обработки ушибов, он смог перевести дух. Боль в боку была жгучей, но ясность в голове – кристальной. Он достал из тайника под матрасом свою главную ценность – книгу с картинками иного мира. И браслет, который мать, Химико, отдала ему вчера со словами о надвигающейся тьме.

Он сидел, прислушиваясь к гулу «Бурана», к далёким голосам, и понимал, что его место здесь – лишь до поры. Гнев Борка, холодное презрение Жреца, страх Азоры за сына – всё это было частью одной большой, гниющей системы. Системы, которая, как говорила мать, вот-вот рухнет.

Он прижал ладонь к ушибленным рёбрам и поклялся самому себе: когда придёт время, он не будет драться за место у стены. Он уйдёт. Найдёт отца. И найдёт правду.

А высоко над спящим металлическим исполином, в кромешной тьме настоящей ночи, беззвучно, не оставляя следов, зависли три каплевидных аппарата. Их матовые корпуса не отражали звёздный свет. Они выстроились в линию. И начали ронять вниз маленькие, сверкающие, как слёзы, капсулы.

Пришло время пробуждения.