Читать книгу Развод. Удар по родственным связям - - Страница 3

Когда жизнь Инги трещала по швам после развода, я протянула руку: помогла перебраться в Москву, сняла квартиру, заняла денег, устроила в фирму Лёши. Я искренне верила, что делаю добро. Что спасаю родного человека.

Она быстро влилась в коллектив, пошла вверх. А я радовалась её успехам, даже гордилась – не зная, что вместо благодарности она задумала подлость. Видимо, у неё было отличное образование не только по финансам. Она знала, как грамотно инвестировать – в чужого мужа, в чужую жизнь, в доверие, которое не заслужила.

– Подожди ещё чуть-чуть, милая. Ева уже почти продала квартиру, мы ждем, когда покупателю подтвердят ипотеку. Всё должно быть честно. Купим новые метры – и уже тогда подам на развод, чтобы разделить всё как совместно нажитое, – ответил Алексей.

Родной голос мужа был ленивым, спокойным, как будто разговор шел не о предательстве, а о смене поставщика стройматериалов.

– И никакое ЭКО ты ей не позволишь?

– А зачем? – усмехнулся он. – Я что, идиот, вкладываться в то, что по умолчанию должно работать? Пустая трата денег. Нормальным женщинам такие процедуры не требуются.

ЭКО…

Квартира…

«Честно»…

В голове всё встало на свои места. Каждое звено. Каждый фальшивый жест заботы. Все задержки, отлучки, командировки.

– К слову об этом, – протянула Инга с той самой игривой ноткой, от которой у мужчин начинала кружиться голова. Я невольно представила, как она накручивала локон на палец, прикусывая губу, делая вид, что не осознавала, насколько это эффектно. – Ты сегодня не предохранялся, а я, кажется, забыла выпить таблетки… Вдруг ты мне прямо сейчас сделал малыша?

– Ах ты проказница, – прозвучал мужской смешок в ответ.

Легкий, довольный, домашний. Интимный разговор между двумя людьми, которые должны были быть для меня самыми близкими.

И в этот момент я ощутила, как нечто тяжёлое, неумолимое, словно стальная гиря на цепи, врезалось в грудную клетку.

Та самая, что сносила старые здания.

Без шанса на восстановление. Без плана на реконструкцию. Всё, что мы с ним строили – разбито. Окончательно. Бесповоротно.

На этом я распахнула дверь.

Я не хлопнула ею – не бросилась с криком. Просто вошла без предупреждения. Как будто пришла домой.

Потому что, чёрт побери, я и пришла домой!

На кровати – обнаженные тела. Простыни, сбитые в комки. Подушки, разлетевшиеся в разные стороны. И всё это – в мягком, рассеянном полумраке спальни, где плотные шторы всё ещё хранили атмосферу тайны, уюта… и предательства.

В другой ситуации эта сцена могла бы показаться почти красивой. Как в итальянском романе, что я читала пару недель назад – там тоже были страсть, запрет, шелест льна, запутанные пальцы, тихие стоны и разбросанная одежда на полу.

Только тогда я не знала, что однажды увижу нечто похожее в собственной спальне.

И что в роли отвергнутой героини буду я.

Алексей буквально выпрыгнул из кровати. Нагота больше не казалась ему естественной – он судорожно шарил глазами по полу, хватал трусы, не с первого раза засунул ноги в нужные отверстия, чуть не потерял равновесие и, кажется, только усилил фарс, которым уже стала вся эта сцена.

Инга, обнажённая, инстинктивно схватила простыню и вжалась в изголовье. Её светлые, растрёпанные волосы спадали на плечи завитками, губы дрожали.

Она была красива. Даже в этой ситуации.

Особенно – в этой ситуации.

Эффектная, уязвимая, по-женски слабая. Тот самый образ, который мужчины так любили спасать. Её лицо выражало трагическое смятение – взгляд испуганной актрисы, которой забыли сообщить, что спектакль окончен.

Сестра смотрела на меня так, будто вот-вот разрыдается. Будто случилось нечто ужасное, не по её вине. Как будто это я была палачом, нарушившим чужую идиллию.

– Это не то, что ты думаешь, – выдохнул Алексей, едва найдя в себе голос.

Как по сценарию дешёвого сериала. Даже застигнутый с поличным, не смог признать очевидное.

Придурок.

Настолько привык врать, что делал это уже автоматически.

В тот момент, когда правда лежала на нашей кровати – голая, запыхавшаяся и отчаянно шарящая взглядом по комнате, в поисках своей одежды.

Если бы глупость имела вес – он бы рухнул на месте от собственного оправдания.

– Я поняла всё предельно ясно, – сказала я ровно. – Ты только что ублажал мою сестру. В нашей постели. И, возможно, у вас будет ребёнок.

Я перевела взгляд на Ингу.

– Убирайся.

– Ева, подожди… – пролепетала она, жалко прижимая простыню к груди. – Это не повод нам ссориться… сестрёнка, я всё объясню.

– Я считаю до трёх, – всё тем же ровным голосом, без надрыва, произнесла я. – Не успеешь натянуть трусы – не мои проблемы. Один.

– Но… почему ты злишься именно на меня?! – вдруг выпалила она, торопливо, будто спохватилась. – Вечно вы, жёны, кидаетесь на женщин! Это ведь он тебе изменил, Ева! Он, не я! Что я – соблазнительница? Он взрослый мужик, у него свои мозги. Но ты, конечно, как и все, злость слила на «другую бабу», да?

– Ты с ума сошла?! – подал голос Алексей, до этого затихший в тени. – Что ты вообще несёшь?

– Два, – отчеканила я, прикрыв глаза – контроль трещал по швам.

Инга сжалась в комок, держа простыню на груди как щит, и заговорила быстрее, громче – как будто могла затоптать вину потоком слов:

– Мы же сёстры, Ева! Неужели ты правда была готова перечеркнуть всё… из-за одного гулящего мужика?