Читать книгу Варвар. Том 2 - - Страница 6

Лунта сидела у огня тихо, будто старалась стать вовсе невидимой, пока мы с Рувеном спорили о дороге. Вельград был её родиной, и, слушая возмущенные возгласы Мариэль, она то морщила лоб, то сжимала пальцы одной руки другой. Видно, то, что мы решили вернуться в Вельград, немало ее обрадовало, и она беспокоилась, как бы мы не передумали. Возвращаться ещё не слишком далеко, а всё же сидеть в седле или управлять телегой совсем одной – такое явно пугало простушку.

А после легли спать. Первым дежурил я. Через пару часов, как было условлено, я тронул Рувена за плечо, передавая стражу. Он кивнул, встал, подбросил хвороста. А я, едва улёгся на медвежью шкуру, провалился в сон.

Мне снился бой. Передо мной стояло чудовище, похожее на Схорна, только куда мощнее, с плечами шире дома и пастью, усеянной острыми зубами. И были у меня в руках мои топоры. А чудовище казалось мертвым, но почему-то двигалось. Странный сон.

Утро разбудило прохладой и пением птиц. Я приоткрыл глаза и осмотрелся. Странно, почему костер не греет? Было зябко.

Приподнялся на локте, глянул: Рувен благополучно храпел, привалившись к дереву, а костер, который он должен был поддерживать, погас. Вот почему мы все продрогли. Ингрис лежала, пополотнее свернувшись калачиком, укрывшись шкурой. Лунта перебралась в повозку, зарылась в тюки с шерстью.

А Мариэль… Я встал, огляделся. Пространство у повозки пустовало.

Где Мариэль?

Принцессы нигде не было. Можно было бы решить, что она проснулась раньше всех и пошла умыться к ручью, если бы не одно «но». Среди имущества разбойников теперь не хватало одного из мешков с провизией, одной лошади – и самое главное, не было видно мешочка с драгоценностями, который раньше лежал под шкурой у пня, возле часового. Принцесса сбежала, прихватив всё, что могла унести с собой ценного и нужного. Вот плутовка! Нет, я думал, конечно, что она может и так поступить, но всё же наяву случилось это лишь потому, что колдун уснул во время ночного дежурства.

Я подошёл к Рувену и без всяких церемоний пнул его по ноге.

– Доброе утро, старик. Что будешь на завтрак? Кашу с куриными потрошками? Яичницу с жареной вырезкой или похлёбку из форели?

– О, Эльдорн… – пробормотал он, не открывая глаз. – Какие сладкие речи льются из твоих уст. Я бы это сейчас отведал с преогромнейшим удовольствием. А можно мне всё и сразу?

– Нет, конечно! Если бы ты не был моим другом, я бы тебя твоим же посохом прямо сейчас и приласкал, – проворчал я. – Просыпайся. И готовь нам завтрак. Свари бобы да вскипяти чай.

Он проморгался, окончательно приходя в себя.

– Ты что это поутру такой злой, Эльдорн? – буркнул Рувен, поморщившись. – Фу, опять бобы. А ведь ты такие блюда предлагал. Эх, жаль, что у нас нет ничего такого… вкусного.

– Сейчас ты тоже будешь злой, – сказал я. – Мы снова нищие. У нас ничего нет. И принцессы тоже нет.

– Как – нет? – старик окончательно проснулся, рывком поднялся. – А где она?

– Сбежала.

– Как так – сбежала? Куда ей бежать-то? Ты что… она же принцесса. Дамы не бегают в темноте по лесу. Принцессы – тем более.

Однако уверенности в его голосе поубавилось, когда он заметил пустое место под повозкой, где лежали шкуры, на которых засыпала Мариэль, разворошенный пенёк-тайник и отсутствие лошади.

– Значит, она не просто принцесса и не просто дама, – сказал я. – А умелая наездница. И умелая воровка. Хотя быть воровкой нетрудно, когда часовой храпит так, что в Вельграде слышно.

– Ой, прости, Эльдорн… – пробормотал Рувен. – Я уснул. Я так устал за эти дни. Я же старый… ну?

– Что тут случилось? – сердито спросила Ингрис, выглядывая из-под шкуры.

– Да тут оказия приключилась, – почесал бороду старик. – Наша принцессочка… хм, улизнула.

– Нет, я бы сказал иначе, – произнёс я. – Кто-то проворонил эту нашу принцессочку.

– Вот оно что. Я знала, что ей нельзя доверять, – прошипела Ингрис. – И вообще договариваться с ними… Нужно было связать её. По рукам и ногам…

– Ой, что же вы так кричите… дайте поспать, – раздался гундосый голос из повозки.

– Просыпайся, ясно солнце, – пропел Рувен. – Твоя поездка в Вельград под угрозой.

– Как это? – Лунта высунула лохматую голову, с видимым усилием протирая глаза.

– А так, – ответил Рувен. – Твоя подружка улизнула. И нам просто-напросто незачем теперь отправляться в Вельград. Что ж… Баба с возу – и волки сыты.

– Постойте! – взвизгнула Лунта. – Как это – с возу? А как же я? Вы обещали отвезти меня в Вельград! Пожалуйста!

– Ага, – проговорил Рувен, не теряя странного веселья в голосе. – Одна-таки на возу осталась. Причём буквально сидит на повозке, на этих тюках. Ты умеешь ездить верхом, о прекрасная дева? – спросил он толстушку.

– Верхом? – Лунта вскинула руки. – Вот так? – она выставила ногу. – Ну нет, конечно. Везите меня на этой повозке.

– О боги, за что нам всё это? – пробурчала Ингрис.

С утра она была сердита, наверное, замерзла или отлежала бок – но, кажется, именно эта утренняя хмурость мешала ей теперь злиться по-настоящему.

– Мы вывезем тебя на дорогу, – сказал я. – В такое место, откуда уже будет виден город. И оставим там.

– Спасибо, Эльдорн, спасибо! – запричитала толстушка. – Я знала, что ты самый благородный из всех варваров на свете!

Я лишь вздохнул. Что бы я ни делал, меня всё равно называют варваром. Пусть. Если уж носить это имя, то пусть оно означает другое – не дикаря, а силу. Пусть имперцы дрожат от одного только звука. А союзники произносят его с уважением.

Позавтракали наскоро, холодным вяленым мясом. Костёр заново разжигать не стали и бобы не готовили. Рувен нарвал на опушке каких-то трав – правда, не вскипевши, они почти и не дали аромата. Запрягли в повозку лошадей.

Лошадей теперь у нас хватало. Помимо двух угнанных из Вельграда, были ещё кони разбойников. Всех прицепили к повозке: продадим в ближайшем селении. Сами оседлали самых крепких.

Ингрис досталась рыжая кобылка – статная, ухоженная, с коротко подрезанной гривой. Мне – чёрный жеребец, горячий и мощный. А Рувен выбрал пятнистого мерина и заявил, что белёсые отметины на его шкуре прекрасно сочетаются с его собственной сединой.

Тронулись в путь.

В повозку сложили вещи наёмников – нехитрые пожитки, которые можно было тоже продать. Пусть за бросовую цену, но лучше так, чем выбросить. И уж точно лучше, чем остаться с пустыми руками. Там были инструменты, немного одежды, походные плащи, пара шкатулок с безделушками. Денег почти не оказалось. Всего – пять золотых солидов, двенадцать серебряных да горсть медяков.

Зато у наемников нашлось много съестного. И в лесу это было куда важнее золота. Дичь вяленая, мясо, залитое мёдом, чтобы не портилось, копчёная птица и сушеная рыба, лепёшки, сухари, сыр, несколько кувшинов вина, пара кувшинов кислого пива, которое едва можно было пить. Еще были сморщившиеся от сушки фрукты, орехи, зерно для каши, луковицы, чеснок и мешочек с крупной солью.

Ехали мы через лес. Впереди – я. За мной Ингрис. Потом скрипучая телега. Замыкал наш маленький обоз Рувен.

– Вы слышите? – вдруг сказала Ингрис и натянула поводья.

Она насторожилась, хотя не было заметно ни малейшего признака беды. Лёгкий ветер шелестел листвой. В кронах щебетали птицы, где-то журчал ручей. Полуденное солнце пригревало, но под деревьями держалась свежесть. Все мирно и спокойно.

– Я ничего не слышал, – ответил я.

И снова поймал себя на мысли, что слух у Ингрис поразительный. Она не только умело держалась в седле и управлялась с клинком. Она улавливала то, что обычное ухо никогда бы не различило.

Рувен подъехал ближе.

– Кто-то зовёт на помощь, – сказала Ингрис и вскинула голову.

– Помощь… – поморщился старик. – Ой, только не это. Давайте, друзья, сделаем вид, что мы этого не слышали. У нас своих забот хватает. Кто бы нам помог? Вечно мы кому-то помогаем. А нам-то кто поможет?

– Я согласна с Рувеном, – кивнула Ингрис, ища взглядом поддержки у меня. – Нужно заботиться о своей шкуре, а не бросаться на помощь по первому крику.

Крик раздался снова. Исходил оттуда, куда мы и ехали. И теперь услышал его и я.

– Помогите!

Голос был женский. И… почему-то мне показался знакомым. Далёкое расстояние, шелест листвы, эхо, скрип телеги – всё смешивалось, так что нельзя было сказать точно.

Мы проехали ещё немного, прибавив хода.

– Можно потише… – гундосила Лунта. – Меня так растрясло, что я обедать не смогу. Мутит.

– Эко горе, – проворчал Рувен. – Не сможет она обедать. Потерпишь до Вельграда. Провизия наша целее будет.

– Какой ты бессердечный, Рувен, – возмутилась она. – Бедной девушке еды пожалел.

Пока они пререкались, мы выехали на небольшую поляну. И перед нами открылась картина, от которой мы застыли в недоумении.

– Помогите… – снова услышали мы, то голос был уже хриплый, сорванный.

Теперь, конечно, не было никакой нужды думать, знаком ли он нам. Ведь это сама принцесса Сорнель звала на помощь – она висела вниз головой, подхваченная охотничьей ловчей петлёй. Платье задралось, обнажив стройные ноги и… тонкие нежные кружева, которые девица носила под юбкой. Мы с Рувеном на миг застыли и, как два дурака, уставились на неё. Ингрис зло фыркнула.

– Что вы смотрите? Снимите меня скорее! – хрипнула, не имея возможности больше кричать, Мариэль, судорожно удерживая подол платья в попытке прикрыться.

Тщетной, надо сказать, попытке.

– Ха! Ха-ха! – расхохотался Рувен. – Наша беглянка угодила в петлю. Вот это, я понимаю, неожиданность. Очень приятная, я вам скажу!

– Вы будете меня снимать или нет?! – завизжала она.

Руки у неё устали, и она попыталась сердито сцепить их на груди.

– А почему мы должны? – протянула Ингрис. – Ты сбежала. Да не просто так, а ещё обокрала нас. Ну и виси себе дальше. Кстати, где наши драгоценности?

– Снимите меня, и я всё расскажу!

Пока они обменивались колкостями, я уже взобрался по стволу. Протянул руку и ножом наемников разрезал верёвку.

– Держись! – крикнул я. – Сейчас будет «бум».

– Ай! – вскрикнула Мариэль, шмякнувшись в густую траву. Поскорее подобрав ноги, которые от падения не слишком грациозно раскинулись, она тут же завопила: – Мог бы и предупредить!

– Так я предупредил, – сказал я, спрыгивая. – И если бы кто-то не блажил на весь лес… Ну ты как? Целая?

– Целая… – пробормотала она, потирая коленку. – Можно было бы… – она обвела взором поляну, но не сдалась: – попросить, чтобы кто-нибудь меня поймал.

– А если бы никто здесь не захотел? – поддел я, и принцесса насупилась. – Хватит нам указывать. Отдавай драгоценности, и можешь дальше сбегать куда хочешь.

– Нету никаких драгоценностей, – сказала Мариэль. – Они были приторочены к седлу. Ночью… здесь выли волки. Лошадь испугалась, понесла. Скинула меня. Я и не знаю, куда она ускакала. Я пошла пешком сквозь лес, запуталась… тут что-то щёлкнуло, и меня подбросило. Верёвка затянулась, дерево распрямилось – и я уже в воздухе. Не знаю, сколько бы я тут провисела, – продолжала она, переводя дыхание. – Чувствую, голова бы скоро лопнула. Вы… вовремя пришли. То есть… Спасибо… вам.

– Ну надо же, – протянул Рувен. – Принцесса соизволила благодарить своих рабов… то есть вассалов.

– Нет, правда, спасибо, – сказала Мариэль тише, чем обычно, брови её опустились, уголки губ выпрямились, и лицо показалось удивительно миловидным. – От чистого сердца. Я была не права. Да, я одна не выживу. Отведите меня в Вельград. Я согласна.

– А тебя уже никто туда не поведёт, – отрезала Ингрис. – Договор ты нарушила.

– Ну… – принцесса хитро улыбнулась. – У вас же нет денег. А мой отец щедро вознаградит вас. Он очень любит меня. Он отдаст вам всё, что вы попросите.

Глаза Рувена вспыхнули.

– Всё, говоришь? А если мы запросим сундук золота?

– Сундук? – фыркнула Мариэль. – Это уж слишком. Умерь свою жадность, колдун.

– Вот! – поднял палец Рувен. – А ты говорила – всё.

– Он даст вам награду, которой хватит, чтобы жить безбедно много лет, – проговорила она упрямо.

– Слушай, Эльдорн, – пробормотал Рувен, – предложение интересное. Птичка созрела для серьёзной сделки.

– Не знаю, – сказал я. – Как мы можем доверять императору, если он открыл на нас охоту?

– А он не открывал, – быстро возразила Мариэль. – Я знаю своего отца. Он добрый. Это всё моя мать сделала. Когда-то она тоже была принцессой…

– Какая разница, – вздохнул Рувен. – Поговаривают, и впрямь империей правит не мужчина, а его супружница. А император сидит себе под каблуком.

– Не говорите так про моего отца, – вспыхнула Мариэль. – Да, он мягкий человек, но я вам клянусь: он вас вознаградит. Он всё сделает ради меня. И не позволит причинить вам вреда.

Принцесса была сегодня необыкновенно задумчива. Кажется, висение вниз головой что-то поменяло в её взгляде на мир.

– Почему же не позволит? – спросил я. – Ведь прежде… не возражал.

Но сказал я так не для того, чтобы задеть её или поспорить с ней. Просто мне показалось, что так принцессе будет легче думать.

– Потому что… я расскажу, что вы спасли меня. Дважды. Первый раз – от болотной глотницы. Второй – вот сейчас.

Она перевела дух и посмотрела на каждого из нас.

– Ну так что? Мы договорились?

– Эльдорн, – прошептала Ингрис, придвигаясь ближе, – эта девица меня жутко раздражает. Я готова разрубить её надвое прямо сейчас. Но… она говорит дело. Мы сможем отвезти её и обменять на мешочек золотых и мешочек серебряных солидов. И еще заручиться поддержкой императора. Получить обещание, что нас больше не будут преследовать. Мы тогда… перестанем скрываться и убегать. А это совсем другое дело.

Она посмотрела на меня в ожидании.

Я сам посмотрел на Рувена, и он, покивав, поддержал воительницу:

– Я думаю, нужно её послушать. Сделать, как она предлагает. Эльдорн, решайся. Что ты скажешь?

Что ж, нужно было решать. Я снова очень серьёзно посмотрел на принцессу.

– Хорошо, мы отвезем тебя в Вельград, но только при одном условии, – сказал я. – Если ты, Мариэль, пообещаешь, что нам ничего там не будет угрожать…

– Клянусь! – воскликнула она, вспыхнув. – Вам ничего не будет угрожать. Я хорошо знаю своего отца. Обещаю…

– Ладно, – произнёс я. – Тем более, до Вельграда тут осталось пару часов пути.

– Ура! – воскликнула принцесса.

Подскочила ко мне, встала на своих изящных ножках на цыпочки и чмокнула в щёку. Сразу же густо покраснела, будто сама не ожидала от себя такого.

Честно говоря, меня это тоже смутило. Или тронуло. Я не разобрался ещё в себе, но поймал себя на странном желании, чтобы она повторила.

А Ингрис в этот миг метнула на неё взгляд, острый, как клинок.

– Невероятно… – протянул Рувен. – Об этом нужно написать балладу. Кто поверит? Принцесса целует варвара. Ха! Чего только в жизни ни увидишь!

* * *

Когда мы подъехали к воротам Вельграда, там уже кипела суета. Лучники натягивали тетиву, стражники сбегались, гремя латами. Кричали друг другу, созывали дополнительные расчёты, стягивали людей к стенам.

Никто не ожидал увидеть валессарийку, варвара и колдуна живыми. Тем более в составе обоза, который ехал спокойно и открыто к городу, так, что было ясно: что-то задумали.

Да и кто знает, что там прячется в телеге, среди пухлых тюков. Может, дюжина разбойников. Или варваров, или какой-нибудь колдун, или такие же женщины-воительницы, как отчаянная валессарийка.

Они даже собирались сначала закрыть ворота. Кто-то уже тянулся к цепи, кто-то кричал стражникам на стенах. Но потом, видимо, прикинули: нас всего трое, да ещё две девушки на повозке, которые вовсе не в счет. Не похоже на армию. Осмелели и вышли навстречу целым отрядом, но осторожно, заслоняясь щитами.