Читать книгу Падение Драйсдейла - - Страница 4

17-ое августа. 129 дней до Рождества. Площадь города.

Рано утром они выехали на ярмарку. За стеклом машины мелькали уютные городские кварталы – кирпичные домики с черепичными крышами, вывески лавок, гирлянды, в честь праздника. Всё это вызывало у девушки ностальгию.

Элизабет невольно прижалась лбом к прохладному стеклу, и перед глазами заплясали воспоминания детства. Вот так же – много лет назад – она сидела в машине рядом с мамой, сжимала в руках плюшевого зайчика и с восторгом разглядывала праздничные улицы. Тогда всё казалось огромным: и дома, и деревья, и сама ярмарка, куда они направлялись.

Она помнила, как ко дню города площадь преображалась за одну ночь. Ещё вчера здесь были обычные лавки и скамейки, а утром – словно по волшебству – вырастали разноцветные шатры, устанавливались карусели. Воздух наполнялся запахом жареных каштанов, сахарной ваты и свежескошенной травы.

В памяти всплыли яркие картины: мама в лёгком летнем платье ведёт её за руку по рядам ярмарочных палаток; сладкий вкус малинового лимонада, от которого немели зубы; шумные толпы горожан, смеющихся и переговаривающихся; лоточник с воздушными шарами, которые вырывались из его рук и улетали в небо; карусель с деревянными лошадками, сверкающими позолотой.

Под тентами из лёгкой ткани продавали мороженое с самыми разными вкусами: от классической ванили до экзотической маракуйи. Старушки в кружевных платках предлагали вязаные салфетки и скатерти, а рядом парни в фартуках жарили рыбу на углях – её аромат разносился по всей площади.

Она вспомнила, как в семь лет впервые сама купила себе безделушку – крошечную брошку в виде звёздочки. Целую неделю копила карманные деньги, а потом гордо приколола её к своему сарафанчику.

Сейчас, глядя на знакомые улицы, Элизабет чувствовала, как внутри разливается тепло. Она не знала, где та самая брошка сейчас, ведь все её вещи были стёрты из этого мира. Зато эти места не изменились – они хранили её детство, её первые радости и маленькие открытия. Каждый поворот, каждая вывеска, каждый узор на кованых решётках балконов – всё было частью её истории.

– Мам, – тихо сказала она, не отрывая взгляда от окна, – помнишь, как мы объелись сладкой ватой на ярмарке? Сколько их было? Восемь?

Диана улыбнулась, не отрывая рук от руля:

– Кажется семь. Ты тогда сказала, что больше никогда не будешь есть сладкую вату.

– Да-да, – рассмеялась Элизабет, и в её глазах заблестели слёзы – то ли от воспоминаний, то ли от того, что ей уже никогда не стать той маленькой девочкой.

Ричард обнял её и девушка положила голову ему на плечо.

Все, кроме Дианы, надели ту же одежду, в которой ходили на улице. Эльфы заранее съели конфеты, чтобы принять людской облик и теперь ничем не выделялись.

Диана Морган же была в ослепительном синем летнем платье с вышитыми на нём блестящими звёздами. Ткань переливалась при каждом движении, а звёзды словно мерцали в лучах утреннего солнца.

– Мам, а ты точно уверена, что тебе будет комфортно ходить с нами? Тебя не достанут фанаты?

– Они у меня хорошие, не думаю, что это помешает, – ответила Диана, сворачивая на узкую улицу. Машина плавно выкатилась на площадь, и перед ними открылась картина, от которой у Элизабет перехватило дыхание.

Городская ярмарка… Она была именно такой, какой Элизабет всегда её помнила. Конечно, ничто не сравнится с ярмаркой Драйсдейла – той, что размером с целый город и охватывает множество стран, где можно найти диковинки со всех уголков Вселенной. Но эта… эта была по‑своему волшебной.

Площадь утопала в разноцветье палаток и навесов. Воздух наполняли ароматы: дым от грилей, сладкий запах мёда, пряности, свежеиспечённый хлеб. Всё это смешивалось в неповторимый букет, от которого сразу просыпался аппетит.

Лавки тянулись рядами, словно разноцветные бусины на нитке

Элизабет вышла из машины и невольно улыбнулась, заметив палатку с вафлями. Уличный повар ловко заливал тесто в горячий пресс, а через минуту на тарелку падала золотистая хрустящая вафля – её тут же поливали карамелью и посыпали ягодами. Рядом продавали коричневые пирожки с сыром, только что снятые с гриля: их корочка хрустела, а внутри таял тягучий сыр.

В центре площади виднелась большая сцена, украшенная гирляндами и флажками. К вечеру здесь должен был начаться концерт – уже ставили колонки, настраивали свет, а вокруг собирались зеваки.

Чуть поодаль стояли палатки с предсказаниями. Их крыши украшали звёзды и луны, а у входа сидели женщины в длинных плащах, с загадочными улыбками. «Предскажу судьбу!», «Раскрою тайны прошлого!», «Расскажу, что ждёт впереди!» – гласили вывески.

А ещё были тиры. Яркие мишени, призы в виде мягких игрушек, азартные возгласы. Мальчишки и девчонки соревновались, кто собьёт больше мишеней, а взрослые улыбались, наблюдая за ними.

– И как у вас тут развлекаются? – спросил Ричард, выходя из машины и поднимая солнцезащитные очки на голову. Его глаза блестели любопытством, он оглядывался, впитывая каждую деталь. Элизабет заметила толпу девочек-подростков, которые не успели дойти до входа на в ярмарку, потому что их внимание украл мужчина с атлетической фигурой, белокурыми волосами и тёмно-синими глазами.

Ричард не успел заметить их взгляд, Элизабет встала перед девушками и демонстративно поцеловала его в щеку, не забывая злобно глянуть на них.

– Ты чего? – смутясь, эльф потрогал поцелованное место.

– Ничего, красивый ты.

Фитцмор зарделся так, будто их судьбы не были соединены и они не спали каждый день в одной кровати.

– Ты тоже, – промямлил он, избегая взгляда Дианы. И не спроста: та смотрела на них с явным неодобрением.

– Ты спрашивал про развлечения – Диана встала перед ними, – Что ж, они здесь всяко лучше будут, чем у вас в Драйсдейле.

Она заблокировала машину и двинулась вперёд, ступая по тёплому асфальту, нагретому полуденным солнцем. Воздух дрожал от гомона, музыки и аппетитных запахов – ярмарка жила своей буйной, пёстрой жизнью.

Но не успели они пройти и пары метров, как на Диану накинулся один из фанатов – молодой парень с блокнотом и ручкой, сияющий от восторга.

– Диана! Это вы?! Можно автограф? Я ваш поклонник с самого первого альбома!

Не успела она ответить, как рядом возникли ещё несколько человек – девушки с фотоаппаратами, парни с плакатами. А чуть поодаль Элизабет заметила тех самых девочек, что с восторгом пялились на Ричарда, они перешёптывались и показывали на их отряд пальцами. Девушка готова была поспорить, что те решили, что они все, включая Мигеля, из модельного агентства, а Элизабет та самая секретарша, которая подносит им кофе и поправляет макияж.

– Рик, – Мигель дёрнул брата за футболку, отвлекая от суеты, – а это что такое?

Лекарь указывал на розовую квадратную стойку на колёсиках, возле которой стоял мужчина в красной кепке. Он ловко наматывал на пластмассовую палочку нечто воздушное, розовое, почти волшебное. Рядом толпились дети, с восторгом откусывая от пушистых шаров по кусочку.

– Ой, это сладкая вата, – улыбнулся Ричард.

– Миг, ты что, никогда не ел сладкой ваты? – удивилась Элизабет, но тут же осеклась. Конечно, откуда ей взяться в Драйсдейле? Даже купцы не привозили ничего подобного.

– Больше скажу, я впервые вижу эту вашу вату… – Мигель неуверенно подошёл к аппарату, который с тихим жужжанием выплёвывал сахарные нити. Его глаза широко раскрылись – то ли от любопытства, то ли от удивления.

– Тебе большую или маленькую, братишка? – добродушно спросил продавец, на вид не старше двадцати. – Я сейчас, как видишь, делаю большую.

– А, эм… – Мигель растерянно оглянулся на друзей.

– Точно, я же хотела вам всем дать денег, – Диана оторвалась от поклонников, отыскала в своём объёмном кошельке купюры и протянула их Мигелю. – Выбирай большую, поделишься с нами.

– Я могу сделать на всех, друзья, – предложил продавец.

– А можно для начала попробовать? – вдруг выпалил Мигель, и продавец удивлённо приподнял бровь.

– Чувак, ты что, никогда не пробовал сладкую вату? – Он оторвал кусочек воздушного сахара и протянул Мигелю.

Тот осторожно положил его в рот… и резко расширил глаза.

Продавец явно ожидал услышать «вау», «ух ты» или хотя бы простого «круто». Но вместо этого он увидел, как лицо Мигеля исказилось в гримасе крайнего недовольства.

– Как сладко! Просто ужас! – воскликнул Мигель, едва сдерживаясь, чтобы не выплюнуть остатки. – Это же голимый сахар, просто растопленный и вращающийся вокруг барабана, который собирают в виде нитей! Зачем так обманывать?!

– Да все вроде и знают, что это сахар, – ошарашенный продавец вздёрнул плечами. – Даже в названии «сладкая вата» всё понятно. Если у вас вдруг аллергия и вам нужен доктор, могу отвести вас в больничную палатку.

– Спасибо, обойдусь, я и сам врач, – Мигель скрестил руки и решительно направился вдоль палаток, будто желая поскорее забыть этот кулинарный кошмар.

– Врач? Студент, что ли? – пробормотал продавец себе под нос.

Ричард с Элизабет не удержались от смеха, догоняя его.

– Прости Мигель, я знаю, что ты не любишь сладкое, но ты же мог догадаться, что в вате есть сахар!

Лекарь нахмурился.

– Да, но я не думал, что так много. – Буркнул лекарь, но в глазах его уже сверкал интерес к следующему прилавку – там продавали жареные каштаны, и аромат был куда более многообещающим.

– Не понимаю, и чего они так разбуянились? – спрашивала Диана про своих фанатов, присоединяясь к троице. – Будто сто лет меня не видели!

– Даже не знаю, может, из‑за того, что ты выглядишь как фея‑крёстная перед балом? – усмехнулась Элизабет, окинув маму взглядом. Синее платье с вышитыми звёздами и вправду превращало Диану в сказочную героиню – ту, что вот‑вот взмахнёт волшебной палочкой и сотворит чудо.

– Да, кстати, – Диана вдруг остановилась, её лицо стало серьёзнее. – Мне кажется, нам нужно разойтись.

– То есть? – не поняла девушка.

– Многие замечают наше с тобой сходство, Лизи. И я боюсь, что кто‑нибудь узнает… или начнёт распускать слухи обо мне и тебе. – Диана мягко коснулась её плеча. – Я не хочу, чтобы из‑за меня у тебя возникли проблемы.

– Хочешь сказать, что последний день с мамой я должна провести без мамы? – Элизабет резко вцепилась в руку Ричарда, словно искала опору. Но через мгновение её губы дрогнули в улыбке. – Хорошо, так уж и быть. Тогда ты иди с Мигелем и купи ему что‑нибудь получше сахарной ваты, а мы с Ричардом потратим все твои деньги на какую‑нибудь ерунду!

– Я же о твоём удобстве забочусь! – парировала Диана.

– Да? – Элизабет посмотрела на толпу, которая хоть и на расстоянии, но шла за ними по пятам. – А по-моему, тебя заботят только слухи. Мне вот на них плевать!

– Но… – Диана сдалась. – Пойми меня, ты скоро покинешь город, а мне с этим жить. Я и так едва уговорила охрану держаться подальше, чтобы вам было комфортно!

Элизабет огляделась и только сейчас заметила, что рядом с толпой неугомонных фанатов находятся двое огромных мужчин в чёрных костюмах. На их лицах был пот – бедные, в такую жару и в такой форме.

– Спасибо, мам, нам комфортно.

С этими словами Элизабет развернула Ричарда, и они растворились в толпе, оставив Диану и Мигеля одних. Лекарь, казалось, хотел их догнать – его взгляд метался между удаляющимися фигурами и женщиной, стоящей рядом. Но он остался.

– И что нам теперь делать? – Диана с печальной улыбкой посмотрела на Мигеля.

Он лишь пожал плечами.

– Ладно, вопрос: ты можешь колдовать в образе человека? – неожиданно спросила она.

– Да, а что? – Мигель настороженно посмотрел на неё.

Диана игриво пошевелила бровями:

– Есть тут одно дельце. Видел сцену на середине площади?

– Да, видел… Стоп, что вы задумали? – в его голосе прозвучало одновременно опасение и любопытство.

***

Элизабет и Ричард шли медленно сквозь ряды палаток. Воздух был напоён ароматами жареных орехов, карамели и свежей выпечки. Вокруг царил весёлый хаос: дети бегали с воздушными шарами, музыканты настраивали инструменты, торговцы зазывали покупателей.

Но тишина между ними становилась всё ощутимее – пока наконец Ричард не нарушил её:

– Вы же вроде обсудили вчера всё. Что опять началось?

– У меня такой же вопрос, – Элизабет нервно провела рукой по волосам. – Её правда смутило то, что фанаты обратили внимание на наше сходство? Они бы всё равно никак не подтвердили это, потому что меня не существует!

Её голос прозвучал громче, чем она рассчитывала, и несколько человек обернулись. Девушка тут же смутилась, а Ричард улыбнулся:

– И что ты предлагаешь теперь делать?

– А пошли в… – Элизабет прошлась взглядом по палаткам, и вдруг её глаза загорелись.

Вдали, среди ярких шатров и разноцветных флагов, стояла одна лавка – чёрная, почти мрачная, с вывеской «Лавка чудес». Она словно нарочно пряталась от всеобщего веселья, контрастируя с праздничной атмосферой.

– Туда!

– «Лавка чудес»? Туда даже очереди нет, может, там не интересно? – Ричард с сомнением посмотрел на тёмный фасад.

– Ну вот и узнаем. Пошли! – Элизабет решительно потянула его за руку, и они направились к загадочному шатру.

Как только они зашли внутрь, их окружила плотная, почти осязаемая тьма. Пахло старыми книгами, ладаном и перцем. Ричард невольно напрягся и, когда глаза привыкли к темноте, Элизабет заметила, как он схватился за мешок на поясе, где лежала серебряная пыль, рассеивающая тьму. Она положила руку ему на ладонь.

– Подожди, так надо, – прошептала Элизабет, вглядываясь в черноту.

Девушка ожидала чего‑то эпичного – например, внезапного появления людей, похожих на волшебников.

И действительно: в глубине шатра вспыхнул тусклый свет, выхватив из тьмы три фигуры в длинных плащах. Включилась лампа на столе, за которым сидели эти загадочные существа. Их лица мерцали в тени, черты расплывались, словно маскировались под игру света и тени. Из‑под стола с тихим скрипом выдвинулись два стула.

– Присаживайтесь, жители нижнего мира, – произнесла одна из девушек низким, вибрирующим голосом.

Ричард и Элизабет переглянулись. Пальцы их сжались крепче, и они медленно опустились на стулья.

– Протяните ваши руки – и узнаете вашу судьбу, – сказала девушка справа. Её голос звучал как шелест сухих листьев.

– А деньги… разве не деньги сначала? – настороженно спросила Элизабет.

– Сначала волшебство, а потом деньги. Неужели хотите, чтобы мы забрали плату и надули вас? – парировала левая девушка, и в её тоне прозвучала едва уловимая насмешка.

– Нет… – Элизабет поняла, что звучит это разумно, и вытянула руку. Ричард последовал её примеру.

Левая и правая девушки взяли их ладони, а та, что сидела посередине, достала из‑под стола колоду огромных карт с причудливыми изображениями – Таро. Правая, державшая руку Ричарда, заговорила первой:

– Чувствую очень сильную энергию. Ты – Ричард Фитцмор, верно?

Ричард кивнул, и на его лице появилась ухмылка. Элизабет ещё больше напряглась. Как они узнали? Это возможно? Почему Ричард смотрит на них, как на старых знакомых?

Средняя девушка положила карты под руку Ричарда. Одна из них мгновенно выпала из колоды. Она перевернула её. На карте был изображён ангел с надписью «Высшее создание».

Элизабет испуганно посмотрела на Ричарда. Её сердце заколотилось, но он только кивнул, словно говоря: «Бояться нечего, наслаждайся шоу».

Левая девушка обратилась к Элизабет:

– Твоё имя – Элизабет Мария Морган.

– Д‑да… – робко ответила девушка.

На её руку положили колоду карт. Они лежали неподвижно, будто сомневались в сущности Элизабет. Прошло несколько долгих секунд – и наконец одна карта выпала. Средняя девушка перевернула её, и плащ едва заметно колыхнулся.

На карте был изображён человек с одним ангельским крылом. Подпись гласила: «Смешанная кровь». Какие-то странные Таро.

– И что же это значит? Высшие, низшие, смешанная кровь, а? – с издёвкой начал спрашивать Ричард.

– Я думала, что мы сегодня хорошо заработаем, сёстры, но такого подарка судьбы я не ожидала, – произнесла средняя девушка, поднимаясь из‑за стола.

Элизабет начала паниковать ещё сильнее, когда увидела, что рост девушки оказался невероятным – два метра, не меньше.

– Да, Адель, ты права, это чистой воды везение… – правая девушка поднялась, а за ней и левая. Все три фигуры оказались почти одного роста, и смотрели на Ричарда и Элизабет так, словно те были букашками под их ногами.

– Ой, заканчивайте этот цирк, – Ричард взмахнул рукой, и одним резким движением ветра сдул капюшон с головы правой девушки.

Под ним открылась жуткая картина: лицо – нечеловеческое, глаза, чёрные, как у насекомых, кожа, покрытая странными узорами. Элизабет мгновенно вспомнила тот день – день, когда она, с тремя огромными ранами от стрел сидела на стуле, а вокруг неё собрались эльфы, играющие в жуткую игру под названием «Респонсио». Это было воспоминание Ричарда – воспоминание о том, как его пытались украсть. А затем Лена. Чёрные звёзды, длинные когти.

– Феи… – выдохнула Элизабет, чувствуя, как земля уходит из‑под ног.

– Верно, мы феи… – средняя девушка посмотрела на сестёр, и троица одновременно смахнула с себя плащи.

Теперь перед Элизабет и Ричардом стояли существа с кожей цвета кофе с молоком, ненормально длинными ушами (даже по эльфийским меркам), прозрачными хрустальными крыльями, безумно длинными тёмными волосами и большими черными, как бездонные дыры, глазами.

Одежда фей была не из листьев, как было в воспоминаниях Ричарда и Лена, а из плотной чёрной кожи – облегающие платья, подчёркивающие нечеловеческую грацию. Нельзя было не отметить и чёрные острые ногти, скорее напоминающие когти.

– Numquid revertetur ad veram formam, elf? – спросила Адель, и её голос прозвучал как звон колоколов.

Элизабет начинала учить латынь, но остановилась на самых азах. Теперь это ей аукнулось.

– Выделываться будем? Ну, хорошо, – Ричард покрутил указательным пальцем в воздухе.

В тот же миг его уши вытянулись, став подлиннее, а глаза засверкали не человеческим блеском. Элизабет дёрнула его за руку.

– Мы не можем просто уйти? – девушке совсем не хотелось возвращать свою эльфийскую ауру и тем более колдовать.

– Мы обязательно уйдем. Но сначала нужно узнать у этих особ, что они забыли в мире людей, – Ричард грозно посмотрел на фей. Те, словно по негласному сигналу, снова опустились на стулья – теперь их взгляды были почти на одном уровне.

– Скучно сидеть всё время около королевы. Мы отпросились и решили ездить по городам людей, развлекаться с низшими, смеяться над их наивностью, – ответила Адель, и в её улыбке промелькнуло что‑то хищное.

– Да кого вы обманываете? Небось, ищете красивых мальчиков, которых можно утащить на остров, – Ричард скрестил руки, оставаясь на удивление расслабленным – в отличие от Элизабет, которая то и дело переводила взгляд с него на фей и обратно.

– До чего же догадливый эльф, ты посмотри, Кларисса! – воскликнула до сих пор не названная поимённо фея.

– Да, Веселина, он неплох, – Кларисса положила руку на щёку и улыбнулась острыми зубами. – А что здесь забыли эльф и, как ни странно, полукровка?

– Кто вообще решился возлечь с человеком и сделать дитя? Драйсдейл оказался ещё омерзительней, чем нам рассказывала королева, – добавила Кларисса.

– Сёстры, а вы помните, что Ричард Фитцмор – это тот самый эльф, которого не получилось выкрасть несколько лет назад? – Адель приподняла бровь, ее глаза сверкнули.

– А ведь и правда! – воскликнула Веселина. – Я думала об этом, имя на языке вертелось. Так и знала, что всё не просто так! А что же такое случилось на Северном полюсе, что заставило эльфов вылезти из своих сугробов? На купцов вы не похожи.

Элизабет оскорбилась. Она, конечно, занималась этой работой не так давно, но всё же! Полгода они были купцами, самыми настоящими!

– Ничего, что вас касалось бы, – Ричард встал со стула и протянул руку Элизабет. – Спасибо за занятный разговор, но нам пора.

– Ты настолько наивен, эльф, что думаешь, что мы просто так вас отпустим? – усмехнулась Адель, и её пальцы медленно сжались в кулак.

– В Драйсдейле явно что‑то случилось, а наша королева только рада напасть без объявления, – Кларисса издала смешок, будто происходящее было занимательной комедией. Возможно, для фей Лодосса война и являлась таковой.

– А даже если ничего и не случилось, разве это не неплохой улов: эльф, которого так хочет королева, и его подружка‑полукровка, над которой можно поэкспериментировать? – Веселина жадно облизнула губы.

Ричард, держа девушку за руку, прошёл к выходу. И вдруг замер. Палатка мгновенно стала твёрдой, как камень. Выход исчез – стены сомкнулись, перекрывая любой путь к бегству.

– Вот чёрт. – Выругался эльф.

– Что на делать? – запаниковала Элизабет.

Ричард повернулся к феям. Те уже поднялись со своих стульев.

– С тремя даже мне не справится. Активируй свою силу.

– А мы не можем просто телепортироваться?! – воскликнула Элизабет, хватая мешочек с телепортационной пылью с пояса.

Едва она начала доставать пыль, мешок вылетел из её рук – невидимая сила швырнула его куда‑то за пределы досягаемого.

– Элизабет, освобождай магию!

– Ты сейчас серьёзно?!

Сердце затрещало. Только не сейчас. Только не здесь.

Элизабет сжала кулаки, пытаясь вспомнить всё, чему её учили: как концентрироваться, как чувствовать потоки магии. Феи наблюдали за ними с холодным интересом, как за зверьками в клетке.

– Ну что, поиграем? – протянула Адель, поднимая руку. В её пальцах заискрился тёмный свет.

– Мы не спасём Драйсдейл, если попадём на остров фей! – крикнул ей Ричард.

– Так значит, Драйсдейл действительно сейчас уязвим?! – ликующе воскликнула Кларисса, и в её глазах вспыхнул чёрный огонь. – Нужно сообщить королеве! Незамедлительно!

– О нет… – Ричард заругался сам на себя. – Только попробуйте, и я вырву ваши крылья!

– Мы не боимся тебя, эльф, – холодно произнесла Адель. Она резко опустилась на колени, и две другие феи мгновенно повторили её движение. Их губы зашевелились, шепча заклинания.

– Плохо! Они отправляют сообщение королеве! – Ричард взмахнул рукой – скатерть со стола рванулась вперёд, оплетая рты фей, словно живая лоза. – Бет, снимай магию с шалаша!

– Я?! – Элизабет в панике развернулась, её глаза расширились от ужаса.

– У кого из нас магия, способная разрушить любое заклинание?!

– Я не готова! – закричала девушка, пока Ричард в одиночку сдерживал натиск трёх фей. Они метались по шатру, пытаясь обойти эльфа, чтобы добраться до Элизабет.

– Ещё как готова! Я верю в тебя! – Ричард на мгновение отвлёкся, чтобы бросить в одну из фей голубой шар искр. – Вспомни, что тебе говорила Филиция Лиадон! Элизабет чувствовала, как ладони вспотели от страха. Эльфийскую ауру она освободила давно. Но чтобы снять с чего-то заклятие – было слишком!

Она хорошо помнила тот день, когда Ричард решил сводить Элизабет к её прабабке, которая в своё время считалась единственной в своём роде, пока не вспомнили о Бенджамине. От неё пахло нафталином и розами. Несмотря на то, что на лицо она была молода – всё в ней чувствовалось старым: походка, говор, ворчание.

– Ты такая неповоротная, – ругалась она, когда Элизабет пыталась воззвать к своей силе и лишить магии маленькое насекомое из мира Алиуса. – Ну кто так руки держит!

– Эта сила внутри, неужели ты её не чувствуешь?! – вторила она. – Тогда читай заклинание, раз сама не можешь сконцентрироваться, неразумное ты дитя!

– Элизабет! – звал её Ричард. – Мне их не сдержать! – он продолжал отбиваться, но феи упрямо лезли, в попытках приблизиться к Элизабет.

– Пять минут, продержишься? – взмолилась девушка.

– Давай! – Ричард перешёл к наступление и ему удалось даже повредить крыло одной из фей.

– Наша королева выколет твои глаза! – верещала обиженная фея.

– Да? – усмехался Ричард. – Что ж она прячется на своём острове? Раз я так ей нужен, пусть приходит!

Его движения были стремительны, магия Фитцморов била точно в цель, оставляя на телах фей глубокие раны. Но и сам он не оставался невредимым – острые когти фей уже оставили несколько кровоточащих полос на его руках и плечах.

Элизабет прикусила губу. Не время было для таких мыслей, но в этом бою Ричард был безумно горячим. Заставив себя отвернуться, она подбежала к стенам шатра. Ткани, ставшие каменными, холодили ладони.

– Чёрт, чёрт! – Элизабет зажмурилась, положив руки на неподатливую поверхность. – Так, соберись, ты всё сможешь. Это же просто… Всего лишь нужно выпустить потомственную магию!

Филиция занималась с ней ровно один раз. И этого девушке хватило на всю жизнь. Весь день старая эльфийка била её по рукам плёткой, когда у Элизабет не получалось – а получалось у неё нечасто. Это было не столько больно, сколько обидно. Она чувствовала себя бесполезной, пустой. Ровно как и сейчас. Магия будто испарилась. Элизабет приходилось мысленно копаться внутри своего тела в поисках сбежавшей энергии.

– Как же там… – Элизабет глубоко вдохнула. – Материю ты разорви, навеки магию сотри!

Ничего не произошло. Сердце девушки сжалось от страха – неудача могла стоить им жизни. И ладно они – Лен, Натаниэль и весь Драйсдейле в текущем положении не смогут сдержать наступления фей!

– Не останавливайся, повторяй! – кричал Ричард, отбиваясь от атак фей.

– Материю ты разорви, навеки магию сотри! – повторила Элизабет громче. – Материю ты разорви, навеки магию сотри!

Она повторяла и повторяла. Ничего! Да как это возможно?!

– Подумай о том, что будет со всеми, если ты этого не сделаешь!

Элизабет зажмурилась, представила самое жуткое, что могла: мертвенно-бледное лицо Лена со звездой на лбу, Монику, которая погибла так и не вернув свой рассудок.

– Материю ты разорви, навеки магию сотри!

Она произнесла это так громко и яростно, что испугалась сама. Её руки начали светиться. Зелёные искры полились из ладоней, ярко светясь и разлетаясь во все стороны, словно бенгальский огонь.

– Я же говорил, что получится! – радостно воскликнул Ричард, но улыбка мгновенно исчезла с его лица. Он понял, в чём дело.

– Уходи! – завопила Элизабет. Энергия билась из её рук неконтролируемым потоком и уже заполнила половину шатра. – Уходи, Ричард, ради всех святых, я не могу сдерживать это!

Эльф не ответил. Одним мощным ударом он отбросил фей, которые в последний момент попытались схватить Элизабет, и выскочил из шалаша, в котором от её магии появилась дыра.

– А ну прекрати, грязная полукровка! – хором закричали феи.

– Боже… – девушка больше не могла держать руки напряжёнными. Она расслабила пальцы и зажмурилась. Будь что будет. Если весь мир узнает об Алиусе и её казнят – так тому и быть. Но удерживать эту силу, контролировать её – было невозможно.

Весь шатёр озарил ослепительный изумрудный свет – словно внутри взорвалась звезда. Когда Элизабет смогла снова видеть, она не обратила внимания на фей. Её взгляд метнулся к выходу – она выбежала наружу.

– Ричард, Рик! – воскликнула она, увидев эльфа. Он стоял у шатра с широко распахнутым ртом.

– Ты цела? – первым делом спросил он, шагнув к ней.

Элизабет кивнула, но её руки продолжали дрожать. Энергия ещё пульсировала в ладонях, но теперь была под контролем.

– Что это было? – прошептала она.

– Твоя сила. Настоящая сила, – Ричард улыбнулся.

Глаза Ричарда потухли, сияние в них исчезло. Одежда висела мятыми складками, а по шее, рукам и правой скуле тянулись свежие, кровоточащие царапины. Эльф бережно обнял девушку – она буквально рухнула в его объятия, пытаясь восстановить дыхание.

– Я не верю… – выдохнула она. – Не верю, что сделала это!

– О, ты была невероятна… – Ричард погладил её по голове, и с его лица на щёку девушки упала капля крови.

– О боже, Рик! – Она поспешно стёрла кровь и в ужасе оглядела эльфа. – Прости, что заставила так долго ждать! Тебе нужно обработать раны! Пойдём в медицинскую палатку!

– Не извиняйся, защищать тебя моя прерогатива, но как я объясню людским врачам, откуда эти царапины?

– Скажем, что дикая кошка напала, – Элизабет схватила Ричарда за рукав, но в этот момент шатёр распахнулся.

Оттуда вышли три девушки. Это было поразительно. Они были высокими, но выглядели совершенно обычными – если не считать их облегающих платьев. Держась друг за друга, они явно не понимали, что произошло.

– Это… феи? – потрясённо спросила Элизабет.

– Они самые, – усмехнулся Ричард. – Твоя магия превратила их в самых низших существ в галактике – в людей.

Одна из девушек рванулась к Элизабет и с яростью вцепилась в её плечи.

– Что ты с нами сделала, стерва?! Отвечай! Почему мы с сёстрами не чувствуем своей силы?! – закричала она.

– Вы стали вроде как… – с лёгкой улыбкой ответила Элизабет. – Людьми.

– Что, прости?! – взвизгнула девушка и вдруг схватила Элизабет за горло. – А ну возвращай всё, как было!

В тот же миг бывшая фея отлетела в сторону и рухнула на землю, сильно ударившись. Ричард встряхнул рукой и посмотрел на других двух фей. Те побежали к сестре, не пытаясь напасть. Упавшая фея взвыла так пронзительно, что к ним начали подходить прохожие – девушки выглядели крайне странно по человеческим меркам.

Несколько человек предложили вызвать скорую: поведение троицы казалось слишком агрессивным. А Элизабет и Ричард направились к белой палатке с красным крестом.

– Рик?! Элизабет?! Что с вами случилось?! – воскликнул Мигель, увидев их у входа. Похоже, он подсматривал за работой местных врачей. – И почему вы вернули свой облик?!

– А где мама? – спросила Элизабет, пытаясь разглядеть женщину среди толпы.

– Думаю, сначала стоит обсудить это, – лекарь указал пальцем на раны Ричарда. – Где вас носило?

– Ха‑х, ну, ситуация довольно забавная… – улыбнулся Ричард, ничуть не жалуясь на раны. Элизабет виновато посмотрела на Мигеля, будто тот был учителем, а она школьницей, забывшей про домашнее задание.

– Я, кажется, лишила магии троих фей Лодосса…

– Что?! – Мигель изменился в лице так быстро, что его обычно светло-розовые щеки стали белыми, как стена.

Объяснить лекарю, что произошло было непросто, рассказ вышел странным, как и вся ситуация.

– И куда они делись после? – спросил Мигель.

– Их увезли врачи, кажется, – Ричард перевёл взгляд на Элизабет. Девушка кивнула.

– Явно в психиатрическую больницу, если они продолжат кричать, что являются феями. – Элизабет усмехнулась, всё ещё не веря, что сделала, и вновь осмотрела пространство вокруг себя. – Так где мама?

– Вообще‑то это был сюрприз… – Мигель ещё раз окинул брата осуждающим взглядом, задержавшись на его ранах, и всё же улыбнулся. – Ричард, мне нужно тебя подлатать. Найдём укромное место. А потом будет концерт.

– Концерт? – удивлённо переспросила Элизабет.

– Идём, – лекарь схватил Ричарда и девушку за руки и потянул в переулок между шатрами. Между шатрами очень сильно пахло табаком. Элизабет поморщилась.

Мигель усадил Ричарда на маленький стул, который видимо был предназначен для владельцев ярмарки во время перекура.

– Кошмарно, – заворчал лекарь, наливая на руки антисептик, который взял с собой. – Царапины уже не кровоточат, но раны придётся зашивать.

Услышав это, Ричард побледнел. Он замотал головой и попытался подняться, но брат удержал его за плечи.

– Сиди спокойно, а то будет хуже.

Ричард посмотрел на Элизабет так, будто прощался, а ещё стыдился

– Я слышала, что зашивать раны с помощью магии могут только Старшие лекари. – Выпалила девушка первое, что пришло в голову.

– Ты права – подтвердил Мигель. – А ещё эта техника используется только в крайних случаях, когда под рукой нет ничего другого.

– Это больно?

– Скорее неприятно. Но в то же время и приятно.

Элизабет ничего не понимала, ровно до того момента, пока Мигель не коснулся первой раны на плече Ричарда. Тот прикусил губу, покраснел и запыхтел. Обычно таким она его видела в постели при определенных обстоятельствах, но сейчас ему просто зашивали рану!

Мигель покосился на ничего не понимающую девушку и тяжело вздохнул, перекрывая вздохи брата, который едва держал рот закрытым.

– Старшие лекари обладают уникальным искусством сшивать с помощью магии плоть. Это как обычное шитьё нитками, только делается волнами магии и ловкостью пальцев. И от такой казалось бы удобной процедуры есть всего один недостаток: сшивание ощущается безумно болезненно и щекотно одновременно. Много зим назад множество эльфов и гномов специально резали себя, чтобы потом лекари их сшили – это было для них крайне интимной и возбуждающей операцией вплоть до того, пока Николай не ввёл статью о самоповреждении.

Элизабет подумала, что ей показалось, будто Ричард возбудился, но, похоже, глаза её не обманывали. Она наклонила голову на бок и её улыбка поползла к ушам.

– Какой кошмар! – девушка прыснула от смеха.

– Совсем не смешно! – возмутился Ричард, но тут же пожалел, что открыл рот: едва Мигель сделал новый стежок магией – Фитцмор пламенно выдохнул.

Элизабет не могла перестать смеяться. Она знала, что не привлечёт внимания зевак, потому что они её не видят и хихикала ровно до того момента, пока её живот не заболел, а Мигель не закончил с процедурой.

– Элизабет, – позвал её Ричард, поднимаясь. Румянец на его щеках всё ещё не сошёл, а волосы растрепались. – Небеса свидетели: ты поплатишься за это.

– Боюсь-боюсь! – Рассмеялась девушка, доставая конфеты для перевоплощения и кидая одну эльфу.

– Так что ты там говорил о концерте, Миг?

– Скоро узнаешь.

Они прошли к главной сцене города и им повезло сесть на первые ряды. Элизабет до последнего не могла взять в толк, что происходит. Всё стало ясно, лишь когда собралась плотная толпа зрителей и на сцену поднялся мужчина в синем костюме, украшенном стразами.

– Поздравляю всех с Днём города! – громко воскликнул он, и зал взорвался аплодисментами. – Искренне надеюсь, что сладкой ваты и попкорна сегодня хватило всем! А теперь начинаем! И первая, кто выйдет на эту сцену… – Мужчина сделал паузу, а затем радостно выкрикнул: – Это наша гостья, наша очаровательная, любимая, наша звезда, чьей родиной этот город является, победительница многих певчих шоу, дебютная песня которой продержалась в чартах два месяца, организатор множества благотворительных фондов для детей и животных – Диана Морган!!!

Толпа разразилась свистом, криками и ещё более бурными аплодисментами. Элизабет скрестила руки на груди и взглянула на сцену. Она ещё злилась за то, что мама постеснялась её, но всё же это Элизабет ушла от неё подальше, это она завела Ричарда в шатёр с феями.

– Теперь понятно, зачем она так вырядилась… – пробубнила она.

Диана стояла в том же наряде, что и раньше, – разве что блёсток на нём заметно прибавилось. Они ослепительно сверкали в свете софитов. На женщине был едва заметный беспроводной микрофон. Когда шум в зале слегка стих, она улыбнулась и заговорила:

– Чш… – Диана приложила палец к губам, и толпа мгновенно затихла. – Спасибо. – Она шагнула вглубь сцены. – Мы начинаем… – прошептал её голос, и свет на сцене резко погас.

Зазвучала нежная фортепианная мелодия. На сцену вышли танцовщицы в голубых шёлковых нарядах; их плащи шлейфом тянулись по полу, создавая волшебную атмосферу. В следующий миг появилась Диана. В руках она держала флакон с чем‑то блестяще‑голубым.

Экраны, транслирующие происходящее, приблизили картинку: на них отчётливо были видны плавные движения танца и то, как Диана открывает флакон и рассыпает его содержимое по ветру, созданному шлейфами танцовщиц. Блёстки вспыхнули и начали складываться в очертания образов.

– Это… – Элизабет удивлённо посмотрела на Ричарда, затем на Мигеля, который не мог сдержать хитрой ухмылки.

Наконец Диана запела. Изображения, сотканные из блёсток, ожили: они скользили по сцене, складываясь в яркие, чёткие силуэты.

Вот маленькая девочка с одной косой бежит за мячом. Вот та же девочка качается на качелях и смеётся. Вот она плачет, сжимая в руках мягкую игрушку. Вот держит что‑то похожее на конверт и снова плачет…

Если бы мир творила я,

Ты в нём была бы всех счастливей.

В глазах твоих – лишь свет, ни тени,

Чтоб не коснулись горести, сомненья.

Пусть ни людская злоба, ни ненастье

Не омрачат твой светлый путь.

Слушай меня – я всё отдам за счастье,

Что светит в тебе, как заря.

Ты – выше меня, ты – прекрасней меня,

Ты словно солнце, один в один.

Ты – мудрей меня, ты – дороже меня.

Ты… моя.

– Дочь… – тихо выдохнул Ричард, подставив слово в рифму. Он взглянул на Элизабет: её глаза горели, наполняясь слезами.

Диана исполнила ещё несколько куплетов и припевов. Светящиеся блёстки постепенно растворились в воздухе. Певица подошла к краю сцены – в её глазах блестели слёзы.

Зрители разразились восторженными аплодисментами, многие встали с мест. Кто‑то успел бросить на сцену букеты цветов.

– Эта песня… – Диана взглянула в зал, но из‑за толпы было сложно понять, на кого именно она смотрит. – Эта песня посвящена самому родному и любимому человеку в моей жизни… – Она снова обвела взглядом зрителей и улыбнулась, аккуратно смахнув слезинки. – Как вы могли догадаться, мои ангелочки, это очень личная для меня песня. Но я рада, что смогла поделиться своими чувствами с вами.

Зал вновь зааплодировал.

– Спасибо вам. И спасибо тебе… – Диана на мгновение взглянула в сторону Элизабет, но зрители тут же начали оборачиваться.

Певица поклонилась, подхватила один из букетов, брошенных на сцену, и поспешила уйти. На сцену вышел ведущий.

– Что ж, это было невероятно трогательно, – улыбнулся он. – Давайте ещё раз похлопаем прекрасной Диане Морган за эту удивительную песню и потрясающую инсценировку!

Ричард вывел Элизабет из оцепенения, и они тоже направились прочь от лавочек. Не было смысла в остальном концерте. Им навстречу вышла Диана – на ней был синий плащ с капюшоном, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Спасибо, Мигель, – женщина крепко пожала руку лекарю и улыбнулась. – Твои образы вышли замечательными! Лучшие проекции!

Диана незаметно посмотрела на Элизабет, которая стояла, сжимая руку Ричарда, вытирая слёзы.

– Мама! – воскликнула девушка и бросилась в объятия Дианы. – Прости меня, я такая дура, прости!

– За что, милая? – Женщина взяла лицо Элизабет в ладони и ласково посмотрела на неё. – Может, уже перестанем извиняться друг перед другом?

– Да, это хорошая мысль, – Элизабет рассмеялась и снова обняла мать. – Я люблю тебя, мам.

– И я тебя, Лизи.

– Миг, ты всерьёз позволил человеку использовать магию прямо на глазах у толпы? – Ричард перевёл взгляд на брата, в его голосе не было упрёков, но он явно был удивлён.

– Мисс Диана попросила помочь, а у меня как раз завалялась проекционная пыль. Я добавил своей магии, слепил образы и помог сделать шоу.

Мигель слегка улыбнулся и глянул на женщину: в её глазах светилась искренняя благодарность.

– Зрители приняли это за спецэффекты, так что всё в порядке, – Диана обняла Мигеля, тот удивился, но не оттолкнул, и взглядом пригласила присоединиться и Ричарда. Тот бросил взгляд на Элизабет – девушка одобрительно кивнула, – и тоже втянулся в тёплые «массовые обнимашки».

Теплота между родными – вот что по‑настоящему ценно. В тёмные времена рядом с тобой останутся лишь близкие. И не всегда дело в кровных узах. Для Элизабет семья – это не только Диана, но и Ричард, и верные друзья. Близкие поддержат несмотря ни на что. Не стоит ссориться из‑за мелочей – главное, что вы есть друг у друга.

С этим светлым чувством все вернулись домой.

Мигель, Элизабет и Ричард ещё долго разговаривали с Дианой за столом, пили чай и обсуждали проведённый день.

Но, к большому огорчению Элизабет, настал момент встать в центр комнаты с горстью красной пыли в ладони.

– Так… Элизабет, тебе нужно сосредоточиться. Иначе нас перенесёт куда‑нибудь не туда, – предупредил Мигель.

Диана закрыла лицо руками – из глаз хлынули слёзы.

– Подождите… – Элизабет подошла к матери. – Ну что за слёзы? Мы же всё обсудили, мам…

– Да, прости, Лизи, я… – Женщина крепко обняла дочь, прижала к себе. – Я люблю тебя, доченька. Прошу, будь осторожна…

– Обещаю, мам. Я ещё вернусь. Вот увидишь… – Элизабет нежно отстранила руки матери и встала рядом с эльфами.

Диане было невыносимо больно снова отпускать дочь, но она ничего не могла изменить.

– Я буду ждать… – прошептала она.

– Ты готова? – спросил Ричард у Элизабет.

– Думаю да, – ответила девушка, глядя на пыль в ладонях.

Они закрыли глаза. Элизабет сосредоточилась, воскрешая в памяти самые яркие образы, стараясь представить всё предельно чётко.

Казалось, ничего не произошло. Но когда они вновь открыли глаза, вместо уютной комнатки перед ними раскинулась широкая городская улица. Люди спешили по своим делам и то и дело задевали ошарашенных путешественников.

Троица радостно вскрикнула:

– Ура!

– Так, мы попали на родину Снежной королевы. Что дальше? С чего мы собираемся начинать? – вдруг спохватилась Элизабет. Их план заканчивался именно на этом моменте – дальше начиналась голая импровизация…

Вечер 17-ого августа. 129 дней до Рождества. Где-то в Драйсдейле.

– Испорчены насквозь, испорчены насквозь! – заливисто запела Моника.

Просторная комната с высокими окнами, закрытыми тяжёлыми шторами, гудела от веселья. Вокруг массивного прямоугольного стола кружились в хаотичном танце эльфы и гномы. В центре стола возвышался внушительный подсвечник, а по краям громоздились тарелки с остатками еды, полные и опустошённые бутылки спиртного. Углы комнаты освещали лампы, но их свет тонул в буйстве празднества. Из динамиков рвались жёсткие ритмы музыки.

– Итак! – Моника резко подняла голос, заставляя всех обернуться и приглушить музыку.

Прежде она восседала на стуле с высокой спинкой, но теперь перебралась на стол – для лучшего обзора. В руке её поблёскивала бутылка дорогого вина, а алое платье с глубоким декольте и стрелками от бёдер подчёркивало каждый жест. Красные ногти, обрезанные перчатки, обрамляющие предплечья и кисти, и изысканное красное украшение с завитками и белыми жемчужинами на голове – всё это создавало образ дерзкой королевы вечера. Лишь тёмные тени на веках и чёрные губы оставались неизменными, хотя половина помады уже украшала горлышко бутылки.

– Я очень рада, что нам удалось собраться в этом прекрасном месте… – Моника широким жестом обвела комнату. – Вот только вылетело из головы, что это за место… Кай, милый, напомни‑ка!

– Мы в знаменитом зале Старейшин, резиденции Санта‑Клауса! – с гордой ухмылкой воскликнул рыжеволосый эльф.

– Да‑да‑да! – взвизгнула Моника, взмахнув бутылкой так резко, что вино плеснуло на стол. – Совсем недавно здесь сидели самые важные шишки города, принимали новые указы и законы. Я и сама тут бывала – пока меня не вышвырнули… А теперь я вышвырнула их! Ах‑ха‑ха! – Внезапно она осеклась, окинула взглядом собравшихся. – Но мы собрались не для того, чтобы хвастаться заслугами. К нам присоединился мой близкий друг и приятель! Я думала, он остался таким же душным, но, к счастью, нет! Поприветствуйте! Лен Ван Арт!

Среди толпы выделился эльф в чёрной рубашке и карими глазами, которые во тьме казались почти чёрными. Он поднял бокал с виски, едва на него обратили внимание.

– Именно благодаря ему мы теперь знаем, куда исчезла шоколадная фабрика, и даже знаем, как её вернуть – вместе со всем содержимым, к счастью, а-ха-хах!

– Смерть Санте! – выкрикнул кто‑то из гномов.

– Смерть Санте, смерть Санте! – подхватили остальные.

Музыка грянула снова, и гости вернулись к веселью, перебрасываясь оживлёнными репликами.

Моника приблизилась к Лену и легко провела ногтем по его щеке.

– Ты такой высокий… Может, присядешь? – игриво протянула она.

– Конечно, идём, – Лен обнял её за талию, и они направились к тёмно‑синему дивану в углу зала.

Устроившись на мягкой обивке, они завели негромкий разговор.

– Где же ты был раньше, мой милый Лен? – Моника окинула его печальным взглядом. – Знаешь, до этого дня я даже не замечала, какой ты у нас красавчик.

– Спасибо за комплимент, – улыбнулся эльф. – Ты же знаешь, мне пришлось притворяться «хорошим мальчиком», чтобы выудить информацию у остальных.

– Поцелуй меня, чего ты ждёшь? – внезапно потребовала эльфийка. – Не бойся, второй раз соединение судеб не работает – я могу развлекаться сколько угодно и с кем угодно.

– Ты действительно этого хочешь? – Лен с сомнением посмотрел на Монику, медленно приближаясь к её лицу, касаясь руками её оголённой спины. – А что насчёт Натаниэля?

– А ты правда думаешь, что мне не всё равно, что думает Натаниэль? – Моника нахмурилась. – Если бы этот маг примкнул к нам, может, я бы и дала шанс нашим отношениям… Но… – Она счастливо огляделась. – Похоже, он не с нами. Какая жалость!

– Ладно, успокойся, – Лен взял её за подбородок и притянул ближе. – Мне будет удобнее, если здесь станет немного темнее…

– Что ты имеешь в виду? – шёпотом спросила Моника. Её щёки обжигало дыхание эльфа, и она была на грани срыва.

– Вот это, – Лен вытянул указательный палец и провёл им линию в пустоте. Свечи на столе разом погасли, лампы перестали светить. Только шторы пропускали слабый свет полярного дня.

– Не беспокойтесь, продолжайте веселиться! У нас есть магия и искрящаяся пыль! – крикнула Моника. Толпа продолжила болтать, поджигая маленькие, едва заметные вспышки.

Эльфийка уже опрокинула Лена на диван и взобралась на него сверху. Шёлковая рубашка натянулась, очертив мускулы на руках Ван Арта. Заметив это, Моника покраснела и положила руки ему на грудь.

– А ты не слишком пьяна? – Лен бросил взгляд куда‑то вглубь комнаты, словно искал что‑то.

– Это что-то меняет? – Моника облизнула губы и начала расстёгивать рубашку Лена. – Я же должна вознаградить своего тайного агента…