Читать книгу Фабрика Ткани и Стали - - Страница 2

Глава 1: Пробуждение в аду

Сознание вернулось к нему волной тошноты и всепоглощающей боли. Не локализованной, а разлитой по всему телу, будто каждый нерв был оголен и по нему били током. Он лежал на чем-то твердом и холодном. Металле. Воздух был стерильным и едким, пахло озоном, жженой плотью и чем-то сладковато-гнилостным, что он не мог опознать.

Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Не из-за слабости, а потому что его что-то сковывало. Мягкие, но невероятно прочные ремни обхватывали грудь, запястья, лодыжки. Он открыл глаза.

Над ним сияла слепящая белая лампа. Он отвернулся, и взгляд наткнулся на блик на хромированной поверхности какого-то аппарата. В этом искаженном отражении он увидел свое лицо. Бледное, осунувшееся, с темными кругами под глазами. И на лопатке – свежий, красный и воспаленный шрам в виде штрих-кода. 781-Дельта.

Память нахлынула обрывками. Темнота трюма. Крики. Вспышки света. Лица в шлемах с безликими визорами. Удар по голове. Конвейер. Сервиторы. Решетка…

Решетка.

Мысль была четкой, как осколок стекла. Это была его первая мысль, не омраченная чистым ужасом. Точка отсчета.

Скрип шагов. Не человеческих, а механических, с легким шипением гидравлики. В поле зрения вошел Сервитор. Его голова была лишена волос, кожа на черепе стянута в грубые шрамы вокруг металлических портов. Глаза – две тусклые стеклянные линзы. Четыре манипулятора, одни с иглами, другие с скальпелями, третьи с зажимами, двигались независимо друг от друга, совершая точные, выверенные движения.

«Единица 781-Дельта. Пробуждение зафиксировано. Начинаем этап первичной диагностики и психокоррекции», – проскрипел механический голос. Звук шел не из горла, а из решетки на груди киборга.

Один из манипуляторов с иглой приблизился к его шее. 781-Дельта замер, инстинкт кричал ему вырваться, но разум понимал – сейчас любое движение смертельно. Игла вошла в кожу с легким жжением. Холод растекался по вене. Через мгновение мир поплыл. Боль притупилась, но не исчезла, а словно отодвинулась за толстое стекло. Страх тоже стал далеким, почти абстрактным. Его сознание было чистым листом, на который теперь можно было что-то записать.

Над ним опустился шлем с пучками проводов. Его нацепили на голову. В ушах зазвучал монотонный, ритмичный гул, перемежающийся тихими, неразборчивыми шепотами. Перед глазами замелькали абстрактные образы: вспышки света, геометрические фигуры, сцены насилия, моментально сменяющиеся идиллическими пейзажами. Это была промывка. Стирание личности, создание нейтрального, послушного фона.

Но в глубине его, под воздействием наркотика и нейровоздействия, цеплялось что-то. Якорь. Образ ржавой решетки с отсутствующим болтом. Он не понимал, почему это важно. Это просто было. Факт. Точка.

Диагностика длилась часами. Его измеряли, сканировали, тыкали датчиками. Манипуляторы с холодными щупальцами исследовали каждую мышцу, каждый сустав. Механический голос комментировал: «Мышечные волокна, тип 2Б, плотность выше средней. Подходит для усиления. Скелет: следы старого перелома правой ключицы. Требуется реконструкция. Зрительные нервы в норме. Слух: незначительное снижение на высоких частотах в левом ухе. Исправимо».

Потом начались вопросы. Голос был спокоен, почти дружелюбен, но от этого только страшнее.

–Как тебя звали?

Он открыл рот,чтобы ответить, но в голове была пустота. Имя ускользало, как рыба в мутной воде. Он знал, что оно было, но не мог вспомнить.

–Неважно. Это больше не имеет значения. Где ты родился?

Темнота.Обрывки: запах пыли после дождя, чей-то смех, теплое окно. Но места – нет.

–Кого ты любил?

В груди что-то дрогнуло,острая, пронзительная боль, не физическая, а душевная, пробившаяся сквозь наркотический туман. Лицо. Женское лицо с ямочками на щеках, когда она улыбалась. Имя… имя было на кончике языка. Анна? Аня?

–Эмоциональная привязанность выявлена. Глубокий импринт. Требует тотального подавления, – констатировал голос. – Это помеха. Помехи устраняются.

Шлем на голове завизжал. Боль, настоящая, огненная, пронзила его мозг. Он закричал, но звук застрял в горле, превратившись в хрип. Образ лица начало рвать на части, стирать, замещать серым фоном. Он изо всех сил цеплялся за него, но оно таяло, как снежинка на раскаленной сковороде. Осталась только боль от потери. Боль без объекта.

Когда кошмар закончился, он лежал, обливаясь холодным потом, дрожа всем телом. Наркотик почти выветрился, оставив после себя чудовищную пустоту и головную боль, раскалывающую череп.

– Этап психокоррекции пройден с сопротивлением. Единица упорна. Это интересно, – заметил голос, и в механическом скрипе послышались нотки чего-то, похожего на любопытство. – Переходим к физической подготовке.

Ремни отстегнулись. Его подняли. Ноги подкашивались. Два Сервитора, больше похожие на тюремных надзирателей с дубинками-шокерами вместо рук, повели его из диагностической в большую, похожую на ангар залу.

Здесь был ад в движении. Десятки, сотни таких же, как он, серых фигур в одинаковых робах выполняли бессмысленные, изнурительные упражнения под присмотром киборгов-надсмотрщиков. Одни таскали тяжелые грузы с одной точки в другую и обратно. Другие били кулаками в стальные плиты до тех пор, пока кости не трескались, а затем их вели в бокс, откуда доносились звуки хирургических пил. Третьи бегали по кругу на беговой дорожке, которая била их током, если они замедлялись.

Его поставили в строй. Программа началась.

«Бег.До отказа».

Дорожка под ногами понеслась.Он бежал. Сначала медленно, потом, подгоняемый страхом перед болью от разрядов, быстрее. Легкие горели, ноги наливались свинцом. Рядом с ним бежал тощий парень, его лицо было искажено гримасой усилия. Вдруг тот споткнулся и упал. Дорожка тут же ударила его разрядом. Он задергался, но не закричал – казалось, он уже разучился. Его тут же подхватили манипуляторы Сервитора и потащили прочь. «Единица не соответствует базовым параметрам. Направлена на переработку», – прозвучал безразличный голос.

Переработка. Слово повисло в воздухе, тяжелое и леденящее. 781-Дельта видел, как того парня заталкивают в вакуумную дверь с пиктограммой, изображавшей человека, разобранного на составные части. Он бежал, стиснув зубы, чувствуя, как его собственное тело предает его. Но мысль о «переработке» давала дикую, животную энергию. Он бежал, пока в глазах не потемнело, и он не рухнул сам, уже не в силах пошевелить ни одной мышцей.

Его не ударили током. Над ним склонился Сервитор, сканируя его показатели.

«Порог выносливости превышен на 17%.Приемлемо. Гипофиз стимулирован, выброс адреналина и кортизола в норме. Единица демонстрирует нестандартную биологическую реакцию на стресс. Отметить для дальнейшего изучения».

Его оттащили в сторону, влили в рот густую, безвкусную питательную пасту и дали ровно двадцать минут на сон, прежде чем снова подняли. На этот раз – силовые упражнения. Подъем грузов, отжимания, упражнения на растяжку, которые граничили с пыткой. Его тело ломали и перестраивали, заставляя мышцы работать на пределе и сверх предела.

Вечером, если здесь вообще было понятие «вечер», его вместе с другими загнали в казарму. Это был огромный зал с рядами ниш в стенах, похожих на выдвижные ящики для трупов. Каждая ниша – индивидуальная капсула для сна. Тесная, душная, с жестким ложем и ремнями для фиксации.

Его втолкнули в одну из них. Ремни автоматически обхватили его тело. Свет погас. Остался только гул фабрики, доносящийся сквозь стены, и тихие звуки вокруг: чье-то прерывистое дыхание, сдавленный стон, скрежет зубов.

Темнота была абсолютной. И в этой темноте, наконец, пришло осознание. Полное, безоговорочное. Он был в аду. Ад назывался «Циклопическая Кузница». Он больше не человек. Он – Единица 781-Дельта. Сырье. Запасная часть. Его личность стирают, тело готовят к разборке и модификациям, а потом из него, из его страданий и плоти, соберут бездушного убийцу, который пойдет убивать других таких же, как он.

Отчаяние накрыло его с головой, тяжелое, как свинцовая плита. Он хотел плакать, но слез не было. Хотел кричать, но горло было сжато. Он был парализован ужасом.

И тогда, в самой глубине этого ужаса, снова всплыл образ. Ржавая решетка. Отсутствующий болт.

Это не была надежда. Надежда – это вера в лучшее. Здесь лучшего не было. Это был вызов. Клинок, воткнутый в трясину отчаяния. Единственный твердый предмет в рушащемся мире.

Он не знал, куда вела решетка. Не знал, что за ней. Но он знал одно: он не станет деталью. Он не пойдет на «переработку». Если ему суждено умереть, то это будет его выбор. Его последний, отчаянный, безумный акт неповиновения.

Он начал планировать. В темноте, скованный ремнями, с изможденным телом и наполовину стертым сознанием, 781-Дельта начал свою первую и последнюю войну. Войну за право исчезнуть по-своему.

Он стал наблюдать. Прислушиваться к ритмам фабрики. Запоминал расписание смен Сервиторов, интервалы между обходами, звуки открывающихся и закрывающихся дверей. Он изучал своих тюремщиков, их маршруты, их реакции. Он заставлял свое разбитое тело запоминать каждую деталь, каждый сантиметр пространства, который он видел.

Он заметил, что один из Сервиторов, тот, что проводил диагностику, ходил с едва уловимым перекосом в левом шарнире бедра. Слабый шипящий звук при каждом шаге. Дефект. Помеха.

Он заметил, что свет в казарме гаснет не мгновенно, а с задержкой в три секунды после того, как последний Сервитор покидает зал. Три секунды темноты перед фиксацией ремней.

Он заметил, что в дальнем углу зала, где мыли полы, была небольшая лужа конденсата, которая никогда не высыхала полностью. Значит, где-то рядом – труба, возможно, вентиляция, возможно, канализация. Влага. Холодный металл.

Каждый день был пыткой. Каждая тренировка – на грани смерти. Каждую ночь его сознание пытались стереть. Но теперь у него была цель. Он цеплялся за обрывки себя, пряча их в самых потаенных уголках памяти, за образами, которые, казалось, не имели значения: вкус соли на губах,море? слезы?, запах старой книги, ощущение ветра в лицо. И решетка. Всегда решетка.

Прошло время. Дней? Недель? Здесь не было смены светила, только искусственный свет, который тускнел и ярчал по непонятному циклу. Его тело изменилось. Мышцы стали твердыми, как камень, реакции – острыми. Боль стала привычным фоном, как этот вечный гул. Он научился не показывать боли. Научился опускать взгляд, когда мимо проходил Надсмотрщик К-7 с его красным оком. Научился выполнять команды быстро и безэмоционально.

Он стал идеальным сырьем. И в этом было его единственное преимущество. Система видела послушную, перспективную единицу. Она не видела бурю, копившуюся внутри.

Однажды, после особенно изнурительного цикла силовых тренировок, его, вместе с группой из двадцати других «единиц», повели в новый сектор. На стене большими кроваво-красными буквами светилась надпись: ЦЕХ ПЕРВИЧНОЙ МОДИФИКАЦИИ.

Двери открылись.

И 781-Дельта увидел истинное лицо ада.