Читать книгу Волшебные истории Сони и Гриши. Сны, которые живут рядом. Февраль - - Страница 2

В этот вечер за окном бушевала настоящая осенняя непогода. Дождь стучал в стекло частой, нетерпеливой дробью, а ветер гудел в водосточных трубах, выл в щелях и раскачивал ветки старого клёна, бросая на занавески сумасшедшие тени-марионетки. В комнате же было тихо, уютно и безопасно. Соня, закутанная в одеяло, слушала эту дикую симфонию за окном, представляя себе великана, который дудит в огромную трубу. Гриша, напротив, немного ёжился от каждого особенно сильного порыва. Мама зажгла ароматическую свечу с запахом корицы и печёных яблок, создав островок тепла и покоя. Папа подошёл к окну, посмотрел на бушующую стихию и обернулся к детям с хитрой, озорной улыбкой.

– Слышите? – спросил он, и его голос прозвучал таинственно сквозь шум ливня. – Это он не просто воет. Он… зовёт. Приглашает на бал.

– На бал? – удивилась Соня.

– Танец ветра, – кивнула мама, подливая масла в огонь свечи, отчего пламя заплясало. – Там нет пола и стен. Только небо, облака и музыка, которую создаёт сам маэстро Ветер. Он дирижёр, а всё вокруг – его оркестр.

Дети закрыли глаза. На этот раз они не исчезали, а… подхватывались. Сначала – ощущение лёгкого головокружения, будто их раскрутили. Потом – резкий, свежий, пьянящий запах грозы, озона, мокрой земли и свободы. Звук дождя за окном не стих, а трансформировался – стал звонким, многоголосым, окружающим со всех сторон.

Они открыли глаза на… Ничего. В смысле, на Всё. Они стояли на прозрачной, невесомой платформе посреди бескрайнего неба. Под ногами клубились, переливаясь серебром и перламутром, огромные, пушистые облака-матрасы. А вокруг, насколько хватало глаз, танцевала сама стихия.

Ветер здесь был не невидимой силой, а живым существом. Его нельзя было увидеть целиком, но можно было увидеть его следы, его тело, сотканное из потоков и вихрей. Он был прозрачным, как чистейший хрусталь, и в то же время переливался всеми оттенками неба – от бледно-голубого до свинцово-серого там, где он набирал силу. Он обвивал облака, придавая им причудливые формы – то драконов, то кораблей, то сказочных замков. Он раскачивал стаи высоко летящих птиц, будто это были бумажные змеи на невидимой нитке. И он… пел. О, это была музыка! Не мелодия в привычном смысле, а симфония шорохов, свистов, завываний и тишайших шепотов. Это был голос самого мира, древний и юный одновременно.

– Он не ломает, – прозвучал голос, который был самим этим ветром, его душой, входящей прямо в мысли. – Он приводит в движение. Он не разрушает старый порядок. Он создаёт новый. Танец – это жизнь. Застыть – значит перестать быть.

И дети почувствовали, как ветер мягко обвивает их, подхватывает. Не страшно. Как будто их взяли за руки самые надёжные и невесомые партнёры на свете. Их ноги оторвались от облачной платформы. Они парили. Нет, они танцевали.

Соня раскинула руки, и ветер закружил её в медленном, величественном вальсе. Её волосы и пижама развевались, становясь частью танца. Она смеялась, и её смех подхватывался и разносился ветром, превращаясь в звонкий перезвон невидимых колокольчиков.

Гриша сначала осторожничал, но потом, видя сестру, тоже отпустил себя на волю стихии. Ветер играл с ним, как с осенним листком – то подбрасывал вверх, к самым лазурным высотам, то опускал вниз, позволяя пробежать босыми ногами по холодной, упругой поверхности грозовой тучи. Он визжал от восторга, и этот визг сливался с воем ветра в единый, радостный клич.

Они летали-танцевали среди облачных гор и долин. Ветер показывал им свои владения: вот он гонит стадо пугливых, кучевых облачков; вот играет на струнах-проводах невидимой эоловой арфы; вот рисует на небе гигантские, мгновенно меняющиеся картины из перистых облаков. Он был художником, музыкантом, скульптором и хореографом в одном лице. И дети были его гостями, учениками, партнёрами.

– Я – дыхание мира, – прошептал ветер прямо в уши, и его голос то был ласковым бризом, то могучей бурей. – Я разношу семена, приношу дожди, очищаю воздух. Я несу перемены. И танец – это праздник этих перемен. Не бойтесь кружиться, не бойтесь отпускать контроль. Иногда нужно просто позволить нести себя. Довериться потоку.

И они доверились. Они кружились, кувыркались, падали в пушистые облака и снова взлетали. Они чувствовали не вес своего тела, а силу духа, лёгкость бытия, абсолютную, детскую свободу. Все тревоги, все «нельзя» и «осторожно» остались там, внизу, в комнате с тёплой свечой. Здесь были только небо, ветер и бесконечный, прекрасный танец.

Но даже самый прекрасный бал заканчивается. Ветер стал постепенно стихать, его потоки – мягче, музыка – тише. Он бережно опустил детей обратно на облачную платформу, теперь освещённую первыми лучами невидимого, сказочного солнца.

– Помните этот полёт, – сказал на прощание голос, теперь уже похожий на лёгкий, ласковый ветерок. – Помните свободу. Она не там, высоко. Она внутри. В умении отпустить обиду, в желании сменить занятие, в смелости сделать шаг в неизвестное. Я всегда рядом. В зефире, качающем занавеску. В сквозняке, хлопающем дверью. В вашем собственном дыхании. Просто откройте окно. Или… закройте глаза.

Облака под ними стали прозрачными, как сахарная вата, и растворились. Ощущение полёта сменилось твёрдостью матраса. Шум настоящего дождя за окном теперь казался не угрожающим, а убаюкивающим – отголоском той великой симфонии.

Они были дома. Свеча догорала, отбрасывая последние длинные тени. Мама улыбалась, глядя на их раскрасневшиеся, возбуждённые лица.

– Некоторые думают, что ветер – это хаос, – сказала она, гася свечу. – Но на самом деле у него свои правила, свой ритм. И если его слушать, а не бояться, можно услышать самую древнюю и самую весёлую музыку на свете.

– А ещё, – добавил папа, прикрывая окно, чтобы не дуло, – он напоминает, что застояться – хуже, чем ошибиться на повороте. Жизнь – это движение. Мысли, чувства, дела. Главное – выбирать хороших партнёров для танца.

Соня кивнула, ей ещё хотелось кружиться, и она перевернулась на другой бок, унося с собой в сны ощущение полёта. Гриша зевнул, широко-широко, вдохнув полной грудью воздух комнаты – и ему показалось, что в нём есть крошечная, свежая нотка того самого, высокого ветра.

Буря за окном утихала, переходя в ровный, мелодичный дождь. Комната была тёплым коконом, колыбелью, качаемой остатками танца. И где-то там, за стёклами, в темноте, великий невидимый танцор продолжал свой вечный, прекрасный бал, приглашая в него сны всех детей на свете.

А мама и папа, укрыв своих маленьких, отважных лётчиков, прошептали, завершая сказку и открывая дверь в мир грёз:

«История окончена,

но волшебство всегда рядом,

стоит лишь закрыть глаза».